Суета сует вокруг

На балконе, в три часа ночи, было достаточно холодно. Тем не менее Антон стоял там в одних пижамных штанах, по спине не переставали бегать мурашки, парень пытался сдержать дрожь, но это не удавалось сделать. Сигарета постепенно тлела в пальцах, пару раз Шастун вообще забывал, что вышел покурить. Он просто смотрел на тёмные многоэтажки рядом с его домом, смотрел в небо — там было много звёзд. Усталость была неимоверно сильная, но в последнее время парень почти никогда не мог быстро заснуть. Хотя раньше это удавалось сделать к двум часам, сейчас же Антон бодрствовал больше суток. Об этом свидетельствовали красные потухшие глаза, бледная кожа и непонятные паузы, такие как сейчас, когда Шастун не понимал, что делает. Недокуренная сигарета отправилась в пепельницу. Антон грустно хмыкнул — он не думал, что дойдёт до такого состояния, что ему будет лень даже курить. Парень вернулся в спальню, в которой было не теплее чем на балконе. Отопления ещё не дали, а Шастун не прикрывал дверь, когда выходил покурить. Он лёг на кровать, взял в руки телефон, проверяя возможные новые сообщения. Ничего не было. Антон оставил в своём телеграмм канале «ночной чат», прикрепив фото, на котором было видно только одну половину лица, и всё же лёг спать. Он надеялся, что сможет проспать хотя бы пару минут. С утра Шастун чувствовал себя ещё хуже. В зеркало на него смотрело исхудавшее бледное лицо. Честно говоря, создавалось ощущение, что он совсем не спал, а просто закрыл глаза, моргая, и тут же снова открыл их. Антон выпил кофе, в надежде взбодриться и сразу же поехал на съёмочную площадку. Сегодня Стас решил провести небольшую репетицию, чтобы парни потренировали себя в новых импровизациях. В пятницу должны были снимать два выпуска. Работа не шла должным образом. Уже с утра все были не выспавшиеся и не отдохнувшие после предыдущего дня. Периодические какие-то шутки совершенно запарывались, от чего больше всего бесился Стас. Нет, ну правда, он вызвал ребят на работу, а они бурду гоняют, не выкладываясь в полную силу. Сильнее всех лажал Шастун. Он вообще был как загнанный в угол, постоянно потирал глаза, перебирал кольца на пальцах, говорил тихим голосом. — Так, Антон, я не знаю, что с тобой происходит, но к завтрашнему дню ты должен быть в нормальной форме! Нам нужно Контакты снять, потом Громкий Вопрос и если время останется, опять проведём репетицию, потому что вы, парни, к концу года совсем обленились. — Да ладно, Стас, — протянул Дима. — Просто выдохлись все, неделю целую, не прекращая, снимаем. Конечно, тут устанешь. — Ещё немного и у вас начнётся отпуск, новогодние праздники, так что давайте, собрались и все вместе не ноем, — Шеминов хлопнул в ладоши, намереваясь сегодня полностью закончить нужную работу. — Я пойду проветрюсь, — Антон провёл рукой по кудрявым волосам и быстро ушёл со сцены, пока его не успели отговорить. — По-моему с ним что-то не так, — заметил Матвиенко. — Поэтому он и пошёл проветриться, — сдержанно ответил Стас, пытаясь не разозлиться ещё больше. У них было много работы под конец года, да, все вымотались и устали, но это не повод каждые десять минут устраивать себе перерыв. — Ещё никто не хочет сходить прогуляться? Вопрос был скорее риторическим, но Арсений сказал: — Я схожу. Посмотреть, всё ли нормально с Антоном. Стас, он правда выглядел не очень хорошо. Шеминов раздражённо вздохнул и махнул рукой в сторону, мол, делай что хочешь. Арсений поспешно двинулся к кулисам. Антон зашёл в гримёрку, захлопнул за собой дверь и сразу прислонился к стене. Он еле чувствовал своё