Твоя любовь уж слишком ревнива

— Где же он пропадает, — говорил сам себе Гон, наворачивая уже сотый круг по комнате. Киллуа сказал, что придёт поздно, поэтому наказал ему ложиться без него и Гон согласился, хоть и понимал, что без него не уснёт. Кажется, время шло всё медленнее и медленнее, а глаза всё больше и больше слипались. Темноволосому не свойственно было ложиться в такое позднее время, исключением служила только работа, когда Гон засыпал за столом. Поэтому четвёртая пустая кружка кофе, наполнялась пятой порцией, а время уже дошло до двух часов ночи. Фрикс перебрал всевозможные варианты, что могло произойти, но не один из них не мог навредить Киллуа, правда что…автоавария? Если его похитили? Ну, не убьют же его…? Киллуа сам с ними может разобраться кто бы там не был, но если автоавария, почему ему не звонит полиция, скорая? Нет, такими темпами Гон быстрее в депрессию уйдёт. Кажется, следует принять валерьянку, и как только Гон открыл холодильник, телефон чуть ли не взорвался от внезапного звонка. Подбежав к телефону за несколько секунд, Фрикс уже накидал ещё сотню версий, но как оказалось это был не служебный номер, а всего лишь Зак. Сначала он не хотел отвечать, потому что если Гон не пьёт, то его верный собутыльник сейчас мог быть в самом разгаре, а разговор с пьяными — не интеллектуальное дело. Хоть уходя в отпуск, Гон и оставил его заглавного, но из-за совместных пьянок, то что он с Заком почти всегда просыпался в мусорке или кустах, причин не брать трубку было больше. Но зачем ему звонить в такое время? Гон подумав, что он как-то связан с Киллуа, всё-таки взял трубку, не могли быть такие совпадения. — Але? Зак, ты время видел?— начал отчитывающим и строгим голосом говорить Гон, но на это его чуть не перебили, торопясь. — Начальник, откройте ворота, мы доставку привезли. — Ч-чего? — Гон, блять открой ворота мы на дороге стоим! Если здесь проедет машина, нам пиздец! — Аргх, секунду! — Гон вообще ничего не понял. С какого он пришёл к нему, зачем ворота открывать, какая машина, какая доставка? Быстро накинув кофту, Гон выбежал как есть и увидел за воротами их чёрную машину, машину Киллуа, и вот в этот момент мозг совсем отключился. Нажав на кнопку, что служила для открытия дверей с улицы, ворота разъехались и машина заехала. Гон увидел, что за рулем находился сам Зак, который улыбчиво ему махал, а Киллуа и не видно. Машина стояла во дворе, ворота закрылись, а Гон застыл с огромными глазами в полном шоке. Видимо если Зак ничего не объяснит в течение десяти секунд, Гон его прибьёт. Поэтому сразу вылетая из машины, Зак раскрыл свой рот и начал торопливо объясняться, пока Гон не взорвался. — Г-гон, мы все можем объяснить, не ругайся, не пугайся, успокойся, пожалуйста! — Я спокоен как дохлая моль, — произнес парень загробным голосом, — говори. — Кратко! Мы пошли с Филлом на улицу, потому что мне было плохо, потом мне стало хорошо и мы решили зайти в бар, — затараторил тот, но не успев взять новый глоток воздуха для продолжения, его перебили. — То есть ты решил купить выпивку, когда ты болел? — Фрикс встал в наплевательскую позу, явно давая понять, что он главнее. Я уже и не говорю про косой взгляд, но он стоял и слушал, скрестив руки, как старший по званию. — Блять мы с тобой пили, когда у тебя был озноб! — Продолжай, — может и старший, но сколько совместных кустов было… — Вот! И мы короче заходим, и видим Киллуа, — и снова его перебили. — Кого вы видите?! — Гона, словно укусили. Парень аж подпрыгнул, не поверив своим ушам. — Господи, что ж ты меня перебиваешь! МЫ ВИДИМ ТАМ КИЛЛУА! Он короче что-то пил, мы сами были в ахуе, он был ПЬЯНЫЙ! Мы короче его еле как загрузили в машину. Гон, он невменозе! Полный пиздец! Он чуть ли не захуярил нас! — Погоди, ты хочешь сказать, что Киллуа был пьяный? И ты не шутишь? Ты же знаешь, что Киллуа не пьянеет от алкоголя. Он же запросто может выпить три бутылки водки и ему ничего не будет! — Я знаю это, но Гон! Он пил ОДИН и напился. У вас что-то произошло? — У нас все нормально, а повздорили последний раз мы только из-за того, что он овощи есть не хотел, — говорил Гон, до сих пор не веря, что Киллуа опьянел, но смотря на шатающуюся машину, его неуверенность в этом уменьшалась. — Так, ладно, а где он сам? — ЗДЕСЬ БЛЯТЬ, ВЫ ДОЛГО БОЛТАТЬ БУДЕТЕ?! — закричал Филл из машины. Машина Золдика была довольно большой, в дополнение этого задние сиденья отодвигались, поэтому, открыв заднюю дверь, они застали интересную картину, как бордовый Филл, лёжа на полу, еле как из последних сил держал Киллуа. Ещё чуть-чуть и его кулак прилетит точно по лицу. — Чего встали?! Помогите же, он убьёт меня!       Зак, быстро прыгнув в машину, попытался отодвинуть буйного. Однако силы явно были не равные, ведь не сдвинуть, не сдержать замахнувшуюся руку не казалось возможным. Киллуа явно был не в лучшем настроении, словно зверь, он пытался кого-нибудь да прибить. Удивительно, как Филл еще не с синим лицом. Как тут раздались спасательные хлопки в ладоши. Они были будто звонок с урока, когда ты стоишь у доски. И эти хлопки привлекли внимание Золдика. — Хе-е-й, Киллуа, спокойно, все хорошо, ты дома, — начал тихим и успокаивающим голосом говорить Гон. Киллуа, словно прирученное животное, откликнулось на голос хозяина и замер, уставившись на него. Воспользовавшись моментом, Филл вылез из под него и выскочил на улицу, Зак же отскочил назад на сиденья. Осталось только наблюдать за происходящим. Беловолосый, бросив мимолетный взгляд на Зака, хмыкнул и начал вылазить из машины. Гону, если честно, тоже было не по себе, он никогда не видел пьяного Киллуа и благодарил генетику Золдиков, что если бы не она, то видимо Киллуа буянил бы так почти каждую пьянку, а так он гордый трезвенник. Парень встал напротив маленькой фигуры и устрашил брюнета своим ростом, а после крепко прижал к себе, будто добычу. В этот момент никто не дышал, в один момент дикий кот обратился в преданного котёнка. Гон положил подбородок на плечо и легонько поглаживал того по спине.       Зак, не теряя времени, показал жестом «телефон», таким образом сказав Гону, чтобы тот позже набрал им. Те ушли по-быстрому, пока выдалась возможность, но на прощание помахали ручкой, оставляя его с этим кошачьим чудом. На улице было довольно прохладно, а Гон стоял с открытыми ногами, в футболке и с лёгкой кофтой, поэтому… — Киллуа, — потихоньку отодвигал того, — пойдём домой, на улице холодно,— но, кажется, Киллуа неохотно расставался с источником тепла. Гон, держа его за руку, повел в дом, сам же размышляя о том не спит ли он сейчас. А вдруг это сон? Но снова посмотрев на Киллуа, он понял, что не спит. Действительно странно, что Киллуа вел себя настолько агрессивно по отношению к ребятам. Может это, потому что Киллуа не считает их близкими или же у Киллуа такое настроение? Если ты кого-то бьешь, даже у пьяного должна быть причина. Другой вопрос, что выпил Киллуа такого, что его повалило? Надо же было выпить чего-то настолько крепкого и в большом количестве! И главный вопрос…почему Киллуа не сказал ему? Ведь он переживал, он же даже не знал где он, оббежать весь город невозможно, не считая Киллуа, этому хоть бы хны. — Киллуа, подожди здесь, я вынесу тебе таблетки, — произнёс Гон, облокачивая Киллуа на спинку дивана, и хотел бы он уже идти на кухню, но его не отпустили. — Киллуа, ну чего ты…— на эти слова Золдик сильнее вцепился в дорогую ему руку, не желая отпускать. И всё же теперь они находились на кухне вдвоём и Гон одной рукой доставал таблетки. Вопросительно взглянув на Киллуа, он аккуратненько вытащил свою руку и быстренько начал набирать воду, одновременно доставая таблетки из упаковки. Гон протянул стакан и положил четыре таблетки тому в ладошку. Беловолосый посмотрел сначала на Гона, потом на таблетки, гипнотизируя и то и другое. — Давай Киллуа, пей. Вообще по рецепту я должен дать тебе две таблетки, но думаю, они вряд ли справятся на утро, — и его одарили хищным недоверчивым взглядом. Но нехотя он запил лекарство, немного поморщившись. — Зато наутро намного легче будет! Такие таблетки обычно принимаются две перед употреблением и две после, но кто же знал?…

