все равно буду любить тебя.

***

прошла неделя, как сону выписали под присмотром рики. доктор не давал точных прогнозов насчет состояния мальчика, но отпустить домой смог, так как сам видел, как хуже становится сону в заперти этой чертовой больницы. он пришел в себя, но доктор говорил, что срывы могут появляться, потому что ким лишь на пути к полному выздоровлению. гарантировать что-либо в такой ситуации было сложно. что же случилось? полтора года назад рики признался в чрезмерно сильных чувствах своему другу сону, с которым у них уже месяц после знакомства было странное общение, ведь каждый чувствовал что-то новое и явно не дружеское, лишь каждый из них боялся сказать об этом. но, хоть рики и был младше кима, он смог сам подобрать слова, чем удивил сону. старший ответил взаимностью, потому что сам души не чаял в своем друге, который так сильно привлек его внимание и, даже, получается, сердце. они встречались около полугода, сону переехал к ники от родителей, ни капли не разочаровав их. что можно сказать? это была необычная любовь. да, возможно, были небольшие ссоры как у многих влюбленных, но только лишь при мысли, что сону является самым настоящим парнем рики — у него захватывало дыхание. держать его ладонь было чем-то магическим, действительно хотелось остановить время без шуток, как обычно говорят в этих слащавых фильмах. рики чувствовал это на полном серьезе и ни капли не давал усомниться в своем взгляде полном любви и внимания. он любил сону так, как никто никогда в жизни не любил свою пару. только спустя какое-то время произошла катастрофа. сону ехал в машине с мамой и папой — они были единственными родственниками кима, которых он любил очень сильно, вместе с рики. сону был уверен, что у них в жизни все будет хорошо, но… к сожалению, он не смог предугадать судьбу, и их машина столкнулась с грузовиком. папа не справился с тормозами, как будто это все было подстроено специально, ведь его отец уже более пяти лет прекрасно водил машину и справлялся даже с самыми трудными поворотами. сону пострадал, а мама и папа… разбились насмерть. рики чувствовал себя опустошенно, когда узнал все это. его глаза были стеклянными, когда он увидел своего парня в луже крови и трупов его самых родителей. мальчик потерял сознание, буквально отключился за секунду, упав на землю, где вокруг бегали врачи и полиция, пытаясь помочь пострадавшим. он очнулся в больнице: его волновал лишь один вопрос: — г-где мой парень? где ким сону?! сону получил травму рук и ног, очутившись в средне тяжелом состоянии. нишимура не отходил от парня пять дней, пока тот наконец не очнулся, легонько открыв глазки. для рики жизнь буквально перевернулась, когда он увидел эти темные глаза вновь. на самом деле его долго мучали мысли, что сону тоже не очнется теперь, как и его родители. после трагической новости о родителях сону будто сошел с ума. первый день после комы ему дали прийти в себя, после чего новость была озвучена. и это сделало только хуже. стакан, с которого пил сону, с треском упал на плитку и разбился на мелкие осколки, вместе с этим разбился и сону. рики не мог поверить, что его сону ходил как не живой. он не кушал. первую неделю не разговаривал и вовсе уводил взгляд. никаких эмоций. он не плакал, совсем. его лицо выражало полную безэмоциональность, врачи говорили, что это лишь шок — но это стало совсем другим. сону получил травму. после того, как рики пытался разговорить сону и помочь ему, он лишь пожалел о том, что пытался сделать это. сону с криками накинулся на рики, обвинив его в смерти родителей и почти поцарапал щеку, но врачи вовремя остановили его и оттащили от японца. что чувствовал после этого рики? видеть злой взгляд сону было безумно. его черные, до этого красивые омуты глаз выражали огонь, страх, злость. его буквально держали за обе руки, но он продолжал со слезами на глазах кричать и дергать ногами, словно не в себе. рики прижимал собственные красные ладони к губам и задыхался в слезах. неужели родной сону совсем забыл о их любви? сону перевели в психбольницу. как бы раньше рики не шутил с друзьями о «психах», сейчас он готов был вымыть рот с мылом, чтобы никогда не повторять подобных шуток. сону ходил в белой одежде, если