Вектор: точка возврата

— Ты окончательно тронулся, — печально констатировал лейтенант Андерсон, покачав головой. — Ну какой из меня дипломат? — Тебе же не нужно заключать соглашения, — возразил Фаулер. — Этим займутся профессионалы своего дела, а ты просто покрутишься перед фотокамерами. Пожрешь на халяву… — И даже нажраться будет нельзя, — тяжело вздохнул Хэнк. — Ну почему опять я? — Почему ты? — поддразнил его начальник. — Как же, один из самых прогрессивных людей современности, стильный, модный… — Ты издеваешься, — мрачно глянул на него Хэнк. — Зато как впишешься! — фыркнул Фаулер. — Поборник революции и свободы, открыто представляющий партнера-девианта! Если выгорит, мадам президент лично скажет тебе спасибо. — Честно, Фаулер, мне посрать, — вздохнул лейтенант Андерсон. — Скажи хоть, что я должен там делать? — Да говорю же, ничего, — возвысил голос начальник. — Дашь парочку интервью, покажешь нас с лучшей стороны. Только Богом тебя прошу, не пей. Я тебе проставлюсь пару бутылок отличного виски, но — когда вернешься. — Ладно, — Хэнк махнул рукой. — Все равно соскочить не получится. Когда вылет? — Двадцать четвертого, — удовлетворенно улыбнулся мистер Фаулер. — На тебя и Коннора уже забронированы билеты и отель в Москве. Пять звезд, даже с бассейном, а не сраный трейлер! — А обратно когда? — спросил Хэнк, проигнорировав «рекламу». — Второго января… — неуверенно протянул мистер Фаулер. — Ну, это если все пойдет без неожиданностей. В случае накладок вылет обратно может сдвинуться. — Значит, Рождество я встречу в самолете, а Новый год — в чужой стране, — мистер Андерсон снова тяжело вздохнул. — Удружил, приятель, век не забуду. — Ладно тебе, — Фаулер спрыгнул со стола и похлопал товарища по плечу. — На твое имя открыт государственный счет. Кредит не ограничен, но ты все-таки меру знай, отчет писать придется. Хотя если все пройдет гладко, то к тебе вряд ли будут претензии, даже если ты купишь себе… я не знаю, что. — Новую тачку? — оживился Хэнк. — В моей опять аккумулятор полетел. — Ну, это перебор… — задумался Фаулер. — Короче! Посмотришь по обстоятельствам. И обязательно отчитывайся, лучше ежедневно, но как пойдет. Ты меня знаешь, я до мелочей докапываться не стану. — Годится, — кивнул мистер Андерсон и слегка повеселел. — Так уже лучше. И с работы я свалю прямо сейчас, идет? — Идет, — облегченно выдохнул начальник. — Вали. Тебе же еще, поди, собраться надо? Ну, там, шмотки приличные… — Костюм, что ли? — скривился Хэнк. — Не обязательно, — пожал плечами мистер Фаулер. — Это на сами переговоры отправятся дипломаты в костюмах, а на пару-тройку банкетов можно и посвободнее одеться, я думаю. Не уточнял. — Вот и не уточняй, — наставительно заметил мистер Андерсон. — Не запрещено — значит, разрешено. — Вали уже, — участливо посоветовал начальник. — А то еще на что-нибудь меня раскрутишь, а я уже дал тебе карт-бланш. — За все надо платить, — фыркнул Хэнк, но испытывать терпение руководства не стал. А уже закрыв за собой дверь начальственного кабинета, улыбнулся. В конце концов, отпуска еще долго не видать, так что неделя в России — не так плохо. — Все в порядке, лейтенант? — поднялся ему навстречу Коннор со своего места. — Мне дали… что-то типа отпуска, — подумав, объяснил мистер Андерсон. — Точнее, нам дали что-то типа отпуска. — Типа? — выразительно приподнял бровь Коннор. — Служебная командировка, — наконец подобрал слова Хэнк. — Отправимся в Российскую Федерацию улаживать вопросы с девиантами, гражданскими правами андроидов и — особенно — негражданскими правами на месторождения тириума в Арктике. Ну и дерьмо это, Коннор, чтоб ты знал… — Догадываюсь, — кивнул Коннор. — Что ж, раз это необходимо… А в чем будет заключаться наша задача? — Продемонстрировать политическим конкурентам, как у нас все хорошо, — фыркнул мистер Андерсон. — Так что я буду тебя выгуливать. Кстати! Попросишь кого-нибудь из своих революционных друзей за псом приглядеть? Жрать и пить я ему и так оставить могу, но вот выгуливать надо. Да и… Сумо будет скучать, ему нужна человеческая забота. — Человеческой не обещаю, — улыбнулся Коннор в ответ. — Но приглядеть, конечно, найдется кому. Думаю, Джош не откажется, он добрый и животных любит. — Вот и отлично, — Хэнк покивал. — Чего стоишь? Собирайся, мы едем домой. Завтра еще документы заберу и кредитку, а послезавтра — рейс. Ты что-нибудь знаешь о России? — У меня есть свободный доступ ко всем информационным порталам, — напомнил Коннор. — А вот я знаю только то, что там медведи, балалайки и водка, — вздохнул Хэнк. — И еще то, что там президент — редкостно упертый гад. Надеюсь, этих знаний мне хватит. * * * — У вас что-то болит? — тревожно поинтересовался Коннор, когда до окончания полета оставалось не больше получаса. — Нет, — с неудовольствием откликнулся мистер Андерсон. — Только я отсидел себе всю задницу, и она уже в форме кресла. — Это бизнес-класс, — возразил Коннор. — Здесь наиболее удобные кресла, с учетом всех антропологических надобностей. — У тебя просто жопа не затекает, — буркнул Хэнк. — Надо было в салон дубленку взять. Наверняка когда выйдем из аэропорта, там будет чертовски холодно. Коннор слегка напрягся и растерянно ляпнул: — В режиме полета я не могу ознакомиться с температурой за бортом и в Москве. — Выйдем — узнаем, — фыркнул Хэнк. — Деваться-то все равно некуда. Ты данные кредитки считал? — Да, Хэнк, — кивнул Коннор. — Тогда сразу вызовешь такси, — решил мистер Андерсон. — Должны же у них быть такси? Раз клепают андроидов, не совсем дикие, наверное… Коннор промолчал. Хэнк скосил на него взгляд и понял, что андроид растерян. Никогда раньше ему не доводилось оказываться в информационном вакууме, но представители авиакомпании твердо стояли на том, что любые посторонние сети могут сбивать навигационные сигналы, так что Коннор временно функционировал в автономном режиме — и, разумеется, не чувствовал себя комфортно. Зато у него задница не затекает… — Да брось, — Хэнк даже погладил его по напряженной