***

— Киллуа, пошли спать, уже поздно, — говорил Гон, пытаясь сказать это наиболее мягко, но, кажется, и это не устраивало. Киллуа, опираясь об стол, всем своим видом показывал, что никуда не пойдёт. Самая нелюбимая часть, это когда с пьяным человеком наступает неловкая тишина. Ты же не знаешь, что у того на уме, и не знаешь как его подозвать к действию, а если что-то неправильное скажешь после думаешь, что лучше бы молчал. Гон встал напротив Киллуа и просто смотрел на него, не зная как подойти к ситуации правильно, он же не может оставить его здесь. Хотя с другой стороны, почему не может? Киллуа дома, вряд ли он сбежит из дома, только если детство в одном месте не заиграет.       Темноволосый вздохнул и снова посмотрел на ворчащую фигуру впереди. — Я пойду, не сиди здесь долго, — и как только он хотел направиться в сторону выхода, его схватили за край футболки крепко-накрепко, да так, что Гон чуть ли назад не упал. — о Боже, Киллуа! Хватит хватать меня, если что-то нужно просто скажи!       Молчание нарастало, и Гон уже требовал, чтобы Киллуа что-нибудь да промямлил. — Почему ты уходишь? — первые слова, которые выдавил из себя Золдик. Но Гон, набравшись терпения ответил. — Киллуа, я ждал тебя и переживал, потому что ты не соизволил мне сообщить о том, что будешь пить. Я устал и хочу хотя бы лечь. — То есть ты можешь пить, а мне нельзя, ты так решил? — Я говорю тебе, где я и с кем я, а я сижу дома без тебя! А если бы с тобой что-нибудь случилось? — Ты, правда, переживал? Хе-хех, смешно, — тот впустил руку в челку и начал ерошить ее, вправляя себе мозги. Гон бросил на него хмурый взгляд. С Киллуа хорошего разговора видимо не наберешься, по крайней мере, сейчас. — Ничего смешного, всё давай отпускай, — выдернув ткань из рук парня, Гон направился на второй этаж, оставляя Киллуа смотреть на свою руку, которая только что была разжата.

.

.

.