тело, сильнее парень ощущал тошноту, которая приливала к горлу, в глазах начало мутнеть. Шастун протянул руку в сторону бутылок с водой, но не успел схватить ни одну. Вместо этого он почувствовал жжение в носу, положил ладонь на него из-за подкрадывающейся паники. Пальцами Антон уткнулся во что-то вязкое, он провёл дрожащей ладонью по переносице и отодвинул её от лица. На пальцах была кровь. В глазах предательски защипало, но перед тем, как из них покатились слёзы, Шастун понял, что все предметы начинают терять свою чёткость. Его колени подкосились и он упал, теряя сознание. Арсений нахмурился, когда услышал громкий звук, доносящийся из гримёрки. Он быстро подбежал к двери и распахнул её. — Антон, всё норма… Мужчина не договорил, когда увидел лежащего на полу друга. Создавалось ощущение, что Антон не дышал. В один миг Арсений приземлился на колени рядом с ним и начал трясти его за плечи. — Антош! Антош, очнись! — Попов быстро вынул из кармана джинсов телефон, не убирая одну ладонь с плеча парня. — Что такое, Арс? — спросил по ту сторону звонка Дима. — Он без сознания, блять! — Что? — Шаст лежит без сознания! — нервно повторил Арсений. — У него кровь из носа, Дим! Я не знаю, что делать! — Мы сейчас придём, — резво ответил Позов и сбросил вызов. Арсений откинул телефон в сторону из-за ненадобности и снова склонился над пострадавшим. Он расстегнул верхние пуговицы на рубашке парня — вроде бы когда-то ему говорили, что так надо сделать, если человек упал в обморок. Мужчина приложил горячие ладони к холодным, почти ледяным щекам Антона, сразу немного перепачкался в крови, но не обратил на это внимания. — Поверни его голову в бок, — в помещение вбежал Дима, который сразу занял место с другой стороны от Антона. Серёжа проскочил вслед за мужчиной, но остался стоять ближе к двери, нервно разыскивая на полках хоть какое-то подобие аптечки. — Не нужно, чтобы язык перекрыл дыхательные пути. Арсений сделал так, как велел Позов. — Сколько он так уже лежит? — обеспокоенно спросил Дима. Как бы он не хотел оставаться сдержанным в этот момент, сделать этого не получалось. Да, он врач, пусть и стоматолог, в институте Диму многому научили, вот только ни разу не говорили о том, что что-то плохое может произойти с кем-то из его близких. — Я не знаю! Зашёл сюда, когда уже… — Арсений прервался. Он не знал как закончить свою фразу. — На полу кровь, — беспокойно нахмурился Серёжа. — Это из носа или… Попов наклонился, перебирая волосы на затылке Антона. В горле застрял ком, когда мужчина подумал, что возможно затылок парня в крови. — Из носа, — облегчённо выдохнул Арсений, почему-то оставляя руку, придерживая голову Шастуна. — Так, — Позов приложил пальцы к запястью Антона и замолчал на пару секунд, — пульс есть, но слабый. Вызывайте скорую! Оксана, которая всё это время стояла около двери, зажимая ладонью рот, набрала нужный номер и выскочила в коридор, чтобы объяснить врачам всю ситуацию. Серёжа протянул Диме несколько ватных дисков, которые валялись на столе, чтобы он что-то сделал с водопадом, льющимся из носа Шастуна. — По-моему в меде меня не учили тому, что надо делать с человеком, если он без сознания и у него началось носовое кровотечение, — нервно бросил Дима, правда не зная, чем помочь другу. — Давай сюда, — слишком резко бросил Арсений, забирая диски. Он начал аккуратно оттирать кровь с переносицы и губ парня, до которой она уже успела докатиться. — Нашатырный спирт не поможет? — Серёжа рылся в небольшой аптечке, которую он всё же нашёл между всякими баллончиками лака и дезодорантами. — Лучше не стоит, — помотал