его вообще выпускали подышать воздухом, ведь подобные панические атаки повторялись раз за разом. рики приходил к нему и стоял около входа в палату, наблюдая, как он справляется. его взгляд все также был устремлен в одну точку. не выражал ничего. он был спокоен как удав, но в то же время он был ужасно болен. психологически. врачи установили, что ему слишком тяжело далась смерть родителей, и он переживает сейчас это слишком критически. его мысли были забиты только суицидом, злостью, обидой. понимал ли сону вообще, что он находится в реальном мире? вряд ли. ведь он не принял собственного парня. после разговора с врачом, рики понял, что сону нужна помощь, поэтому не бросил надежды ходить к нему и все время спрашивать о его состоянии. он по прежнему любил его, даже после того случая. любой другой человек сто процентов бы ушел, но не рики. он наблюдал за ним два месяца. состояние сону было ужасно тяжелым, его приступы агрессии, срывов и атак повторялись снова и снова, когда он видел людей, особенно незнакомых ему. он забывал все, что происходило. будто мозг блокировал прошлые события. это было слишком сложно вылечить, понадобилась добрая сумма денег, чтобы помочь сону выкарабкаться из этого. у него не было родных, не было бабушки или дедушки. у него был лишь рики. который оплатил полностью весь курс лечения, устроился на работу, просил денег у родителей, у друзей. лишь на пятый месяц лечения ники смог зайти в палату сону. его тело и лицо очень изменилось: оно было бледным, никак не розовеньким, как когда-то, полгода назад. он спал. его шея, руки и ноги были слишком худощавыми, а волосы были в неком беспорядке. последнюю неделю пятого месяца сону стал понемногу приходить в себя. таблетки, что выписывал доктор и давал регулярно, стали помогать. он заговорил. психолог смог разговорить мальчика, хоть ему и было слишком тяжело отвечать, его руки сильно дрожали, а взгляд все также был стеклянный. ему помогали высшие специалисты. — ни… — сону задержал дыхание, вдыхал свежий воздух, и постепенно выдыхал, чтобы оставаться в спокойствии. он смог понять, кто сидит перед ним и даже слегка потянулся к нему рукой, но рики лишь испугался и отодвинулся дальше. нет, он не боялся сону, он боялся причинить ему вред или боль. — н-ники? что-то… не так? — я боюсь. я не могу приближаться к тебе, сону. я не хочу навредить тебе… я… — я сделал что-то страшное? ну же, скажи мне! — сону лишь внимательно наблюдал за рики, который жевал нижнюю губу и злость внутри него постепенно росла. не к рики, к ситуации. — почему ты не говоришь мне! скажи мне, н-ники… — слезы медленно полились из глаз. он подхватился и схватил младшего за руку. в этот раз на нежной коже японца остались следы от ногтей, но врач вовремя забежал, заметив неладное сквозь окошко. сону быстро дали успокоительное, уколов укол, и он отключился. рики лишь опустил голову. его сону слишком тяжело, слишком. и его нельзя винить в этом. прошло еще два месяца. сону пришлось нелегко после того случая с рики, который он запомнил. он все еще чувствовал себя виноватым, хоть психолог и врач говорили ему, что он не виноват. он был нездоров, и все еще нездоров, и ким стал понимать это. принимать себя. но ему безумно хотелось видеть рики, безумно хотелось домой. хотелось увидеть родные стены дома у рики, снова почувствовать весь комфорт, а не вот это вот все. но внутри он понимал, что пока ему не станет лучше окончательно, он не сможет выбраться из этих белых стен. нишимура к нему не заходил: точнее, сону не видел его, но рики как обычно наблюдал за ним издалека. он боялся. он знал, что если подойдет к нему, сону снова будет очень зол и его состояние ухудшится. с чем это было связанно рики не понимал, но в этот раз, когда сону так сильно требовал его появления, рики пришел. он долго стоял в дверях, пока сону очень жалкими глазами смотрел на него. он опускал взгляд, мысленно извиняясь, он помнит их последнюю встречу, как бы ему не хотелось забыть это. он причинил рики боль своими выкрутасами и сам не понимал, почему он так резко набросился на него. он любит рики. последнее время он стал чувствовать много чего, чувство скуки, боль, любовь к рики, стал часто думать о своем состоянии. хоть