      Гон уже сходил в душ перед приходом Киллуа, но перед тем как лечь, надо умыться и почистить зубы. Пока Гон чистил зубы, он пытался не думать о парне, он просто смотрел на стакан из под щеток. Надо бы перед сном ещё Заку отзвониться и поблагодарить, что потеряшку нашли. Конечно же после того как Гон отчитает их, что в такое время и гуляют! Включив прохладную воду, он принялся небрежно умываться. Вода скатывалась по волосам к носу, вода забрызгала и зеркало, поэтому пришлось футболкой вытирать пятна. Тихо прикрыв дверь спальни, темноволосый принялся надевать привычную ему смешную пижаму, однако было довольно непривычно ложиться без того. Будто бы ты ложишься не в свою кровать…       Тихие шаги, кое-как доносящиеся с лестницы, не заставили себя долго ждать. А Гон уже в предвкушении, находясь в кровати под одеялом, смотрел на дверь, после чего сглотнул ком в горле. Он испугался того, как почти двухметровая фигура выглядывала из проема двери, при этом в темной комнате, где освещением служил только свет луны, а светящиеся глаза и вовсе вызвали дрожь. Киллуа, снова не проронив ни слова, чуть пошатываясь, вошёл под пристальный взгляд своего парня и, молча, сел на край кровати. Аура, что витала вокруг него была совсем пугающая, что-то явно тревожило его и злило. Фрикс дабы наладить отношения, вылез из под одеяла и подполз к нему, тоже сев на край. — Чего не ложишься? — Я не хочу спать, хочешь - спи. Я тебе не мешаю. — Киллуа, я ведь просто спросил, чего ты так остришь, — но на эти слова проявилась иная реакция, чем продолжение просто смотреть в пол. Киллуа повернулся и посмотрел прямо в лицо и, развернувшись, чуть наклонился, даже чуть приближаясь. Гон немного отпрянул, но зрительный контакт продолжался. Честно, Гон был слегка обеспокоен резкостью Киллуа. Это совсем не тот Киллуа, который был немного грубым и любил бесить, и в секрете держал, что любит нежиться. Перед ним действительно было животное, как бы это обидно не звучало. Эта резкость и его кошачьи зрачки — всё это только украшало картину. — Вот скажи мне на милость, почему ты со мной? — Чего? — удивился Гон. — К чему вообще был такой вопрос, Киллуа, если ты хочешь поговорить на такие темы, давай поговорим завтра на свежую голову. Ну что с тобой? — нежно прикоснувшись его щеки, Золдик начал ластиться об руку. — Ничего со мной. Меня бесит то, что ты проводишь время с другими, на работе, а на меня лишь остаток времени, — спокойнее начал говорить тот, не так зажато. — Киллуа, но это ведь не так. Я всегда с тобой, ты же даже ко мне приходишь и мы тоже вместе, я не вижу повода об этом беспокоиться. Неужели ты думаешь, что мне может быть с кем-то настолько комфортно, как не с тобой? — Да, может. — О-о-о, ну иди сюда, — Гон, вытянув руки, заключил того в мягкие объятия, да и тот не был против. Киллуа положил голову ему на плечо, и вдыхал его намертво вбивающийся в голову запах. Запах Гона его смешил, Гон всегда пахнет чем-то лесным или же фруктовым, Киллуа улавливал нотки клубники или смородины, варенья или же сочных яблок, а может и вовсе сладкой выпечки с яблоком. Этот запах всегда ударял в его голову, даже в детстве, он был настолько сильным, казалось, на него все обращали внимание.       Что в прошлом, что сейчас, Киллуа не любил делиться тем, что хотелось другим. Да, он всегда гордился и важничал, что именно ему досталась такая честь быть лучшим другом этого светлого парнишки. Но чем старше, тем больше казалось Киллуа, что его друг может познакомиться с кем-то другим, с тем, кто будет интереснее. Нет, он не был против, что у того будут другие приятели и друзья, но то чувство было отвратительно — что тебе могут найти замену. Тем более после того, как они разошлись, потом пережили кучу всего и вот они снова вместе, и что оказалось? За пять лет разлуки, Гон знал почти что весь город, всем улыбался и чем больше он помогал, тем больше в нем нуждались другие. А после того как стали парой, Киллуа казалось, что если он отойдёт от него, то больше его не увидит, страх потерять самую важную частичку жизни — никогда. Киллуа прекрасно знал, что сомневаться в Гоне — пустое дело, но что если кто-то захочет присвоить его себе? Все их друзья знали, что Киллуа — ревнивая личность, но не знали насколько. Они просто шутили над ним, что вот «Гон мой», «А где написано, что он твой, а? Киллуа?» Эти слова будто бы включали в нем животный инстинкт: «Не делить ни с кем свою добычу» — звучало в его голове. Он прекрасно знал, что Гон уделяет ему всё своё время, но когда он уходит из объятий, из постели, сразу становилось холодно. Золдик разрывался, он начал перестраивать себя. Да, ревность никуда не денешь, без неё может это и не Киллуа, но осознание, что если твой человек уходит — это не означает, что он может уйти. Понятие ревности — вот что было причиной, такого срыва Золдика, хотелось кричать не без слез, но этот срыв вылился в другое. Он решил выпить и поразмышлять над этим, но Киллуа не учел, что какая-то выпивка от бабушки в переулке будет настолько сильной. Стакан за стаканом, а чувства и эмоции все ярче и ярче. Хотелось просто сидеть и отключиться, забыть мир, будто ты живешь одним днём, а потом будь что будет, но душе все равно, словно чего не хватало. Но как удачно этот план сорвали Зак и Филл, которым приспичило зайти именно в этот бар. Начали задавать вопросы, так хотелось выпустить пар, злясь на самого себя. Пришлось взять бутылку и замахнуться. А дальше ничего, только воспоминания, что он уже в машине с неимоверным желанием разукрасить Филла. Было ли оно чем-то большим, непонятно. А как только дверь открылась, Киллуа понял, чего не хватало. Того, кто был причиной его терзаний в сердце. Когда Гон увидел, что он хочет навредить его подчиненному и другу, так стало стыдно, захотелось провалиться, будто бы он был котёнком, поцарапавшим диван. Сразу захотелось дотронуться, приластиться, чтобы тот как всегда обнял его и излечил своим светом. Хотелось обниматься, хотелось ластиться, целовать и трогать, хотелось показать, что он принадлежал только ему — все больше и больше, пока во рту не появится привкус железа, хотя бы еще немного…       Все это время Гон шипел от невероятной боли, чувствуя, как клыки уже прокусывали кожу до крови. Попытки просто отодвинуть парня, чтобы не спровоцировать, не получалось. Киллуа вцепился в него мертвой хваткой. Оставалось только мучиться от пронзительной боли и самому вцепляться в сильную спину, дабы как-то заглушить это. Но как только Гон почувствовал, что хватка ослабла, а клыки больше не впивались с такой силой, он притаил дыхание. Посмотрев на мордашку, тот просто умиротворённо дышал. — О Боже, уснул, хе-е-е-е. Господи, спасибо во имя отца, — проговорил тихо, плача толи от радости, толи от боли, Гон, до сих пор не выпуская из рук Киллуа. Он был довольно тяжелым, и весь вес был направлен именно на рану, но пока его двигать было нельзя, он должен разоспаться. — Я тоже люблю тебя, Киллуа, я тоже. Спи, пусть тебе приснятся хорошие сны, ты сегодня много понервничал, — шептал он, медленно и легонько поглаживая того по спине, словно ребёнка. Рана, может быть, и затянется, а вот нервы не восстанавливаются. Гону было наплевать на болезненный укус, больше всего он переживал за Киллуа, что такое случилось с ним? Разве он дал повод, чтобы сомневаться в нем? Или же сам Киллуа отреагировал эмоционально на что-то. Тихонько отлепив спящего от себя, он аккуратно положил его на своё место, шипя от напряжения плеча, а после легонько поцеловал в светлый лоб. Пусть спит так, в уличной грязной одежде, потом постельное поменяют. Умело вытащив содержимое из карманов, он положил их на тумбочку. А открыв пачку сигарет, увидел, что Киллуа выкурил больше половины, хотя недавно покупал ее. — Боже, словно сына в первый раз пьяного встречаю. А где интересно тогда мой материнский капитал? Хех,— прикрыв тихо дверь, Гон пошёл в родную душевую, дабы взглянуть на последствия. И его глаза округлись, он выглядел хуже, чем представлял, вокруг укуса были кровоподтеки, а где парень впивался зубами, было уже сине-фиолетовое пятно, кожа будет разглаживаться далеко не одну неделю. Гон принялся промывать укус с мылом, еле дотрагиваясь до кожи, а после наклеил повязку. Вытирая небольшие слезки, Гон улыбнулся и пошёл к телефону, чтобы набрать Заку. Обнаружив свой телефон на столе, где он последний раз оставлял его, Гон нажал на последний вызов. — Гон, Гон, у вас все нормально? Ты долго не звонил, забыл что ли? — переживал в первую очередь за друга Зак. — Все нормально, — шмыгнул Гон носом, — но скажу сразу, я не поощряю то, что в такое время вы вышли на улицу. Ладно прогуляться, но заходить в бар было лишним, даже если вы принесли Киллуа. Я оставил тебя как главного, пока я в отпуске, а тут я узнаю, что на утро придёт пьяный заместитель? Что это вообще такое? — Гон, ты выставляешь так, будто бы я всегда бутылку пью. Стаканчик пропустить и все, домой и спать. — … — Вам написать объяснительную? Пожалуйста, только не понижайте зарплату, Гон Фрикс. — Хватит официальности, не будет ни того, ни того. За то, что вам повезло наткнуться на Киллуа, я делаю вам обоим обычный выговор, ну или же тебе одному, а теперь, чтобы крепко заснули, в восемь утра я вас разбужу звонком. Если не ответишь, понижу зарплату сразу же, как выйду. Понял? — Да, Гон. — Все, спокойной ночи,— и звонок завершился.