головой Позов. — Этот способ не самый безопасный, дыхание может совсем остановиться. А вот пощёчины никто не отменял. Дима начал легко похлопывать Антона по щекам, надеясь таким образом привести его в чувства. Как раз в этот момент в гримёрку вошёл побледневший Стас. — Что тут произошло? — Это ты у себя спроси, — слегка озлобленно посмотрел на него Матвиенко. — Сначала блять устраиваешь кучу съёмок, гоняешь всех с места на место, а потом ещё и эти репетиции между кадрами впихиваешь! Антон ведь у тебя просил один небольшой перерыв, говорил, что ночами не спит почти, но ты его нахуй послал! Почему это видите ли все должны работать, а он отдыхать?! А теперь что?! Нихуя не понятно, он упал в обморок из-за потери крови или потому что переутомился из-за всех этих встреч и интервью! Арсений сильно сжал губы, воздерживая себя от дальнейшего мата, который мог бы получить Стас. Попов был согласен с Серёжей во всём, что тот сказал, но хотел добавить пару моментов насчёт загруженности графиков Антона. Он же правда целыми днями торчит на съёмочных площадках, а как приезжает домой, не понятно, во сколько спать ложится — Арсений по утрам всегда смотрит «ночной чат» и каждый раз удивляется тому, в какое время он отправлен. — У него даже глаз толком не видно из-за синяков под глазами! — продолжал Серёжа. — А ты блять пытался ещё пару съёмок между съёмками впихнуть! Наверное, Матвиенко продолжил бы и дальше говорить, но его прервало мычание, доносящиеся с пола. Очевидно, Антон приходил в себя. Парень кашлянул, дрожащей рукой потёр горло и скривился. Он распахнул глаза и резко попытался сесть. — Тихо, тихо, Шаст, лежи и не двигайся, — Дима надавил на его плечи, и парень снова прислонился к полу. Он совершенно не сопротивлялся, а Диме легко было уложить его назад — тело просто смахивало на тряпичную куклу. — Меня сейчас… сейчас вырвет, — простонал Шастун, пытаясь сдержать слёзы от невыносимой усталости и боли. — Сука, принесите что-нибудь, — Позов обернулся на стоящих рядом коллег. Серёжа мигом окинул взглядом комнату, наткнулся на небольшой тазик, который стоял под одним столом около зеркала, схватил его и передал Диме. — Арс, придержи его. Он может снова упасть. Попов схватил Антона, младший всё ещё продолжал лежать на полу, но его верхняя часть тела была немного приподнята. Арсений крепко держал его за подмышки. Парень вцепился пальцами в каёмку таза, прикладывая на это все оставшиеся силы. Он жалобно застонал, сильно-сильно зажмуривая глаза, а в следующую секунду его вывернуло. — Господи, блять, — тихо выругался Серёжа. Антон полностью склонился над тазом, прислоняясь к каёмке лбом, когда живот снова скрутило от боли. — Эй, эй, Тош, — Дима приподнял его голову, заставляя смотреть себе в глаза. — Не отключайся, ладно? Просто выплюнь всю эту гадость, а когда тебе станет лучше, мы придумаем, что сделать. Хорошо? Шастун вместо ответа рвано выдохнул, так, что Арсений почувствовал дрожание его плеч, а потом его снова вырвало. Он уже не мог сдержать слёзы, но от них становилось только хуже. — Тох, тихо, всё нормально, — попытался поддержать его Серёжа. Антона вырвало в последний раз, когда он вроде бы почувствовал лёгкое облегчение и вместе с тем чрезмерно сильную слабость во всём теле. Он отпустил тазик и полностью обмяк в руках Попова. Арсений подхватил его поудобнее, сел на пол и подтянул парня на свои колени. Шастун спиной ощущал равномерно вздымающуюся грудь друга, от этого становилось спокойнее. — Всё? — спросил Дима, разглядывая бледное лицо Антона. — Тебя больше не тошнит? Антон закачал головой, а потом еле