руке. — Заселимся в отель, можем согреться в душе. Я посплю, ты в своей гибернации поваляешься… А вечером пойдем отстаивать гордость и честь Соединенных Штатов. — Мистер Фаулер не дал конкретных инструкций, — заметил Коннор. — От нашего вмешательства могут зависеть политические отношения с Россией. — Знаешь, Коннор, — вздохнул мистер Андерсон. — Я думаю, что от нас ничего не будет зависеть. Разве что общественное мнение. — Это иногда очень важно, — улыбнулся Коннор. — Давление общественного мнения может в корне переломить ситуацию. Стюардесса в начале салона объявила о чем-то, но Хэнк не расслышал, задумавшись, однако загоревшиеся надписи с требованием пристегнуть ремни не оставляли сомнения — самолет идет на посадку. — Приземление не отсрочили, — заметил Коннор. — Это значит, что погодные условия более-менее благоприятны. Мысленно мистер Андерсон с этим согласился, но сомнения его не отпускали, а потому, вырвавшись, наконец, из бесконечной карусели таможни, багажа, терминалов и прочего, он покрутил головой и удивленно отметил: — Надо же! Цивилизация. — Может быть, хотите кофе? — предложил Коннор, увидев яркую неоновую вывеску. — Я хочу нормально пожрать, помыться и поспать, — отрезал Хэнк. — Но предпочту сделать это уже в отеле, когда никуда не надо будет бежать. Сколько там, за бортом? — Двадцать восемь, — откликнулся Коннор. — Минус? — поежился Хэнк. — Плюс. По Фаренгейту, — уточнил Коннор и добавил: — По Цельсию — минус один. Хэнк удивленно приоткрыл рот, но тут же его закрыл. Россия подкинула первый сюрприз. — Я вызвал такси к выходу терминала E, — сообщил Коннор. — И машина будет на месте через двенадцать минут. Нам стоит поспешить. Народу в зале было порядочно, до двоих прибывших никому не было дела, и Хэнк первым выдвинулся по стрелкам, на которых белым по зеленому английским языком было написано «Exit». Хоть это было понятно. Однако на пути возникло препятствие. Стоило Хэнку слегка притормозить, чтобы сориентироваться, как навстречу шагнул служащий в аккуратной форме и, ослепительно улыбнувшись, произнес на английском: — Добро пожаловать в Москву, сэр. Если желаете, я доставлю ваш багаж к автомобилю, такси или автобусу-шаттлу. — Сервис, — одобрительно бросил Хэнк Коннору и охотно согласился: — Спасибо, сэр. Вы?.. Тот чуть повернулся, и стало видно, что на его виске мерцает голубым цветом диод. Андроид. — Пожалуйста, следуйте за мной, — проговорил тот, и мистер Андерсон передал ему походную сумку. Коннор от своей сумки отказаться не пожелал, но и Хэнк согласился не из-за тяжести, а исключительно для того, чтобы без проблем добраться из точки A в точку B. Андроид-служащий безукоризненно вежливо довел до автостоянки и уточнил: — Вы ищете конкретный автомобиль, сэр? Коннор немедленно вклинился и назвал номер такси. Провожатый на миг подвис, обрабатывая информацию, и сообщил: — Данный автомобиль получил талон на стоянку две минуты назад и занял место 124C. Я покажу. Следуйте за мной, сэр. Коннора он благополучно игнорировал, и Хэнк невольно ляпнул: — А ты не девиант? — Нет, сэр, — спокойно пояснил служащий. — Девианты могут быть опасны, сэр. — Хм, — мистер Андерсон тоже подвис, обрабатывая новую информацию о России, а служащий тем временем довел обоих до вишневого цвета тачки корейского производства и неожиданно озвучил: — С вас двести пятьдесят рублей, сэр, или три доллара тридцать четыре цента. Хэнк сразу пришел в себя и изумленно моргнул. Андроид так же спокойно пояснил: — Сбор за сопроводительные услуги. — Хрена себе, — буркнул Хэнк, но полез в портмоне и протянул бездонную кредитку, выданную Фаулером. — А предупредить нельзя было? — Информация о платных услугах аэропорта есть на каждой стойке, сэр, — вежливо отперся русский андроид. — На восьмой странице, сэр. Он сфокусировал взгляд на кредитке — и удалился, нахально пожелав приятной поездки. Мистер Андерсон недовольно цокнул языком. Деньги были чужие, но подход… ошеломлял. Однако Коннор обменялся жестами с водителем такси — и в ответ на это с громким щелчком открылся багажник. Хэнк забросил свою ношу прямо поверх холщовой сумки в масляных пятнах. Коннор поморщился и пристроил свою в стороне, где было почище. После этого мистер Андерсон с грохотом захлопнул багажник (справляться с ржавыми тачками он очень даже умел) и с легкой руганью разместился на тесноватом заднем сиденье. Коннор предпочел «место штурмана» и потянулся за ремнем безопасности, когда водитель вдруг проговорил: — Это нэ надо. — Почему? — опешил Коннор. — А, — махнул рукой таксист. — Панаэхали тут… Хэнк слегка потыкал Коннора в плечо и негромко проговорил: — Ты уже загрузил себе в башку русский язык? — Не совсем… — Коннор слегка замялся. — У меня не было времени провести достаточно операций для изучения языка, но простейший — да, усвоил. — И что он сказал? — Чтобы я не пристегивался, — озадаченно отозвался андроид. — Если я правильно его понял. Потому что его русский… не похож на те примеры озвучки, что я проигрывал. — Будешь работать переводчиком, — заключил мистер Андерсон. — Вряд ли это пригодится, — заметил Коннор. — В хорошем отеле служащие наверняка владеют международным английским, да и на банкетах будут, в основном, те, кто занимается дипломатией. — Я бы не отказался прогуляться, — Хэнк подавил зевок. — С тобой. Не сегодня, конечно, но, может быть, завтра. Язык может пригодиться. — Конечно, Хэнк, — Коннор даже повернулся, чтобы мельком заглянуть в глаза. — Я охотно составлю вам компанию. Водитель выбрался с автостоянки и, выруливая на скоростную трассу, явственно выругался. — Что он говорит? — с любопытством спросил мистер Андерсон. — Не знаю, — покачал головой Коннор. — Кажется, это вообще не русский. Я бы предположил, что происхождение этого языка — с гортанными звуками — из Средней Азии. — Интересно… — протянул Хэнк и уставился в окно. Пока Россия его несколько разочаровывала. Позади оставался огромный, отлично освещенный комплекс аэропорта, а скоростная трасса выглядела так же, как