***

— Ну и как оно? — протянул Филл с лукавой усмешкой. — Никто в споре не выиграл, я полагаю. Гон лишь слегка отчитал тебя, так что марш в койку, а то профукаешь свой отпуск на бархатном песке, — он, словно Чеширский кот, растекся по дивану, наслаждаясь недовольной миной Зака. — Гон порой бывает невыносимо суров…он бесит в такие моменты. — А чего ты ждал? Он наш начальник, в конце концов. Мы с ним познакомились лишь потому, что он нас на работу взял, а друзьями вы стали, когда вместе пить стали. И как старший по званию, он обязан держать нас в ежовых рукавицах. — Да, ты прав. Кстати, он шмыгал носом… Может, плакал? — Сэмпай плакал? Эх, что за семейка… Любят, гуляют, и при этом друг друга не упускают возможности полить друг друга грязью. — Они никогда не обливали друг друга грязью, что ты несешь? Чтобы Киллуа или Гон упрекали? — А ругань? Вечные недовольства? А когда они злые, матерят друг друга на эмоциях, потому что сразу в лицо сказать не решаются? Хотя, может, это только Киллуа касается. Надеюсь, сэмпай, как человек более зрелый, утихомирит этого кота. — Киллуа тоже выше нас по званию. — Он вообще-то меня убить пытался! И ты его сам называешь по-разному! Что ты прикопался? — Я бы тоже с удовольствием присоединился к твоей смерти. Ладно, я спать. Телевизор только выключи, за электричество в этом месяце я плачу, — бросил Зак, исчезая за поворотом. Филл же, решив, что провести ночь с включенным телевизором ночь не так уж и плоха, продолжил смотреть какое-то бессмысленное шоу.

***

      Гон криво усмехнулся. Эти двое, хоть и старше, ведут себя как малые дети, ей богу. Проглотив таблетку от инфекции, он задумчиво повертел в пальцах те, что дал Киллуа. — Что за таблетки такие? Неужели это настолько сильнодействующее снотворное или же оно в реакции с алкоголем так подействовало, надо бы его выбросить от греха подальше, — пробормотал Гон, ломая таблетки и отправляя их в мусорное ведро. На часах без пяти четыре утра, а сон – последнее, о чем он сейчас думал. — Надо что-нибудь приготовить от похмелья…       Заглянув в холодильник, он обнаружил полное отсутствие ингредиентов для спасительного завтрака. Вздохнув, Гон решил наведаться в круглосуточный магазин.

***

      Киллуа проснулся от наглого вторжения солнечных лучей, пробивавшихся сквозь шторы. Попытка перевернуться на другой бок и забыться не увенчалась успехом. Пришлось резко сесть, и голову пронзила острая боль. Казалось, кто-то тычет в нее раскаленными прутьями, а вместо мозгов – одна вата. Сморщившись, он огляделся, и с каждым новым предметом в памяти всплывали обрывки вчерашнего вечера. Он дома. Последнее, что помнил – как держал стакан в баре, потом появились Зак и Филл, а дальше – лишь смутные воспоминания о встрече с Гоном. Телефон и сигареты, небрежно брошенные на тумбочке, заставили Киллуа виновато отвести взгляд на кровать. Гона рядом не было, а во рту ощущался отчетливый привкус крови. Все кусочки пазлов сложились в ужасную картину. Киллуа вскочил с кровати, но замер перед дверью, охваченный сомнениями.        «Ненавидит меня? Может, не хочет видеть?»        Он уставился на дверную ручку, но отдернул руку, словно обжегшись. Парень посмотрел в зеркало, в не  отражалось помятое, жалкое зрелище. Честное слово, как алкаш. Он усмехнулся, вспомнив, что Гон выглядит так почти каждое утро после вечеринок. С этой мыслью Киллуа, спотыкаясь, ринулся вниз по лестнице. Влетев на кухню, никакой тревожной обстановки не было. Так тихо и так спокойно, Гон сопя дремал за столом, а за ним на плите томилась кастрюля. Как только он увидел своего любимого Гона, свое счастье в жизни, на душе как-то отлегло, а ноги подкосились. Захотелось, плакать, смеяться и винить себя. Кажется из-за долгого взгляда на сонное личико, тот и проснулся. Немного потерев глазенки, темноволосый присмотрелся, а как только его зрение настроилось:  — Киллуа? Киллуа! — воскликнул Гон и, подскочив со своего спального места, бросился к нему. — Как ты? Голова сильно болит?        Он принялся нежно ощупывать его лоб, пытаясь измерить температуру, но от такого обходительного отношения Киллуа стало дурно. Гон выглядел гораздо хуже него самого. Отчетливые синяки под глазами и измученный вид говорили о бессонной ночи, а эти чуть припухшие глаза от слез, в которых так и сияли звездочки, заставили Киллуа застыть на месте. Даже когда Гон с облегчением обнял его, он окончательно потерял координацию. Объятия казались какими-то особенно нежными, словно Гон обнимал его в последний раз, вкладывая всю свою тревогу и, кажется, всю свою любовь. — Гон, подожди… — пробормотал ошеломленный Золдик, отстраняя его, но тут же отдернул руки, когда Гон что-то невнятно промычал. Только сейчас он заметил повязку под накинутой кофтой, а вкус крови во рту напомнил о случившемся. — Это? Гон? — Пустяки, не переживай, там несильно,— Гон попытался запахнуть кофту. — Покажи. Пожалуйста.       Фрикс замялся, не зная, что делать. Может, потом? Но, увидев привычный взгляд голубых глаз, он лишь усмехнулся: — Хех, ну раз так хочешь… — парень отодвинул горловину футболки вместе с кофтой и, болезненно отлепив повязку, открыл вид на рану. Киллуа пошатнулся от увиденного. Четкий отпечаток укуса, где зубы впились с такой силой, что оставили темно-синие следы. В голове проносились обрывки мыслей. Он хотел, чтобы Гон был только его?