слышно сказал: — Но мне очень плохо. Позов сочувственно поджал губы, затем взял бутылку со стола, открутил крышку и протянул её Антону. — Прополощи рот, Шаст. Антон вытянул дрожащую руку, но бутылку перехватил Арсений. — Я боюсь, как бы ты её не уронил, — пояснил мужчина. Он подставил горлышко к губам Антона, которые теперь был перепачканы не только кровью, но и рвотой. Шастун прополоскал рот, избавляясь от противного привкуса. Он выплюнул воду в таз, а затем шмыгнул носом, увидев его содержимое. — Я ужасно выгляжу. Верно? — усмехнулся он. Антон прижался затылком к плечу Арсения и посмотрел на него. В глазах парня стояли слёзы. — Серёг, принеси салфетку, пожалуйста, — Попов обернулся на Антона. — Не плачь, Антош. Самое страшное позади. Серёжа передал салфетку, и Арсений быстро вытер лицо Шастуна и от остатков крови со рвотой, и от слёз. — Как ты думаешь, сможешь полежать на диване до приезда врачей? Или лучше мы продолжим сидеть так? Как бы Антону не было приятно находиться в таких объятиях Арсения, он не хотел мешать ему. Тем более, что тот и так много сделал за последние десять минут. — На диван. В этот момент к ним подскочил Стас, который всё это время топтался где-то в стороне, не зная, чем помочь друзьям. Он приподнял Антона, чтобы Арсений мог спокойно встать на ноги, а затем Попов положил младшего на диван, подкладывая под голову подушку. Серёжа развязал кеды на ногах Антона и стянул их, отставляя в бок. — Ты как себя чувствуешь? — Дима аккуратно провёл по волосам парня, убирая кудри, прилипшие ко лбу из-за пота. — Хуево. Мне показалось, что я умер. Дверь в гримёрку отворилась и в комнату вошла Оксана, а рядом с ней двое врачей. Парни расступились, освобождая путь к больному. Мужчина сразу принялся осматривать Антона, проверять реакцию его зрачков на свет, измерять давление, пока женщина записывала нужные данные на листок. — Скажите, пожалуйста, полное имя больного. — Шастун Антон Андреевич. — Сколько времени длился обморок? — Около пяти-семи минут, — ответил Дима. — Кровотечение из носа в какой момент началось? — Арс? — Мы… мы не знаем. Я нашёл его таким… Вернее, у него уже шла кровь. Антон тихо проговорил: — Кровь пошла до того, как я упал, — парень заикнулся, когда говорил. — Я её увидел на пальцах и после этого отключился… — Помимо кровотечения и обморока было что-то ещё? — Его вырвало, — Дима кивнул в сторону таза. — Рвота началась сразу после того, как Антон очнулся. Женщина ещё пару минут задавала вопросы, пока врач продолжал осмотр. После этого мужчина перечитал написанное на листке коллегой и спросил у Антона: — Вы когда в последний раз плотно ели? — Не… не помню, — помотал головой Шастун. — Это плохо. Врач обернулся к остальным находящимся в комнате. — У Антона сильное переутомление и недостаток питательных веществ в организме. Думаю, кровь пошла из-за повышенного давления, организм уже и так был на грани, но от испуга Антон потерял сознание. Рвота началась из-за стресса. Всё могло быть гораздо хуже, так что парню повезло. В ближайшее время ему нужен строгий покой и полноценное питание. Пусть выпьет что-нибудь сладкое, а потом едет домой отдыхать. Больной повернулся на бок, закрывая глаза. Он очень сильно устал, ему не хотелось делать абсолютно ничего. Шастун не заметил, как врачи уехали, он даже успел задремать, когда его за плечо слабо потрепал Дима. — Тош, всё нормально? Антон кивнул, потирая глаза. — Давай ты сейчас без всяких пререканий выпьешь сладкий чай, а потом кто-то отвезёт тебя домой. Дома тебе нужно поесть. Полноценный обед, как велел доктор. Ладно? — проговорил