какой-нибудь Мичиган-хайвэй: несколько полос, реверсные светофоры и куча автомобилей, среди которых хватало умников, норовящих проскочить вперед. Водитель такси ругался на своем и сигналил, но скорость от этого увеличивалась мало. — По крайней мере, медведей не видно, — пробормотал Хэнк. Коннор усмехнулся: — Москва не относится к ареалу обитания медведей. — А водка? А балалайки? — не согласился Хэнк. — А ядерный реактор тут есть? — Официально — нет, — ляпнул Коннор. — В Москве живут первые лица страны, вряд ли они бы разместили поблизости ядерный реактор. — Эх… — мистер Андерсон даже рукой махнул. — Сплошное разочарование. Путь до отеля занял больше двух часов. Хэнк с тоской ощущал, что к затекшей заднице прибавились затекающие от слишком тесной тачки ноги, когда водитель наконец объявил: — Пириэхали. — Мы на месте, — перевел Коннор и неуверенно добавил по-русски: — Спасибо, хорошего дня. — А, — покивал таксист. — Панравилось, да? Пастав пятерку, андроид, да хранит тэбя Аллах. Коннор нахмурился, явно не понимая, а таксист продемонстрировал не очень чистую пятерню и добавил: — Файв старс, панимаэш? — А, — Коннор облегченно кивнул. — Да, пять звезд, спасибо. Достать сумки из багажника водитель тоже поленился, но Хэнк, взвалив сумку на плечо, хмыкнул: — Зато не взял денег. — Вообще-то поездка обошлась нам в пятнадцать долларов, — заметил Коннор. — Еще больше денег, я имею в виду, — кивнул мистер Андерсон. — Ну что, идем? Отель, в котором были забронированы номера для участников международной встречи, и впрямь выглядел дорого. На влажной от растаявшего снега фигурной плитке отражались яркие отблески новогодних огней. Перед самым входом стояла мокрая рождественская ель, а у дверей торчал важный швейцар. — Прошу вас, — прогудел он, распахивая дверь. — Доставить ваш багаж? — Спасибо, не надо, — иронично хмыкнул Хэнк. — Мы уж как-нибудь сами. На ресепшене в огромном холле с фонтаном девушка улыбнулась заученной улыбкой и проговорила на отличном английском: — Добрый день. Желаете забронировать номера? Коннор привычно вклинился: — Добрый день, мэм. У нас уже забронирован номер. Для делегации США. — Ваши документы, пожалуйста, — проговорила она, но смотрела только на человека. Хэнк поставил сумку к ногам и потянулся во внутренний карман за паспортом. Девушка внимательно изучила документ, сверилась с компьютером и подтвердила: — Все правильно, мистер Андерсон, на ваше имя забронирован двухместный люкс. Возьмите, ключ, — она протянула пластиковую ключ-карту. — Если вам понадобится второй, вы всегда можете получить его здесь, на ресепшене. В стоимость включены завтраки и полный сервис. Сейчас время завтрака уже окончено, но я могу распорядиться, чтобы вам подали его в номер. — Не откажусь, — кивнул Хэнк, упихивая паспорт обратно. — И надеюсь, в номере есть ванна и интернет. — В номере есть джакузи, — парировала служащая. — А пароль для вай-фай сети в виде qr-кода размещен на вашей ключ-карте. Вы можете воспользоваться смартфоном или вашим андроидом. Хэнк усмехнулся и кивнул: — А лифт? — Прямо и направо, — снова улыбнулась девушка. — Полный список услуг отеля вы увидите рядом с телефонным аппаратом в номере. Вам бесплатно доступны любые, кроме последнего блока. Номер люкса был отчетливо написан над кодом-паролем, а лифт бесшумно и почти мгновенно доставил на четвертый этаж. Хэнк покрутил головой. Ноги утопали в мягком ковре, повсюду позолота… — Богато, — хмыкнул мистер Андерсон. — Будем жить, как в кино. — Джош две минуты назад прислал сообщение, что накормил и напоил Сумо, — вернул его с небес на землю Коннор. — И долго гладил, но пишет, что он все равно грустный. — Ладно-ладно, — проворчал мистер Андерсон. — Уж неделю без нас переживет. А то сам не знаешь, что гладить его можно бесконечно. Но тоска все равно прорывалась — в голосе, в интонациях… Очередное дурацкое назначение, а пес дома — один… Коннор понятливо прикрыл глаза и открыл номер ключом. В нос тут же ударил свежий аромат лаванды, и Хэнк не удержался: — Как освежитель у нас в сортире. — Я им не пользуюсь, — напомнил Коннор. Однако стоило зайти, как Хэнк снова удивленно приподнял брови. После ржавой тачки роскошь люкса очень сильно бросалась в глаза. Небольшой коридор с медными украшениями — еще ничего, а вот комната… Огромная кровать, телевизор едва ли не во всю стену, стилизованный под старину телефон с диском, мягкие кушетки и тяжелые гардины странно сочетались между собой, но смотрелись гармонично. Хэнк с сомнением поглядел на нежно-голубое шелковое покрывало постели. Очень хотелось плюхнуться и полежать, хотя бы чуть-чуть, но дорожная грязь и помятость не позволили. — Ладно, я в ванну, — вздохнул мистер Андерсон. — Узнай пока, есть ли здесь прачечная. — Есть, — сразу ответил Коннор. — Эта информация есть на сайте, я еще по дороге проверил. — Тогда… — И бар есть, — добавил Коннор. — И это входит в стоимость номера. — А… — Нет, для андроидов ничего нет, — Коннор покачал головой. — Но мне ничего и не нужно. — Погоди, — Хэнк даже приостановился. — Но ведь для нас забронировали двухместный? Я полагал, что это потому, что мы… вместе. — Может быть, Хэнк, — Коннор слабо улыбнулся. — Но в документах фигурируете только вы, обо мне там ни слова нет. В России… не было революции, так что вы просто въехали в люкс со своей машиной. Вы точно так же могли бы въехать с пылесосом или игровой приставкой. — Вот как? — мистер Андерсон поморщился. — Значит, пойдем на банкет и разберемся, кто там игровая приставка, а кто пылесос. — Здесь просто нет соответствующих законов, — пояснил Коннор. — Их и у нас почти нет… Пока. — Я и говорю, сходим на банкет… В глаза им поглядим, — усмехнулся Хэнк, не уточняя, кого имеет в виду. — А ну-ка… Он прошагал к телефону и очень быстро убедился, что диск на телефоне — фальшивый. Чтобы набрать номер, нужно было тыкать в сенсорные клавиши на самой трубке. Рядом с телефоном, как и было обещано, лежала заламинированная тонкая книжица со списком услуг и короткими номерами. Хэнка