оно и улучшилось, ким понимал и сам, что он нездоров и вряд ли будет нужен еще хоть кому-нибудь в этой жизни. мамы с папой больше нет, а рики вовсе не приходит и боится подойти к сону даже сейчас. или сам сону думал так? — рики? ты можешь… подойти. я пристегнут к ручкам кровати. я правда не опасен… — наверное много ребят, что лежат в психбольнице так говорят… — рики не сразу понял, что сказал, но глаза сону обрели явную грусть. нишимуре стало стыдно, но он все-таки подошел, чтобы доказать, что он боится не за себя, а за сону. — я не боюсь за себя, сону. я боюсь за тебя. — я ведь не опасен сейчас… — сону-я… я очень скучал по тебе, но в тот раз ты тоже был «не опасен», но почему-то я заставил тебя чувствовать себя плохо. значит проблема во мне, — рики сел недалеко, но и не совсем близко, чтобы не касаться сону. — ты… тут не причем. это только я виноват. я срывался не только на тебя — на других тоже. что-то внутри меня и моей головы срабатывало не так и у меня были порывы злости, — сону уводит взгляд в окно, когда между ними наступает тишина. оба знают, что виноватых нет. — не ври, что скучал. ты приходил всего раз за семь месяцев. тебе хорошо живется, наверное? мне интересно узнать, являюсь ли я все еще твоим парнем или… — ты… — рики встает, не выдержав собственных слез возмущения. он слишком близко. его взгляд становится таким же злым, он плачет как сону тогда, только он не позволяет себе трогать сону даже пальцем, а лишь стоит перед ним, сжав ладони в кулаки. — я прихожу в эту больницу каждый чертов день, уже двести тринадцать суток я лечу сюда с самого утра вместо учебы, чтобы узнать твое состояние. мне не разрешали заходить к тебе, потому что это может быть опасно! я смотрел на то, как ты спишь или смотришь в потолок, пока ты не видел меня, через чертово окно, сону! в то время, как я хотел просто обнять тебя и находиться рядом, я не мог! я ни разу не ушел и не пропустил день, чтобы прийти к тебе. я так много работаю, чтобы помочь тебе. и я не говорю, что хвалюсь этим или горжусь, я хочу сказать, что за эти семь месяцев я не перестал любить тебя ни на минуту, сону. ты мне слишком дорог, чтобы так просто уйти… когда тебе нужна помощь. сону заметно тянулся к рики всем телом, пока аккуратные капли слез капали на белое одеяло. рики не знал, можно ли трогать его, можно ли прикасаться, но не выдержал. его крепкие руки аккуратно обвили чужую шею. сону старался прижаться как можно ближе, хоть и не мог обнять руками. именно этот момент стал самым спокойным для него за последние полгода. ему нужен был рики, а он не понимал этого. после их встречи прошла еще неделя. сону настойчиво требовал рики, требовал касаться его, но врач не разрешал, ведь так быстро выздороветь просто невозможно. его срывы повторялись лишь по одной причине последние два месяца — восьмой и девятый — он не может полноценно подержать рики за руку. он нуждался в его касаниях больше всего на свете, будто именно они излечат его. но даже спустя еще два месяца, как они могли спокойно находиться рядом и сону совсем не проявлял признаки агрессии, они обнимались (только с помощью рук рики), разговаривали, нишимура даже кормил его из собственных рук, касался его щек, которые обрели слегка розоватый оттенок на девятый месяц. рики был тем, кто помогал ему выбраться быстрее, чем таблетки и помощь психологов. сону понимал, что рики последнее, что у него осталось и он любит его сильнее всех на свете. всегда любил… но нужен ли сону будет рики, если он вылечится не до конца? все же, они не обошлись без плохого. был десятый месяц. сону сидел на коленках рики, пока последний перебирал его вымывшийся блонд между пальцами и рассказывал, что буквально недавно их отношениям был год и рики очень счастлив, что встречается с кимом. речь зашла о каких-то друзьях и не изменял ли рики на стороне, пока ким был в больнице. конечно рики отрицал это, ведь такого действительно не было, но сону просил признаться. — ну сону-я, в чем же признаваться? такого правда не было. мне больно ты нужен, — ники стала напрягать ситуация, поэтому он старался отвечать как можно мягче и с улыбкой, но сону нахмурился. он почти начал плакать, но на рики не кидался. лишь задрожал и дышал так