Дима. — Я отвезу тебя, — Арсений сидел рядом на диване. — А как же репетиция? Мы же ещё не закончили! — Антон относительно бодро встрепенулся, поймал взглядом Стаса. — Побереги здоровье, Антон, — замотал головой Шеминов. — Ты был прав, тебе нужно отдохнуть, а не работать. Извини, что я не понял этого сразу, и пришлось довести всё вот до этого… Короче, давайте сделаем перерыв на пару дней. У нас есть записи Импровизации, Громкого Вопроса, так что фанаты не потеряют нас. Младший выдохнул и всё-таки согласился на чай. Попов предложил ему помочь поддержать кружку, Антон наотрез отказался, из-за чего распитие заняло минут пятнадцать, но никто не жаловался. Шастуну помогли собраться, чтобы он мог поехать домой. Арсений отошёл переодеться, когда парень поочередно обнял сначала Диму, а потом Серёжу. — Спасибо вам, — искренне проговорил младший. — Правда. Если бы не вы, я бы, наверное, помер. — Не помер бы уж точно, не в твоём характере это делать, — в шутку ответил Матвиенко. — А вообще отдохни в ближайшее время, ты правда хреново выглядишь. — Согласен с Серёжей. Шаст, пожалуйста, больше не доводи себя до такого состояния, — Дима заправил прядь его волос за ухо. — Не буду, честное слово. Одного раза мне хватило. — Да, и если Арсений будет надоедать, — загадочно протянул Серёжа, — сразу пиши, мы его на место поставим. — Как скажете, — слабо улыбнулся парень.

***

Доро́гой Антон почти лежал на сиденье, не мигая смотрел в окно, в то время как Арсений бросал на него обеспокоенные взгляды. Они остановились на парковке около гипермаркета и Шастун с непониманием взглянул на друга. — Ты посиди здесь, я быстро в магазин схожу. Зайди в контакты и нажми на мой номер телефона. — Зачем? — Если тебе плохо станет, чтобы не тратил лишнее время, а сразу мне звонил. — А зачем в магазин идти? — спросил Антон, всё же выполняя просьбу Арсения. — Не думаю, что у тебя дома есть что-то, из чего можно приготовить еду, — хмыкнул мужчина. И оказался прав. Шастун тяжело выдохнул, когда за Арсением захлопнулась дверь. Антон прикрыл глаза, сдерживая болезненный стон: в голове промелькнула мысль о том, что он опять всех подвёл. Опять все из-за него куда-то носились, волновались, даже скорую вызвали. Антон — ходячая катастрофа, и как бы он ни пытался не приносить проблем, всё происходило с точностью да наоборот. Парень вытер капельки слёз, которые застыли в уголках глаз, попытался перевести свои мысли на сладости, которые ему хотелось бы сейчас съесть. Спустя минуту он позвонил Арсению. — Антош, что случилось? Тебе плохо? Я уже подхожу к кассе, через пару минут вернусь в машину и… — Стой, Арс, — перебил его Антон. — Со мной всё нормально. А звоню я, ну… можешь, пожалуйста, взять Милку с орехами? — Ты меня напугал. Возьму конечно, ребёнок, — Антон готов был поклясться, что в этот момент Попов растянул свои губы в пробирающей до костей улыбке. — Ещё что-нибудь сладкое хочешь? — Ммм… Кукурузные палочки? — неуверенно предложил парень. — Кукурузные палочки, — твёрдо ответил Арсений. — Подожди ещё немного, и мы поедем домой. Попов вернулся, как и обещал, через несколько минут с полным пакетом еды. Он закинул его на заднее сиденье, а сам сел за руль. — Не скучал тут без меня? — усмехнувшись, поинтересовался мужчина, но в миг посерьёзнел, когда увидел красные глаза парня. — Что случилось, Антош? — Всё хорошо, это я просто загнался… Не обращай внимания. — Ну как я могу игнорировать твоё состояние? — Просто поехали домой, пожалуйста. Я сейчас… сейчас успокоюсь. Попов не стал спорить, тем более им правда нужно было побыстрее приехать домой.