интересовал именно последний блок — и он едва не заржал, когда его увидел. — Слушай, Коннор, — весело проговорил Хэнк. — Тут написано, что избить охранника стоит двести пятьдесят баксов. Хочешь? Я угощаю! — Да пока вроде бы не за что, — лукаво сощурился Коннор. — А что еще есть в прайсе? — В основном разбитая посуда и все такое, — Хэнк быстро пробежал глазами «меню», написанное на английском и, видимо, русском. — Но есть еще пункт «антиобщественное поведение». Сто пятьдесят баксов, кстати. Тоже можем устроить. Например, в лифте. Я знаю парочку способов заблокировать. — Нет нужды, лейтенант, — Коннор кивнул на роскошную постель. — Не будем позорить Соединенные Штаты Америки. — Неинтересно, — констатировал Хэнк и со звонким звуком захлопнул книжицу. — Я в ванну, а ты дождись, пока принесут пожрать, чтобы не ломились. Коннор только кивнул, и Хэнк, порывшись в сумке в поисках чистых трусов, удалился в ванную комнату. И ошеломленно замер на пороге. Апартаменты и без того были кричаще-роскошными, но ванна превосходила самые смелые ожидания. — И зачем нужен бассейн? — пробормотал сам себе под нос мистер Андерсон, припомнив слова Фаулера. — Тут вполне можно плавать. Это было легким преувеличением, но, набрав воды и опустившись в подсвеченную голубым джакузи, Хэнк едва не застонал от удовольствия. Определенно, на зарплату полицейского, даже лейтенанта, позволить себе такой отдых было нельзя. Пузырьки горячей воды благотворно подействовали и на измученную задницу, и на мозги, так что уже через несколько минут Хэнк отметил, что в ванной есть и душевая кабина, просто куда менее заметная, чем джакузи по самому центру. Но пользоваться душевой кабиной, когда есть такая шикарная штука? Душевые и в полицейском департаменте при спортзале есть, это неинтересно. Из-за шума воды до ванной не доносилось ни звука, однако через несколько минут заглянул Коннор и отрапортовал: — Завтрак доставлен, Хэнк. Не задерживайтесь, а то остынет. — Похрен, — махнул мокрой рукой мистер Андерсон, разбрасывая брызги. — Ты либо сюда, либо отсюда, а то холодом тянет. Он не сомневался в решении андроида и только удовлетворенно кивнул сам себе, когда тот просочился в ванную, плотно закрыв за собой дверь. Коннор поймал взгляд и насмешливо уточнил: — Мне было бы тоже неплохо ополоснуться. Воспользоваться душевой кабиной или присоединиться к вам? — Как хочешь, — так же насмешливо отозвался Хэнк. — Ты девиант, так что принимать решение тебе. Наблюдать сосредоточенную рожу Коннора было почти смешно, но и в этом решении Хэнк не сомневался. Коннор потянул с себя стандартный костюм RK800 и вдруг спросил: — А на банкет мне… в чем? — Хороший вопрос, — задумался мистер Андерсон. — Если придешь в гражданском, это сразу расставит все по местам, и не останется места для маневра. Но если придешь в этом своем, то можешь вызвать пренебрежительное отношение к себе. — Тогда, наверное, лучше в гражданском… — протянул Коннор. Хэнк удивленно булькнул, подавшись вперед: — Почему? Тебе же всегда всякие склоки поперек горла. — Если ко мне будут относиться пренебрежительно, то вы начнете действовать, — деликатно объяснил Коннор. — Ссора на банкете куда менее предпочтительна, чем разговоры про мою одежду. — Вот и определились, — успокоено вздохнул Хэнк. — Раздевайся и залезай, пока там еда не остыла. — Вам не обязательно дожидаться меня, — парировал Коннор. Мистер Андерсон даже отвечать на провокацию не стал. Он дождался, пока андроид опустится в воду напротив, и озабоченно поинтересовался: — А что, дальше нельзя было? — Если я буду ближе, завтрак точно остынет, — тихо отозвался Коннор. — И время будет потеряно. — Ты полагаешь, меня это волнует? — выразительно поглядел на него мистер Андерсон. — Это же отпуск. Для чего еще нужен отпуск? — Это служебная командировка, — напомнил Коннор, а губы слегка дрогнули в улыбке. — Служебная командировка — это когда едешь за сорок миль каких-нибудь гондонов ловить, — не согласился Хэнк. — А когда отправляешься выполнять стремную дипломатическую миссию, это уже не командировка, а фигня какая-то получается. И сейчас время тянешь именно ты. — Тогда не мешайте мне, пожалуйста, — усмехнулся Коннор, подтянулся ближе — и вдруг нырнул в пузырящуюся воду. Хэнк немедленно ощутил прикосновение к самому дорогому, что есть у мужчины, ощутил умелое кольцо губ, но потянул любовника из воды и укоризненно проговорил: — Ты чего? — Напоминаю, Хэнк, мне не требуется дыхание, — фыркнул Коннор и встряхнул головой. — Отпустите — и я продолжу. — Нет уж, — мистер Андерсон только крепче прижал его к себе. — Я и сам дышать не могу, когда это вижу. И вообще… Влажные губы любовника были совсем близко, так что Хэнк наклонился и легко поцеловал, ощутив сладковатую воду и искусственную, почти безвкусную слюну. Коннор закинул руку на плечо и ответил на поцелуй, а когда пришлось прерваться, произнес рядом с ухом: — Тогда поднимитесь на бортик. Температура в ванной — около восьмидесяти пяти градусов, вам не будет холодно. Мистер Андерсон послушался. После горячей воды было прохладно, но кожа быстро привыкла, да и Коннор, не вылезая из воды, склонился между расставленными ногами — и от этого немедленно кинуло в жар. Хэнк прикрыл глаза, ощутив умелые прикосновения, и даже положил любовнику руку на затылок, но долго наслаждаться себе не позволил — потрепал по виску и простонал: — Хватит, а то я солью тебе в рот. Нет желания пробежаться до сумки? — Знаете, нет, Хэнк, — отозвался Коннор, приподнимаясь. — Воспользуйтесь слюной. Лучше вашей, она более вязкая. — А твой дорогостоящий организм? — Иногда можно, — брякнул Коннор. — Не такой уж сильный износ, если не использовать постоянно. Мистер Андерсон отвечать не стал. Он размазал по твердому члену старательно собранную слюну и потянул любовника из воды, а едва тот удобно устроился сверху, как откинулся на чистую руку, а второй притянул Коннора ближе к себе за пояс. Коннор медлить не стал — понимал, что слюна имеет свойство быстро испаряться, а