(Да)

      Он, как всегда, приревновал его?

(Да)

      Это произошло, потому что он потерялся в своих чувствах?

(Да)

             Он навредил ему…

(Да)

      Как оправдать свой поступок? Что делать? Гон стал ненавидеть его? Все закончится этим днем? Что вообще происходит? Гон, почему ты улыбаешься, показывая это? — Киллуа, посмотри на меня, — строго сказал Гон, крепко схватив его за щеки. — Смотришь? — Фрофе фа. — Чтобы ты сейчас не взваливал на себя еще больше ноги, типа «виноват или не виноват, навредил, не навредил». Слушай, для ясности: ты меня укусил, да, было немного больновато, но не сильно, а потом ты уснул. Так что ни о чем не думай в своей глубокомысленной голове. Сейчас главное – привести тебя в порядок. Пока я накладываю тебе поесть  и застилаю кровать, иди закинь вещи в стиралку и помойся. Вещи я тебе принесу. Понял? — Гон, ну я же… — Я сказал, понял? — Да. — Вот и отлично. А теперь марш отсюда, — просиял Гон и вытолкал его из кухни, не дав сказать ни слова. Киллуа послушался. Казалось, Гон не придал случившемуся никакого значения, по крайней мере, на первый взгляд. Но он выглядел таким измученным, несмотря на улыбку, что у Киллуа к горлу подкатил ком. — Мне жаль, Гон, что так получилось, — пробормотал Киллуа себе под нос и неохотно поплелся наверх.

***

      Холодный душ должен бодрить после тяжелой ночи, но почему-то его он больше утомлял. Как бы Гон не улыбался, Киллуа же не идиот, чтоб отрицать свою вину и делать вид, будто это какой-то пустяк. В голове настойчиво сверлила мысль: «Зачем я вообще выпил? Стоило, как обычно, промолчать, и все бы улеглось… Какой же я идиот». Он не мог даже представить, какую боль причинил Гону, и удивлялся, почему тот не оттолкнул его, не вышвырнул за дверь. Впрочем, чего еще ожидать от Гона? Гон сам чокнутый и подтверждено это самим богом. — «Нет, я его не оттолкну, это же грубо!» Идиот, чем интересно твоя башка забита? Ты же мог хоть какие-то меры предпринять?! Зато боевое ранение свое на месяца 2-3 получил…хотя кого обманываю? С твое-то регенерацией…Эх, какой же ты всё-таки чудак, — пробормотал Киллуа, усмехаясь под струями воды. — Ты что-то сказал? — спросил Гон, внезапно появившись в ванной. — Я положу их здесь, — от неожиданности Киллуа чуть не подпрыгнул. — А?! Тебя стучать не учили? Гон! — Я стучал, но ничего не услышал, а если ты помер здесь? Как я узнаю? Или мне ждать, пока ты с того света мне дверь откроешь? — Ладно, делай что хочешь, — на это Гон улыбнулся и быстренько удалился, пока его взгляд не опустился ниже.