***

Арсений помог Антону дойти сначала от машины до подъезда, а потом от подъезда до спальни. Мужчина терпеливо снимал с него куртку, расшнуровывал обувь, в то время как младший недовольно мычал о том, что он не ребёнок и может раздеться самостоятельно. Когда Антон стал сам расстёгивать пуговицы на рубашке, уже сидя на своей кровати, у него даже зацепить их пальцами не удавалось. В итоге парень начал сильнее нервничать и в конце концов, опустил голову на ладони, скрывая таким образом себя от Арсения. Ему не хотелось опять плакать перед ним. — Ну что такое? — ласково спросил Попов, заводя руки за спину младшего, прижимая его к себе. — Я устал, — с дрожью в голосе проговорил парень. — Я так, блять, устал. — Тш-ш-ш, — успокаивающе прошептал Арсений. — Ты сейчас дома, в безопасности, а я рядом. Тебе ничего не грозит, если ты сам беспокоиться не будешь. Тебе не о чем волноваться, верно? Сейчас мы переоденемся, я уложу тебя в постель и приготовлю ужин, мы вместе с тобой его попробуем. Потом ты съешь свою шоколадку с кукурузными палочками, которые очень долго хотел, и будешь отдыхать столько времени, сколько тебе будет нужно. — Не уходи, — прохныкал куда-то в плечо Антон. — Я и не собираюсь уходить, мне же ещё нам кушать готовить. — Я в том плане, — замялся Шастун. — Не уходи вообще. Хотя бы сегодня. Пожалуйста… А то я опять не усну… И… блять! — Тихо, дыши, Антош. Не забывай глубоко дышать. — Я не хочу опять падать в обморок… Это было ужасно! Я не хочу, чтобы меня рвало… Я… Антон снова громко всхлипнул. У него начиналась самая настоящая истерика. — Я никуда не уйду, — твёрдо проговорил Арсений. — Никуда-никуда, Шаст. Помнишь, что сказал врач? Тебе стало плохо, потому что ты переутомился. Поэтому сейчас ты отдохнёшь и тебя уже не будет тошнить, а значит и рвать не будет. А ещё я буду ходить рядом с тобой, чтобы ты был уверен в том, что не упадёшь. Сейчас поплачь, тебе станет легче, а я никуда не уйду. Попов слегка отпрянул от парня, чтобы взглянуть на него. Антон старательно сдерживал слёзы, прикусывал губу, чтобы не скулить. — Почему ты так стараешься не заплакать, Антош? — мягко спросил Попов, разглядывая его подрагивающие ресницы. — Я сегодня и так слишком много плакал… — Что ты такое говоришь? — недоумевал Арсений. — Если верить моей памяти, сегодня ты весь день сдерживался, а когда по лицу и скатывалось несколько слезинок, это было из-за боли. Правда, тебе будет хуже, если ты не выпустишь эмоции. Здесь всё равно только ты и я, перед кем стесняться-то? — Перед тобой. Мужчина снова обнял младшего, поглаживая его по волосам. — Меня не надо стесняться или стыдиться. Я тебя никогда не высмею, а особенно в тех ситуациях, когда ты чувствуешь себя плохо. После этих слов Антона будто прорвало. Он не сдержался и заплакал в полную силу. Младший рыдал, вцепившись мёртвой хваткой в футболку Попову. Когда разрешили плакать, он не мог остановиться. Арсений терпеливо поглаживал его по спине, шептал успокаивающие слова, которые младший должно быть совсем не слышал из-за своего рёва. Шастун шмыгал носом и всхлипывал ещё пару минут, пока его скулёж не начал стихать и не превратился в прерывистое дыхание. — Я сегодня так ужасно выгляжу, — спустя несколько минут молчания прошептал Антон сломленным голосом. — Сначала весь сонный, а потом так вообще… перепачканный. И сейчас весь в слезах. — Эй, тихо, успокойся, — Арсений схватил его лицо ладонями, смотря в глаза парня. Его