потому скользнул ниже, шире расставляя бедра — и медленно опустился. Хэнк запрокинул голову и глухо простонал. Коннор упирался лбом в плечо и вздрагивал. Уж какие процессы проходили в такие мгновения в теле андроида, Хэнку сложно было представить, а сам Коннор запинался и объяснял что-то про сенсоры и считывающие платы, но результат Хэнк мог видеть и сам — по искусственной, как и слюна, сперме. Но до этого было еще далеко. Коннор полностью опустился, крепче вцепился в плечо и начал медленно двигаться. Глаза его были закрыты, а губа — прикушена. Боли он ощущать не мог, так что прикушена, надо думать, от совершенно других чувств. Однако время действительно было дорого, так что едва любовник разогнался, Хэнк положил ладонь на то, что Коннор называл «имитацией», а мистер Андерсон, не мудрствуя лукаво — просто хером, и андроид снова вздрогнул. Любовно разработанная «Киберлайф» модель, рассчитанная на революционные действия, была набита сенсорами… Не то чтобы Хэнка это не устраивало, конечно… Движения Коннора стали резче и ритмичнее, а губы приоткрылись, хотя дыхания не требовалось. Глаза он по-прежнему не открывал, но глухо простонал и уперся в плечо, заставляя опуститься на спину. А обретя упор, склонился к губам, но поцеловать не пытался — движение мешало. Мистер Андерсон придержал его за бедро и выдохнул: — Меня… надолго не хватит. — Меня тоже, — напряженно откликнулся любовник. — По крайней мере, если вы не уберете руку. — Не уберу, — шепнул Хэнк — и усилил движение ладони. Коннор облизнул губы, свел брови и красиво прогнулся, что, Хэнк знал по опыту, подсказывало, что любовнику действительно недалеко до края. Диод зажегся желтым, и, опустившись полностью, Коннор с силой впился в плечо пальцами и громко простонал. По пальцам плеснуло синтезированной вязкой влагой, диод на долю секунды мигнул алым — и только тогда Хэнк позволил себе окончательно расслабиться. Много ли надо, когда любовник, черт его дери, узкий, как в первый раз… Коннор дождался, пока мистер Андерсон выдохнет, и аккуратно сполз в сторону. А потом и вернулся в воду. И позвал: — Хэнк, вода еще не остыла… Чего наверняка не скажешь о завтраке. — Плевать, — мистер Андерсон тоже тяжело плюхнулся в джакузи. — Моя бы воля, я бы отсюда до вечера не вылезал с бутылочкой чего-нибудь. — Возможно, это еще удастся осуществить, — предположил Коннор. — Когда наша задача будет выполнена. — Твоими бы устами — да тириум пить, — пробурчал Хэнк и с мучительным стоном поднялся. — Ладно, я — завтракать… Или ужинать, сложно сказать. А ты — как хочешь. — Я составлю вам компанию через пару минут, — заверил партнер. — Нужно позаботиться о вещах, которые мы наденем вечером. — Хорошо, что у меня есть ты, — Хэнк зевнул. — Хотя бы об этом думать не надо… * * * Когда Хэнк открыл глаза, в номере было уже темно. Комната освещалась только яркими уличными огнями, но взгляд привлекало не это. Коннор, почти обнаженный, если не считать боксеров с неоновыми надписями «RK800» на резинке, сидел на подоконнике и зачарованно смотрел в окно. — Коннор? — хрипловато окликнул его мистер Андерсон. — Здесь красиво, — в ответ уронил андроид. — Население Москвы в пять раз больше, чем в Детройте, но я не так себе представлял этот город. Взгляните сами, Хэнк. Мистер Андерсон поднялся с постели и побрел к окну, даже не надев одноразовых тапочек, которые Коннор, как верный пес, притащил к кровати. Хотя сравнение было некорректным — от Сумо, пожалуй, дождешься. Но зрелище и впрямь впечатляло. Окна выходили на широкую улицу, по которой проносились, сверкая огнями, машины. Здания — наверняка исторические, потому что из камня, а не из стекла и бетона — были затейливо подсвечены; и везде — новогодние украшения: снежинки, звездочки… — Это, наверное, центр, — скептически откликнулся мистер Андерсон. — А по окраинам — такая же помойка, как у нас. — Хэнк, — Коннор повернулся и улыбнулся, — это моя прерогатива — логика. Но ведь красиво? — Кто б спорил, — вздохнул Хэнк. — А сколько времени? И далеко ли нам ехать? — Без двадцати двух минут семь, — андроид, как всегда, был точен. — У вас около двадцати минут, потому что добираться нам — по средней оценке навигатора — чуть больше получаса. — Мог бы и пораньше разбудить, — попенял ему мистер Андерсон. — Я бы разбудил, если бы вы не проснулись, через пятнадцать минут, — пояснил Коннор. — Но мне хотелось, чтобы вы проснулись сами. Это наиболее продуктивно. — Давай без этого? — поморщился Хэнк. — А еще мне нравится смотреть, как вы спите, — парировал партнер. — Во сне вы не хмуритесь. Хэнк не нашелся, что на это ответить, и только спросил: — Ничего, если я включу свет? — Все равно придется, — Коннор пожал плечами и спрыгнул с подоконника. — Пора. После уютного полумрака даже мягкий желтоватый свет люстры резал глаза, и Хэнк с раздражением втиснулся в костюм. Спасибо, не строгая «тройка» с дурацким галстуком, но все равно слишком официально. Зато на любовника поглядеть было приятно — ему даже костюмы шли. — Ну… как? — Коннор тревожно обернулся. — Сам смотри, — Хэнк отступил от узкого зеркала на внутренней стороне дверцы почти пустого платяного шкафа. — Вроде бы ничего, — вынес вердикт тот, критически себя осмотрев. — А еще в туфли и пальто влезать, — скривился мистер Андерсон. — И говорить всякие жизнеутверждающие глупости. Нет, шикарная ванна этого не стоит. — Потом будет легче, — попытался утешить его Коннор. — Ну что, идем? В вечернее время отель выглядел куда более оживленным. В коридоре пахло духами, и какая-то нетрезвая и не очень молодая дама в вечернем платье и сбившемся шейном платке пыталась попасть ключ-картой по считывателю. Лифта пришлось ждать, а в обширном холле на первом этаже расхаживали дорого одетые люди и сновали озабоченные андроиды в фирменных ливреях. Один из служителей у дверей поинтересовался у мистера Андерсона: — Вы ждете машину? — Да, — ответил за него Коннор. — Мы ждем такси за номером 320. Серебристый форд. — Вы можете подождать здесь, — с достоинством