Я полюблю, поцелую и защищу тебя

      До встречи с Валенсией я никогда не обращал внимания на такие вещи как почерк, тело и речь. Почерк у меня был самым обычным: в местах красивый, с буквами под наклоном, в местах непонятный, одна буква могла быть похожей сразу на несколько похожих. То же самое и речь. Говоришь, лишь придерживаясь одной известной пословицы: «Слово не воробей, вылетит — не поймаешь». А с телом всё совсем просто: постоишь перед зеркалом, тяжело вздохнешь из-за живота, который выпирает, а потом забываешь и идёшь есть булочки, пить газировку или заказывать фаст-фуд. Меня всё устраивало кроме, конечно же, живота. Но спортом или элементарной зарядкой мне было лень заниматься.       После первой встречи с Валенсией я на многое начал обращать внимание. И первое — почерк. Однажды Валенсия оставил на столе мне записку, когда я спал, а сам ушёл по своим делам. Когда я проснулся, увидел и прочитал её, меня поразило, что его слова даже без разлиновки на маленьком квадратике всё такие же ровные, красивые, без излишеств, словно в прописях у отличника-первоклассника.       Каждый незначительный элемент английских букв удивил меня и заставил мои пальцы мягко прикоснуться к этим изгибам, петелькам и соединениям. Мне даже захотелось писать так же красиво, как и он. Я попробовал несколько раз вывести пару строк точно так же, но мой почерк оставался таким же неуклюжим, непостоянным и лишённым изящества. Просто почерк. В начальной школе я писал гораздо лучше. Я вздохнул, смотря на его выведенные ручкой слова, и просто сохранил листочек в своём ежедневнике. С тех пор он так и лежит там. А я смотрю и всё пытаюсь писать так же красиво, как и мой Валенсия.       Что касается тела, то меня оно интересует не в сексуальном плане. Мне нравится его голова, которая вмещает в себя много знаний, шёлковые волосы, глубокие карие глаза, такие чистые и задумчивые время от времени, прямой нос, правильные черты, губы, которые всегда смотрят на меня с улыбкой, целуют меня перед сном и утром, пытаются подбодрить меня, когда мне грустно. Тонкая шея, на которой практически всегда завязан либо галстук, либо платок, ключицы, руки. Они обнимают меня каждый день, и в этих руках мне хорошо и спокойно. Мне хочется быть в них всегда, но это невозможно. Сколько я знаю, у Валенсии всегда была тонкая талия, на которой идеально сидели костюмы. А ещё у него длинные красивые ноги и аккуратные ступни.       Мне бы хотелось, чтобы Валенсия касался меня всегда.       Раздаются мягкие стуки в дверь, и Лента оборачивается, выпуская ручку из рук. На пороге показывается Валенсия с мягкой улыбкой.       — Ленточка, ты смотрел на время? — намекает он на то, что Ленте давно пора ложиться спать.       — Да, — Лента понимает без лишних слов. Он закрывает свой ежедневник, откладывает его подальше вместе с ручкой и после залезает под одеяло.       Валенсия заботливо поправляет одеяло, целует губы, мягко взяв за подбородок, и располагается рядом. Довольный Лента поворачивается в его сторону и обнимает одной рукой тонкую талию.       — Приятных сновидений, Лента, — шепчет рядом Валенсия.       — Хорошей ночи, — отвечает тот, прежде чем зевнуть и заснуть.