сердце разрывалось последние несколько минут, а сейчас он подумал о том, что готов забрать у Антона всю ту боль, которую он испытал не только за сегодняшний день, но и за все года, когда они не были знакомы. — У тебя всё в порядке, и ты прекрасен, даже в те дни, когда чувствуешь себя разбитым и опустошенным. Попов прижался губами ко лбу Антона, это казалось таким правильным сейчас. Младший затаил дыхание. — Ты правда так считаешь? — Конечно, — кивнул Арсений, перемещая руки на талию парня. — Антон, поверь, ты один из самых замечательных людей в моей жизни. Ты красивый, заботливый, чуткий, самый лучший. И неважно, как ты выглядишь, устал ли или заболел, ты всегда прекрасен, Антош. Младший вытер несколько капель, которые застыли на щеках, а затем осознал, что Арсений находится буквально в паре сантиметров от его лица. Антон посмотрел на его губы, а потом перевёл взгляд на голубые глаза, которые всегда одаривали его добротой и теплом. Прямо как сейчас. — Арс, я… — Я могу тебя поцеловать? — перебил его Арсений. Антон заторможенно кивнул. Он подумал, что мужчина поцелует в висок или лоб, как пару секунд назад, но когда Арсений прижался к его губам, Шастун сильно зажмурил глаза, не веря, что это произошло. Губы Арсения были мягкие и до дури тёплые, он нежно прижимал к себе парня, поглаживал по спине, чтобы успокоить и заверить: всё хорошо. Они целовались, пока у Антона не иссякли все силы. Он прервал поцелуй и прижался лбом ко лбу Попова. — Ты хорошо целуешься, — с искринками в глазах улыбнулся Арсений. — А у тебя мягкие губы. Попов издал смешок и провёл ладонью по волосам Антона. — А теперь, давай ты отдохнёшь, а я пойду приготовлю обед. Хотя по времени, лучше сказать, что ужин, но мы поедим и суп, и второе блюдо. — Может тебе помочь? Арсений слегка улыбнулся. — Ты устал, Антош. Вот что-что, а это видно. Ты давно не спал, и сейчас это надо исправить. Я разбужу тебя, когда всё будет готово. Антон не стал спорить, а послушно лёг в постель, плавясь как шоколад под руками Попова, который укрывал его одеялом. Коснувшись головой подушки, Шастун понял, насколько он выдохся. Вот только парень так и не уснул, а всё время находился в какой-то полудрёме. Арсений разбудил его через час. Он сидел на корточках возле кровати, целовал Антона в щёку, нос и лоб, пока тот не открыл глаза. Они вместе дошли до кухни, Арсений почти нёс Антона, тот ещё был слишком слаб. На столе находились две тарелки с грибным супом, отдельно с картошкой пюре и котлетами. На плите кипятился чайник, шоколадка с орехами и кукурузные палочки были отставлены в сторону, чтобы съесть их чуть позже. Шастун съел всё, что приготовил мужчина, насладился сладостями с горячим мятным чаем. После ужина они вместе посмотрели двухчасовой фильм, а потом перешли из зала в спальню, где улеглись на кровать в обнимку. — Как давно ты нормально не спал, Шаст? — тихо спросил Арсений. — Может быть около месяца… Не помню. Иногда у меня получалось уснуть, иногда нет. Последние три дня я как будто просто закрывал глаза и тут же открывал их по будильнику. Я не знаю, почему это происходит. — Будем надеяться, что тебе просто не хватало кого-то под боком, — мужчина трепетно прикоснулся к его виску. — Засыпай, Антош. Сегодня у тебя был тяжёлый день, и ты заслуживаешь отдых. Младший поверил ему. Он закрыл глаза, прижимаясь ближе, начал ровно дышать. Беспокойство и страхи ушли, а Антон в первый раз заснул спокойным, крепким сном.