***

      Киллуа, словно ангел во плоти, облаченный в белоснежную, чистую одежду, сидел за столом. Его волосы, мягкие и пушистые, напоминали мех шиншиллы. В отличие от него, Гон выглядел так, будто по нему только что проехались трактором, оставив после себя хаотичное гнездо на голове. Киллуа чувствовал себя некомфортно, скорее даже в недоумении, не зная, чего ожидать. Он знал главное правило: если ты в чем-то провинился, на следующий день ты должен быть предельно покладистым, помогать во всем и не встревать со своими пятью копейками, как бы двусмысленно это ни звучало. Наблюдая за Гоном, который метался между холодильником и столом, словно призрак, Киллуа понял, что другу срочно нужен сон. — Гон, может, поспишь? Ты как зомбак выглядишь… — Не отказался бы, но если я посплю - я остыну, и спокойно поразговариваю. Поэтому пока я в какой-то степени зол на тебя, у меня есть вопросы, которые я должен задать на свою невыспавшуюся голову. — Гон, сколько ты вообще спал… — Четыре часа, с десяти и до момента как проснулся. Спасибо одиннадцати кружкам кофе, точнее латте.  — Одиннадцать кружек? Ты с ума сошёл??? — А как бы без кофе я пошёл в магазин и приготовил суп? Я бы свалился сразу на пороге. — Ты ещё и в магазин ходил?… — Конечно, если ты не помнишь, я говорил тебе, что у нас мышь в холодильнике повесилась, поэтому пришлось ходить за продуктами для похмельного супа.  — Погоди, а ты что ел? — Лапшу быстрого приготовления,— произнес Гон и с этими же словами громко поставил Киллуа рюмку с водкой. Он давно не чувствовал себя так отвратительно, стыд сковывал каждое движение, хотелось провалиться сквозь землю. В такие моменты Гон больше напоминал строгую маму, а может, даже строгую жену. Именно таким Киллуа его и видел, несмотря на то, что они оба парни. Он не отрывал взгляда от Фрикса, стараясь предугадать каждое его действие. Вот Гон сел, тяжело вздохнул, взял ложку, поблагодарил за еду и принялся с аппетитом хлебать суп. — Я для кого готовил? Для себя что ли? — произнес Гон, чувствуя на себе пристальный взгляд. — Для меня… — Вот и ешь, лучше поесть, а потом говорить, — да-а Гон в такие моменты заставлял чувствовать себя маленьким провинившимся ребёнком, ужас какой. Киллуа потихоньку принялся хлебать суп, было вкусно, как и всегда. Хорошо, что хоть кто-то умеет готовить, иначе они бы давно умерли с голоду. Они ели в неловкой тишине. Золдик судорожно пытался придумать хоть какие-нибудь оправдания, а Гон, в свою очередь, – вопросы, к которым Киллуа не будет готов. Беловолосый отчаянно пытался восстановить хоть какие-нибудь детали вчерашней ночи, но кроме обрывочных воспоминаний в голову ничего не приходило. Размышления размышлениями, но сердце начинало биться все чаще и чаще от осознания неизбежности предстоящего разговора.       Посмотрев на суп, в котором осталось мясо да немного похлебки, он перевёл взгляд на Гона, который в свою очередь что-то начал говорить. Кажется, время цирка настало.  — Так, ну давай, — начал Гон, вытирая салфеткой уголки рта. — Первый легкий вопрос, где ты достал алкоголь, который тебя срубил? — Это допрос? — Возможно. — У бабки какой-то, за прилавком продавала,— говорил Киллуа, более чем убедительно, боже как перед родителями.  — Ты с бабушкой разговаривал? Ты купил что-то у бабушки?! — артистично выделяя слово «бабушка», говорил Фрикс. — Ха-ха. Очень смешно, Гон. — Хех, а то. Хорошо, поднимаемся на уровень повыше. Второй вопрос: почему ты пил? — М-м-м, мне пить нельзя? — Не меняй тему, назови мне такую резкую причину употребления алкоголя.  — Я просто проверял себя, все ли алкогольные напитки я смогу выдержать. — И что? Киллуа, ты сам прекрасно знаешь, что тебя алкоголь не свалит и он тебя не интересует. Я не хочу разбираться, что за волшебный спирт ты купил, но ты мне нагло врешь, прямо мне в лицо. — … — Э-эх, — вздохнул Гон и подвинулся ближе к Киллуа. — Если в твоей голове засела такая серьезная проблема, почему ты не рассказал мне? Или хотя бы с Аллукой поговорил. Она бы точно что-нибудь посоветовала. — Как-то не подумал. Зачем ее тревожить из-за каких-то моих проблем? — Потому что она твоя сестра, Киллуа! Если ты думаешь, что о тебе никто не переживает, то это очень херово, — выпалил Гон, и встретился с осуждающим взглядом Киллуа, который продолжал невозмутимо жевать говядину: — Кто бы говорил, я слышу это от человека который заботиться о всех кроме себя. Мы с тобой очень похожи, принцесска, — ухмыльнулся Золдик. — Принцесска, ага. Но ты хотя бы признал, что проблема все-таки была, — заметил Гон, и Киллуа перестал жевать. — Я ни в чем не признался. Ничего такого не было. — Твоя хорошенькая ложь рушится, господин Золдик, — поддел его Гон. Киллуа лишь хмыкнул и закатил глаза, но Гон не собирался сдаваться. Он отодвинул его тарелку, пододвинулся еще ближе и залез к Киллуа на колени, продолжая пялиться. Инстинктивно обняв его, дабы Фрикс не свалился, Киллуа покраснел, как и всегда, а Гон с самым невозмутимым видом, который есть, спросил: — Чего краснеешь? — А какую реакцию ты ожидал?! — Я просто хочу услышать правду, — Гон нежно взял рукав своей кофты и заботливо вытер Киллуа рот, словно маленькому ребенку. — Может, уже скажешь что-нибудь? — … — Ладно, раз ты так хочешь, давай переведем тему. — Давай. — Смотри, как засиял, — хмыкнул Гон. — Какого фига ты выкурил почти целую пачку? — М… Есть другие темы для разговора? — Не шути здесь! Либо отвечай на это, либо на то. — Ну, это получилось вследствие алкогольного опьянения, да-а-а, вот так вот, — попытался отшутиться Киллуа, но встретился с серьезным взглядом Гона, и его комедия начала рушиться. — Ну… Скурил почти пачку, но это единичный случай! Такого никогда не было, если не считать то случай, случившийся с тобой. — Будешь часто курить, член отсохнет. Ладно, но нехорошо. Почему ты пытался разукрасить Филла вчера вечером? — А он просто мне не нравится, почему бы и нет? Я бы еще и ямку выкопал. — Киллуа! — Гон, всё бесплатно. Когда он умрет, за это надо деньги платить! — Никто не собирается умирать, не уходи от темы! — Он просто мне не нравится, я же уже сказал, — повторил Киллуа и снова встретился с этим сверлящим взглядом. — Ну, Гон, чего ты так пялишься на меня? Я правду сказал! — Тогда давай так, почему он тебе не нравится? — ответил с ухмылкой тот, будто бы догадываясь о корне причины. — Просто не нравится. — Да неужели. Кажется, он тебе не нравился почти с самого начала как вы познакомились, но как человеку может не понравиться человек, с которым ты почти не разговаривал? — просиял в улыбке парниша.  — Хватит насмехаться! — Хватит отлынивать от проблемы! — Я не отлыниваю! Просто не переживай и все, всё нормально. Подумаешь, выпил! Ты пьёшь в… десять раз больше меня, ну может в семь! Ты ходишь в бар, ты даже ходишь в казино, ты ходишь туда-то, туда-то, а я смотрю и терплю это! Поэтому ты не должен так серьезно к этому относиться! — но, осекшись, он понял, что наговорил лишнего. Взгляд невольно упал на повязку, и Киллуа мысленно проклял себя, осознавая, в какую яму он себя загнал. О чем он вообще думал в тот момент? — Не переживать? Ну прости уж, я не переживал до того момента, как тебя привезли наши подчиненные. Ты цеплялся за меня, не отходил ни на шаг, как маленький котенок за маму, а потом еще и укусил! Это я бегал ночью за продуктами, убирал весь дом и готовил тебе суп, чтобы тебе стало лучше, когда ты проснешься. И этих балбесов еще будил! А ты мне говоришь, что все нормально? Киллуа, у тебя шутки, как у пьяного мишутки! Честное слово! — Киллуа лишь закусил губу, мучимый чувством вины за то, что Гон так заботился о нем, а он, неблагодарный, только отмахивался. Гордость не позволяла ему признать свою ошибку после всего, что он наплел. — Киллуа, либо ты признаешься, либо я выскажу свою теорию, соберу вещи и уйду жить к Заку или Мито-сан, раз уж близкий мне человек не может доверить мне свои переживания.       Золдика будто окатили холодной водой. Неожиданно его пронзила тревога от мысли, что Гон может уйти. Хотя бог его знает, когда Гон врет, а когда нет, с возрастом и опытом, у него это стало  получаться. Киллуа с трудом сглотнул комок, ощущая, как его начинает трясти – то ли от тревоги, то ли от злости, то ли от перевозбуждения. Это было предчувствие потери, ощущение, что он снова потеряет его. Внутри все сжалось, и сердце бешено заколотилось. — Я все ещё жду, — строго сказал Гон. —  Да! Да, я ревновал тебя! Ко всему и ко всем! Меня бесило чувство, что ты уйдешь. Что если что-то поменяется, ты в прямом смысле кинешь меня и все. Я прекрасно понимаю, что это неправильно! Поэтому и пытался себя успокоить и забыть всё, что накопилось. Когда ты разговариваешь с другими, я ревную, будь это даже ребенок. Мне противно от самого себя, что я хочу, чтобы ты был только со мной! Потому что ты человек, который имеет право общаться с кем захочет. То есть, вроде бы я и хочу, чтобы ты был рядом со мной всё время и понимаю, что я тогда становлюсь собственником в самом плохом смысле. То же самое, что собака на поводке когда ты хочешь — она с тобой гуляет. Когда захочешь — ты ослабишь поводок, чтобы она с кем-то погулял! — Киллуа говорил сбивчиво, будто каждое слово давилось изнутри. Он не мог толком объяснить свои чувства, описать их, и с каждой новой фразой ему становилось только хуже, а глаза предательски наполнялись слезами. — Когда ты с этими придурками разговариваешь, я ревную! В баре так ты вообще звезда, на тебя все зырят, знаешь, что хочется сделать? Отверточкой глазки повытыкивать! А если ещё твои приятели по клубу встречаются, эту отвёрточку с глазками куда подальше засунуть. И… это же реакция, она ненормальная! Там все скручивается в такой тугой узел, что выворачивает наизнанку!Меня всё выбесило, мне нужно было какое-то средство для снятия всего этого дерьма, что у меня накопилось!       Неожиданно Гон, нежным касанием, обхватил лицо Киллуа ладонями и принялся робко, с заботой, целовать его в лоб и щеки, словно снимая обжигающее напряжение. Он почувствовал, сколько всего накопилось в душе Киллуа, и этими ласковыми прикосновениями помогал ему остановиться, унять бурю, чтобы продолжить разговор более спокойно. Слегка отстранившись от Гона, Киллуа взглянул в его глаза и не смог сдержать слез, увидев там понимание и эту до боли любимую улыбку. Он уткнулся лицом в его ключицу, сгорая от стыда за то, что наговорил. Крепко прижавшись к теплому телу Гона, Золдик понимал, как жалко и глупо он сейчас выглядит, и все, что ему оставалось, – это прерывисто дышать. В ту же секунду Киллуа почувствовал, как Гон сильнее обвил его шею руками, прижимая к себе, и нежно запустил пальцы в его волосы, успокаивая. — Гон, это отвратительно. Я… я не хотел тебя тревожить, правда. Даже что сейчас я ною здесь, меня выводит. — Киллуа, — начал убаюкивающим голосом слушатель, — ты самый ревнивый человек, которого я знаю, но и ревновать нужно правильно. Всё, что ты рассказал — это не страшно. Каждый человек ревнует, и то, что ты хочешь присвоить меня себе, это тоже нормально. Проблема была в том, что когда твои переживания стали слишком сильны, ты не поделился ими. Если ты увидел меня с кем-то и у тебя появилось неприятное чувство, ты должен был сдержать бурные мысли и спокойно обговорить их со мной и понежиться. Я твой, Киллуа, только твой, я больше не уйду ни-ку-да. И если и искать приключения на пятую точку, то только с тобой, вместе легче справляться, верно? — на что Киллуа улыбнулся сквозь слезы. Если и попадать в неприятности то только с тобой, Гон. Хоть он и не верил в бога, но Киллуа благодарил кого-то выше, за то, что он тогда заговорил с Гоном, на том самом экзамене. Киллуа не мог представить, что было бы иначе? Вся его жизнь была сплетена с этим парнем, они прошли сквозь огонь и воду, от начала и до конца. И гнев, и слезы, обиду и грусть, всю правду и ложь, вся его жизнь была построена на нем. Он знает, жизнь продолжается, а это значит, это ещё не всё, сколько еще совместных переживаний будет, сколько еще разговоров, но и торопить это нельзя. Сейчас они вместе и это главное. Всё, что их может разлучить — это смерть, которую каждый надеется увидеть далеко не в ближайшем совместном будущем. Да и Киллуа больше не позволит этому случиться.       