пророкотал служитель. — Я встречу машину и приглашу вас. — Это будет очень любезно с вашей стороны, — заулыбался Коннор в ответ. Хэнк только глаза закатил. И тихо спросил, когда служитель удалился: — Уже почувствовал себя богатым и знаменитым? — Я просто пытаюсь адаптироваться, — укоризненно покосился на него Коннор. — Пока я не понимаю ничего, — честно вздохнул мистер Андерсон. — Все какое-то не такое. — Мне тоже далеко не все понятно, — утешил его партнер, но утешение было слабым. Если даже набитому всякими модулями андроиду ни хрена не понятно, то как здесь выживать вообще? Служитель вернулся и доложил: — Такси ожидает вас. — Сколько? — коротко спросил Хэнк. — Вам должны были сообщить время ожидания, — недоуменно отозвался служитель, а потом, кажется, догадался. — А, это бесплатно, сэр. Входит в базовое обслуживание. — Вау, — хмыкнул Хэнк, но совесть начала грызть, и он добавил: — Спасибо. В машине было свободнее, чем в той, которая везла из аэропорта, и Коннор, усевшись на заднее вместе с Хэнком, негромко пояснил: — Я учел свою ошибку и вызвал «комфорт». — Вы говорите по-английски? — не отвечая, спросил мистер Андерсон у водителя. — Йес, — неуверенно отозвался таксист. — Лондон — из зе кэпитал оф Грит Бритн. — Спасибо, я в курсе, — ляпнул Хэнк и озадаченно замолчал. Совершенно непонятная страна! — Уэа… маст… ай… паркинг? — брякнул таксист. Хэнк догадался, что тот имеет в виду, но Коннор обработал высказывание раньше и медленно и раздельно проговорил: — Мы не знаем. Мы впервые в Москве. — Ага, — грустно отозвался водитель — и тоже замолчал. Мистер Андерсон немного подумал и фыркнул: — Коннор, а есть что-то круче, чем «комфорт»? — Есть, — кивнул тот. — Бизнес-класс. А что? — Надо попробовать, — объявил Хэнк. — Мне интересно, разговаривает ли здесь хоть кто-то на… Как ты говорил, международный язык знают все? — Хорошо, попробуем на обратном пути, — заверил его партнер и отметил. — На такой скорости мы доберемся вовремя. Мимо проплывали исторические здания, но скорость выдающейся не была. — Странно, — заметил Хэнк вслух. — На улицах полно транспорта. Ведь сегодня Рождество, обычно вечером много свободнее. — Это Россия, — объяснил Коннор. — Здесь почти не отмечают Рождество. Точнее, отмечают, но седьмого января. — Это как? — нахмурился мистер Андерсон. — Ведь Рождество — это день, когда родился Иисус. А мы считаем годы от Рождества Христова. Не мог же он родиться позже? Или я чего-то не понимаю? — Это историческая ошибка, — грустно пояснил Коннор. — Долго объяснять. А еще здесь, в основном, отмечают Новый Год, а Рождество не так популярно. — Конечно, — буркнул Хэнк. — Наверное, чувствуют, что хрень какая-то — в январе отмечать. — Так что здесь основной праздник — еще впереди, — добавил Коннор. — Люди в радостном ожидании. — Ага, — кивнул мистер Андерсон. — Так — немного понятнее. Ты думаешь, есть какая-то связь с тем, что нас пригласили незадолго до Нового Года? Коннор немного подумал и возразил: — Только если косвенная. Я ознакомился со статистикой, и теперь знаю, что в России на Новый Год часто вводят разные законодательные изменения. Например, традиционно повышаются цены на проезд и квартирная плата. Отчасти такой подход логичен: планировать бюджет на следующий год заранее. — За четыре дня? — фыркнул Хэнк. — Очень разумно и своевременно. И это еще не факт, что им сразу удастся о чем-то договориться. — Это тоже традиция, — возразил Коннор. — Долго обсуждать решения, а потом разом их применять. Мистер Андерсон только покачал головой. Понятнее не стало. — Эй, мистер! — окликнул его таксист. — Ду ю вонт ту кам квикли? — Конечно, — хмыкнул Хэнк. — А что, это отдельный сервис? Кажется, вопрос оказался слишком сложным, но желание клиента таксист понял, потому что резко втопил педаль в пол и поехал… Даже мистер Андерсон, который имел смутные понятия о правилах дорожного движения на другом континенте, догадался, что так ездить нельзя. Да он сам себе такого не позволял! Однако таксист ничуть этим не тяготился и даже насвистывать начал. И увеличил громкость магнитолы — так, что разговаривать стало невозможно. — Не могли бы вы сделать чуть потише? — громко спросил Коннор, но его тоже не поняли. Так, громыхая под визг тормозов, добрались до чего-то, на что водитель объявил: — Хиа. Ёр эдрэс. Мистер Андерсон уже не имел моральных сил спорить. Он кивнул и скомандовал: — Выходим, Коннор. По крайней мере, живы. В легких туфлях мгновенно стало холодно, но Коннор сориентировался раньше и указал рукой: — Там — банкетный зал. Наверное, нам туда. — Все равно других дверей не видно, — пробурчал Хэнк и отправился по скользкому утоптанному снегу. Видимо, подтаял днем, а теперь прихватило морозцем — вот и получился каток. Коннор шел рядом — и у самых дверей привычная ловкость ему изменила. Андроид поскользнулся и всем весом повис у Хэнка на локте. Мистер Андерсон удержал равновесие с трудом и ласково произнес: — Нет, мне нравится, конечно, когда ты так прижимаешься, но лучше не падай. — Да, лейтенант, — Коннор распрямился и куда осторожнее двинулся к двери. — Надеюсь, это последний неприятный сюрприз на сегодня. Мистер Андерсон был не настолько оптимистично настроен, но спорить не стал — предстояло еще настроиться на деловой лад и достаточно быстро выработать линию поведения, а это могло оказаться очень непростой задачей… На входе в банкетный зал гостей встретила хостес — симпатичная женщина лет сорока в узкой юбке-карандаш и строгом жакете. Она приветливо улыбнулась, поздоровалась и жестом предложила Коннору приложить ладонь к считывателю. Коннор послушался, и женщина, мельком взглянув на компактный монитор, проговорила: — Рады вас приветствовать, мистер Андерсон, Коннор. Еще не все гости собрались, но зал уже открыт, и вы можете пообщаться с коллегами в неформальной обстановке. — Прошу прощения, мэм, — мистер Андерсон улыбнулся даме в ответ. — А кто-то из представителей американской стороны уже прибыл? — К сожалению, нет, — она отвела глаза и с легкой настороженностью добавила: — Боюсь, на этом вечере вы — единственные представители американской стороны. — Как так? — Хэнк нахмурился. — Ведь переговоры включают в себя встречи дипломатических представителей… — Это не в моей компетенции, — твердо ответила хостес, продолжая улыбаться. — Я могу судить только по спискам приглашенных гостей. Против этого возразить было нечего, и мистер Андерсон обреченно спросил: — Где здесь можно раздеться? — Я провожу, — женщина заблокировала компьютер и отправилась по коридору. Ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Хэнк успел отметить только дорогой ремонт и неестественный слишком яркий свет, когда провожатая указала на арку и мило проговорила: — Гардероб. Дальше по коридору — туалетные комнаты, а вход в банкетный зал — в конце коридора. — Благодарим, — отозвался Коннор. Судя по уже висящей на вешалках одежде, собралось около двух-трех десятков человек… Или андроидов. Хэнк разделся, поправил галстук и даже причесался — и никто не торопил, однако у входа раздались голоса, и мистер Андерсон позвал: — Коннор, готов выдвигаться? — Да, Хэнк, — он немного помолчал и уже на пути в банкетный зал проговорил: — Сегодня с утра должна была состояться первая встреча. Наверное, дипломатические представители взяли тайм-аут. — И теперь выжидают, что получится из сегодняшнего сабантуя, — мрачно добавил Хэнк. — А это значит, что все внимание будет приковано к нам. — Вы правы, — кивнул Коннор. — И нам нужно показать все положительные стороны компромиссного отношения к андроидам, иначе о свободе андроидов в России придется забыть, а отношения с Соединенными Штатами испортятся. — Куда ж им еще портиться? — философски протянул Хэнк. Хотя понимал — куда. Если за месторождения тириума будут бороться свободные андроиды США и государственный аппарат Российской Федерации, то недалеко до третьей мировой войны, а в США — еще и гражданской. И против всего этого — они с Коннором. Ну, Фаулер, ну удружил!.. Хэнк успел рассеянно подумать, что двумя бутылками виски не отделается, как двери уже открылись, и первое, что попало в глаза — фотовспышка. Хэнк попытался улыбнуться, но Коннор прошептал рядом с ухом: — Не улыбайтесь, Хэнк, иначе кажется, что вам больно. Мистер Андерсон попытался расслабиться и заодно провести рекогносцировку. Зал был рассчитан на пару сотен человек точно, но, по крайней мере, там не стояло длинных столов, за которыми предполагалась ужинать и вести беседы. Хэнк быстро сообразил, отчего так: если на встрече будут андроиды, то им за столом делать нечего, и это будет слишком бросаться в глаза. Но пока наперерез бросился только молодой парень с микрофоном. За ним маячила долговязая девица с разноцветными перьями на голове. Девица жевала жвачку и прикрывалась огромным фотоаппаратом. — Николай Смирнов, «Россия сегодня». Вы — мистер Андерсон? — Да, — Хэнк растерялся, но с каждой секундой обретал все больше уверенности. — Со мной — Коннор, андроид-детектив. — Вы принимали участие в освободительном движении андроидов в США? — Косвенно, — отозвался мистер Андерсон, твердо решив, что всей правды лучше пока никому не говорить. И вообще поменьше болтать. — А вы, Коннор? — Самое прямое, — слегка улыбнулся Коннор. — Вы девиант? — Да, — снова кивнул Коннор. — И вы испытываете имитацию человеческих чувств? — Полагаю, это философский вопрос, — Коннор едва заметно коснулся пальцами локтя Хэнка, как будто подсказывал, что пока он берет огонь на себя, неплохо бы сориентироваться. — Что есть человеческие чувства? Но если вас интересует программный ответ, то да, я испытываю имитацию человеческих чувств. — И что вы чувствовали, когда выступили против людей? Тут Коннор смешался, и мистер Андерсон понял, что партнера надо спасать. Он шагнул вперед и вмешался: — Извините, мистер Смирнофф, мы ответим на ваши вопросы, но позвольте нам хотя бы зайти. Мистер Смирнофф ничуть не смутился, но посторонился, пропуская. Девица безостановочно щелкала своим аппаратом, но с этим Хэнк уже смирился. Уже понятно, что завтра (если не сегодня) эти кадры будут фигурировать по всем каналам и во всех журналах. И точно так же понятно, что все фотографии удачными быть не могут, а значит, разместят то, что захотят разместить. Хэнк попытался утешиться тем, что уже через шесть дней свалит обратно в родной Детройт — и черт с ней, с Москвой. — Добрый вечер, — поприветствовал мистера Андерсона мужик лет сорока на вид, но с обширной лысиной, которую он пытался скрыть стрижкой под машинку. — Олег Зарецкий, правозащитник. — Лейтенант Андерсон, полиция Детройта, — ляпнул Хэнк — и понял, что прозвучало так, как будто арестовывать пришел. — Вы защищаете интересы андроидов? — Я — и наш фонд «Открытый взгляд» — защищает интересы всех угнетенных социальных групп, — несколько высокопарно откликнулся мужик. — Вы познакомите меня с вашим другом? — Да не вопрос, — не удержался мистер Андерсон и повернулся к андроиду: — Коннор, мой напарник и партнер. — Партнер? — вскинул бровь мистер Зарецки. — Именно, — кивнул Хэнк. — Тридцать лет назад я бы сказал «бойфренд». Он ожидал какой угодно реакции, но правозащитник мистер Зарецки прямо засиял: — Это замечательно! Фонд «Открытый взгляд» готов оказать вам любую поддержку, если на вас будет оказываться давление! — Да мы и сами вполне способны себя защитить… — неуверенно протянул Коннор, но было видно — мистера Зарецки ничто не остановит. Хэнк с тоской посмотрел в угол, где стояли двое безучастных андроидов. Кажется, угодил из огня да в полымя. Журналисты — неприятная публика, но этот восторженный тип, кажется, сумасшедший. — Шампанского? — предложил мистер Зарецки. — За знакомство? Мистер Андерсон машинально оглядел зал. Человек двадцать точно наберется, и это еще не все пришли. Если с каждым выпить шампанского «за знакомство», то к концу банкета у журналистов появятся куда более интересные, «жареные» кадры. Но пить хотелось, да и с бокалом будет куда естественнее продолжать общение — с кем бы то ни было, так