быстро. нишимура успел быстро-быстро прижать его к себе, повернув лицом к себе на коленках и крепко-крепко обвил руками талию. сону глотал свежий воздух, руками вцепившись в теплую кофту рики. страх постепенно прошел, волнение отпустило и атака, которая могла начаться с минуты на минуту — не началась. сону думал и был уверен, что это из-за рики. тот запах и тепло японца, что чувствует сону заставляет его успокаиваться. и так было не раз. любая паническая атака была остановлена именно из-за рики. было чувство, будто кроме него сону не мог помочь никто. как только он чувствовал родной запах и видел красивую улыбку рики, его волнение и мягкие ладони на щеках или талии, он укладывался на плечо и прикрывал глаза, стараясь перевести дыхание. да, такие атаки означали лишь неполное выздоровление сону. так подошел и год. приступы и панические атаки почти не появлялись, да и сам сону стал чувствовать себя лучше. после выписки он увидел город. все так поменялось — их школу покрасили в голубой, открылось новое кафе, в котором, как говорил японец, очень вкусный капучино и пряники. ким крепко сжимал чужую ладонь и долго-долго смотрел в глаза, что по прежнему выражали заботу и любовь. перед входом в их собственную квартиру сону оглянулся назад. он отпустил прошлое… не до конца, но отпустил. он видит свое будущее с рики, и он уверен, что он не отпустит его теперь. шли дни, уже совсем скоро должен был пойти первый снег. ники сидел на полу и вырезал снежинки на окна, пока сону спал на диване, укрытый мягким пледом. он проснулся, услышав, как шелестит бумага и аккуратно поднялся. каждое утро он стал чувствовать, будто просыпается не зря, ранее все было по-другому. он сам думал, возможно ли справиться с такой тяжелой болезнью? возможно ли снова мыслить как здравый человек, жить нормальной жизнью? скорее всего… это правда возможно. потому что внутри сону было тепло. он чувствовал комфорт, находясь тут, его не терзали мысли о прошлом, он не плакал так много, редко срывался, много улыбался, смеялся первому снегу и чувствовал одно новое чувство для себя — он влюбился в рики и в жизнь заново. — ты проснулся? — рики отвлекся от вырезания бумаги и поднялся с пола, чтобы поскорее обнять сону. он был супер мягким спросони. его волосы давно имели персиковый оттенок, так красиво падая на глазки. теперь они выражают лишь счастье и любовь. — да… мне стало холодно. в объятьях рики, сону почувствовал себя слишком хорошо. настолько, что маленькие капли слез аккуратно скатывались с щек прямо на пол. чужой заложенный нос заставил рики оторваться и посмотреть на кима, лицо которого было полностью красное, а глаза все мокрые. — эй! сону-я! милый… ты чего плачешь? тебе плохо? — нишимура схватил мальчика за талию и присел над ним, стараясь привести его в чувства. сону отлично себя чувствовал и все понимал. не понимал только, почему ему достался именно такой, как рики. — маленький не молчи, если тебе плохо, нужно срочно найти таблетки. — нет… нет рики. мне вовсе не плохо… — сону опустил ладонь на мягкие, черные волосы японца и улыбнулся сквозь слезы. — почему же ты рыдаешь… — я просто думаю о том, что никогда не мечтал о такой любви. — ты напугал меня! а вдруг что-то случилось бы… — нет, все правда хорошо. я чувствую себя хорошо, — ким вытирал щеки ладонями, подняв рики с корточек. ему нужно было срочно снова почувствовать чужой запах. — я люблю тебя больше всех на свете, сону, и очень боюсь за тебя. я не хочу чтобы это повторилось… — губы рики аккуратно опустились на макушку. — я правда-правда в порядке. и я тоже тебя очень люблю рики… ты единственное счастье, что есть у меня.

***

атаки сону не прошли окончательно. было еще достаточно приступов за следующий год, что сону и рики провели вместе, но все это было не настолько критично, как ранее. теперь, когда сону находится под присмотром японца, он не чувствует себя плохо. а если ему становится нехорошо, ники всегда оказывается рядом, чтобы помочь. и главное то, что он не делает чего-то особенного. он садится рядом, он прижимает к себе, он дает обнимать себя столько, сколько угодно — все как раньше. достаточно одного присутствия рики и его запаха, чтобы сону почувствовал свой дом и ему стало лучше.

***