Напряженная тишина сменилась спокойствием, тихим убежищем для двоих. Недопонимания, невысказанные слова… вот и получилась путаница. И Гон, и Киллуа наслаждались теплом объятий, чувственных и успокаивающих. Главное, что Киллуа нашел в себе смелость высказаться, и Гон ценил это превыше всего. Неохотно разомкнув объятия, Гон вытер оставшиеся слезинки с лица Киллуа и нежно коснулся его губ. — Лучше? — Намного, не люблю плакать, — надуто прижался он к Гону. — Ты просто чуть сентиментальнее меня, плакать намного лучше, чем копить в себе слезы. Тем более, за такого чувственного парня девчонки готовы глотки друг другу перегрызть. Да и как брат ты — просто золото. Мне и Аллуке досталось настоящее сокровище. — Гон чмокнул Киллуа в довольную мордашку, расплывшуюся от ласковых слов. — Если мне не изменяет память, ты хотел спать, — вдруг вспомнил Киллуа, зная, что Гон почти не спал. Теперь его глаза будут еще больше опухшими, но какая разница? Кроме Гона, его никто не увидит. — Да-а-а, я еле-как держусь, чтобы сейчас на тебе не вырубиться. Просто думаю еще рану обработать, а потом уж в царство Морфея, — он неохотно отстранился, потянулся, помотал головой, пытаясь прогнать сон, и направился к шкафчику за новой повязкой и кремом от заражения, прихватив по пути тарелки. Киллуа смотрел на него с любовью и нежностью, но его грызла совесть за доставленные неудобства. Пока Гон готовился к процедуре, Киллуа подошел к нему со спины, обнял и принялся нежно целовать кожу вокруг раны, словно извиняясь за причиненную боль. Гон умиленно улыбнулся и, хихикнув, легонько растрепал волосы Киллуа, чтобы тот тоже выглядел немного растерянным. В ответ Киллуа лишь улыбнулся. — Давай помогу в сложной операции? — Было бы прекрасно! — повернувшись лицом к парню, Гон отклеил старую ткань и налепил ее на стол, после чего Киллуа пытался случайно не надавить на синюю рану и размазать крем так, чтобы наклеилась повязка. Рана была настолько четкая, что тот разглядел свои клыки. Затем они наклеили повязку и… готово! Гон почти как новенький, осталось только остатки крема смыть, да лицо умыть. — Я думаю, за такое ты должен тоже укусить меня, — сказал Киллуа. — Я не буду тебя кусать, а вдруг перестараюсь? Тем более у тебя кожа белее моей, на ней будет еще четче виднеться, а проходить еще дольше. — А какая разница, все равно я в кофте хожу. Да и будто ты меня не кусал~ — ухмылялся Золдик, намекая на их занятия ночью. — М?! — смутился Гон с покрасневшими ушами. — Сейчас разгар лета, ты просто спаришься в кофте! — Тогда пусть смотрят, что я покусан, похвастаюсь~ — Хм-м-м, встречный вопрос, укусишь ли ты меня? — Нет, пока это боевое ранение не пройдет, никаких укусов. — Будто бы ты только шею кусал. Хей смотри, у меня есть вторая сторона! — Ничего тебя не берет, Гон. — Смотря в каком контексте, — на что получил фирменный взгляд Киллуа, — Уа-а-а, ладно пошли спа-а-ать. — Иди, ложись на диван, я принесу одеяло, — на что он послушно потопал к дивану и удобненько устроился за телевизором.       Гон был так рад видеть заботливого Киллуа. Чтобы Киллуа не сделал, он его простит, а об измене даже и говорить не будем. Гон знал, что Киллуа нужен только он, как долго заслуженный с тринадцати лет. Он до сих пор удивляется ему…влюбиться в тринадцать и ждать пока судьба снова сведет вместе, видимо терпения у Киллуа хоть убавляй. С таким парнем девушки могли быть уверены, что парень не заведет никого в армии, да и на стороне в принципе. Лыбясь своим мыслям и тому, что ему могут завидовать полмира, это чудо зависти многих уже подошло с одеялом. — Не спишь ещё? — тихо произнес тот. — Не-е-е, тебя жду, мне нужен источник тепла и любви, — произнес через сон брюнет, с трудом разжевывая слова. Киллуа, как только улегся рядом, Гон прилип к нему, словно ленивец и уткнулся тому в шею. Он не хотел прерывать такую идиллию, но кое-какой вопрос до сих пор витал в голове, поэтому, нехотя, он оттянул сон Фрикса. — Гон, можно кое-что спрошу? — М? Давай. — Ты серьезно говорил насчет ухода, если я не расскажу? — Может быть, но думаю нет, — неясное молчание Золдика давало понять, что ему нужны объяснения, — ну-у-у, смотри. Было несколько вариантов, что ты можешь сделать… либо ты мне высказал на кухне, либо я пошел бы собирать свои вещи при этом зная, что-о-о твоя разгоряченная натура этого не позволит сделать. Тебе бы было удобнее перегородить выход и в итоге ты бы всё ровно-о-о рассказал, чтобы я не ушел. Я будто тебя не знаю. — Настолько ты был уверен? — Хочешь, расскажу мой небольшой опыт, пока мы были порознь? — Угу. — Я когда-то работал нянькой в садике. И что было важным, если ребенок не хочет есть кашу, поставь ему условия, чтобы он ее съел. Например, сказать…что-о-о, если он ее съест, то я дам ему шоколадку. А второе крайне важное, если ребенок что-то хочет, например тот же шоколад, он должен его заслужить, конечно же, я не про всех детей, можно просто так сделать приятный подарок, но! Например, ребенок, который плохо себя ведет, хочет шоколад, ты говоришь ему, что нужно сделать, чтобы его заслужить. «Ты должен помочь другим и помочь накрыть на стол, тогда и будет шоколад». Исходя из этого…тебе, Киллуа, выставлял условия сам «шоколад». Либо говоришь, и шоколад будет, либо шоколада не будет. Знаешь, как этот опыт помогал, хе-хе! Только главное отличие в том, что с детьми — это воспитание, а с взрослыми — это шантаж, поэтому я спать… — Я удивляюсь, что когда-то ты говоришь настолько умные вещи, — усмехнулся Киллуа. — Несколько раз в год и такое бывает. Спокойного тебе дня, Киллуа,— промямлил Гон. — И тебе, спи, ни о чем не беспокойся.       И не прошло и двух минут как тот вовсю сопел ему в шею. И поразмыслив над словами Гона, действительно все было именно так, он обрадовался, что по делам жизни Гон знает все, все кроме математики. И он обрадовался тому, что если бы они завели ребенка, он стал бы хорошим папой, в отличие от ворчливого тестя. Киллуа посмеялся своим мыслям, сдерживая смех, чтобы не разбудить того. Но пока о таком думать уж слишком рано, нужно насладиться просто совместной жизнью, а потом когда-нибудь то может Киллуа и освободит место для ещё одного жителя. Он был несказанно счастлив, видя, как парниша крепче обнял Гона с милым выражением лица и мягкими щеками. Всегда, когда он смотрел какой-нибудь с ним фильм, он про себя думал, а как люди вот так встречаются? Перекинулись словами и дальше рассказывается их жизнь, как жить друг без друга не могут. И так задуматься, что-то в это правдивое есть, и это «правдивое» сидело все время рядом на диване. Размышления о том, какая бы была у него «красочная» жизнь без Гона, выводила того на новый уровень ломания мозга. Ведь если убрать всего лишь одну частичку — Гона, вообще этого бы всего не было, даже Леорио и Курапика бог знает выжили бы или нет, может и да, но точно не дружили. Гон был действительно нужным пазлом в этой картине, без которого полной картины никогда бы не получилось. Золдик погладил того по голове, еще раз говоря судьбе «спасибо». Взглянув на часы, Киллуа решил, что лишний сон никогда не помешает. Поэтому устроившись поудобнее, решился догнать Фрикса в этом чудном царстве, который, наверно, лежит на полянке окружённый животными и цветами.