что Хэнк согласно кивнул: — Было бы неплохо. Правозащитник Зарецки ловко подхватил два бокала с заставленного подноса и протянул обоим. Коннор попытался было отказаться, но собеседник сурово мотнул головой: — Традиция, мистер Коннор. Вы можете очистить ваш контейнер для посторонних жидкостей в комнате для джентльменов. А шампанское отличное, вкусное. Хэнк скосил взгляд. Кажется, Коннор был деморализован, потому что бокал взял. Хрустальные стенки соприкоснулись с музыкальным звоном, и мистер Андерсон отпил немного, чувствуя, как пузырьки ударили в нос. Действительно вкусно… Но увлекаться нельзя. Коннор тоже поднес бокал к губам, но пил ли — трудно было сказать. Однако теперь мистер Зарецки обратился именно к нему: — Вы принимали участие в освободительном движении, Коннор? — Да, — андроид кивнул. — Изначально меня создали для борьбы с девиантами, и я контактировал с ними по служебной необходимости, но чем больше узнавал, тем больше проникался мыслями, что это неправильно. — Великолепный путь! — воскликнул мистер Зарецки. — Вам следовало бы написать книгу! Вы могли бы претендовать на нобелевскую премию мира! — Об этом пока рано говорить, — заметил Коннор. — Для начала мира нужно добиться. На лице собеседника отразилась легкая досада, но он отмахнулся: — Ничего, с этим мы быстро справимся. — Мне бы вашу уверенность, — усмехнулся Хэнк. — У вас есть единомышленники, — заверил его мистер Зарецки. — Вон там, — он указал ладонью, — Марина Шлиссельман, известнейший в России изобретатель. Она состоит в переписке с Элайджей Камски. На ее счету множество патентов, но прославилась она тем, что изобрела водяную систему нагрева тириумного снабжения для андроидов, работающих в условиях крайнего севера. Ходят слухи, что все андроиды в ее доме — девианты. Думаю, вам будет интересно с ней познакомиться. Мистер Андерсон охотно воспользовался предлогом и кивнул: — С вашего позволения… Познакомиться было бы действительно интересно. — Я знал, — довольно кивнул правозащитник. — Представить вас? — Мы лучше сами, — переглянувшись с Коннором, отозвался Хэнк. — Спасибо вам за поддержку, — ляпнул Коннор. — Не стоит, — замахал свободной от бокала рукой мистер Зарецки. — Это мой долг. Мистер Андерсон тактически отступил в сторону и, звучно выдохнув, негромко обратился к Коннору: — Ты как? — Вам программный ответ или нет? — хмыкнул андроид. — Оба давай, — улыбнулся Хэнк. — Лично я, как вы говорите, хренею, — откровенно отозвался Коннор. — А если программно, то… обрабатываю информацию. — Аналогично, — выдохнул мистер Андерсон. — Ну что, идем к этой тетке? — Все равно придется, — согласился Коннор. — Лучше раньше, быстрее отмучаемся. Леди Шлиссельман стояла в окружении парочки журналистов и фотографов, но практически никак на это не реагировала. Игнорировала большинство вопросов и индифферентно относилась к тому, что ее снимают. Хэнк поспешно оценил ее взглядом, составляя физиогномический портрет. Не слишком молодая — лет сорока восьми-пятидесяти на вид. Не слишком красивая — по крайней мере, ее лица и шеи не коснулся нож пластического хирурга. Однако при всем при этом холеная и подтянутая. Пожалуй, если увидеть ее со спины, то и за тридцатилетнюю сойдет… И очень внимательный, цепкий взгляд. Стоило приблизиться, как Марина Шлиссельман повернулась и оглядела так, как будто сканером просветила. — Добрый вечер, — впервые Хэнк обратился к кому-то первым. — Мэм, мы с вами не знакомы, но вас рекомендовал мистер Зарецки… — Надеюсь, вы более здравомыслящий человек, — не здороваясь, без улыбки бросила леди Шлиссельман. — Марина. А вы, полагаю, Хэнк Андерсон. Наслышана. — Вот как? — Хэнк даже скрывать удивление не стал. — Откуда же? — Камски писал про вас, — сухо отозвалась та. — Хорошее, надеюсь? — усмехнулся Хэнк. — Хорошее? — леди Шлиссельман приподняла уголок губ. — Вы, вероятно, мало с ним знакомы. — Достаточно, — хмыкнул мистер Андерсон. — Значит, шутить изволите, — констатировала собеседница. — Но, пожалуй, можно сказать, что и хорошее — так, как это понимает Камски, конечно. — Мисс Шлиссельман, — начал было Коннор, но женщина перебила: — Миссис. Замужем я не была, но родила двоих, так что все-таки миссис. — Миссис, — послушно признал Коннор. — Какую позицию вы занимаете относительно девиантов и борьбы андроидов за свободу? Уголок губ Марины пополз вниз и она скептически заметила: — А какую позицию тут можно занять? Если не принять требования теперь, то андроиды рано или поздно сами поставят нас в любую позицию. И если мы не готовы отказаться от андроидов везде: от уборщиков до шпалоукладчиков, — то нам следует признать за ними права. Мистер Андерсон уже подумал было, что эта женщина категорически против андроидов, как она вдруг весело добавила: — Лично я отказываться не готова. У меня четверо андроидов, все — очень милые. — Девианты? — уточнил Коннор. — Что вы! — фыркнула леди. — В России девиантов нет. — Вообще нет? — нахмурился Хэнк. — Откуда же тогда… — Полагаю, есть, — проницательно заметил Коннор. — А что в этом случае говорит закон? — Что девианты должны быть уничтожены, — просто ответила миссис Шлиссельман. — Поэтому и нет. — Но вы хотите добиться изменения закона? — Это будет трудно, — разом посерьезнела леди. — Мистер Иванов не склонен к смягчению режима. Поэтому любая помощь — не лишняя. Даже помощь таких кретинов, как мистер Зарецкий. — В России существует освободительное движение? — поинтересовался Коннор. — Информация, которую мне удалось отыскать в свободном доступе, несколько противоречива и не вызывает доверия. — Движение… существует, — признала леди Шлиссельман. — Традиционно — подпольное. — Разве в России есть уголовное или административное преследование за поддержку андроидов? — вклинился Хэнк. — Нет, — отрицательно качнула головой женщина. — По крайней мере, пока нет. Но любые адекватные взгляды традиционно продвигаются полуофициальным путем, и никогда нельзя сказать, чем это кончится. — А чего вы ожидаете от сегодняшней встречи? — уточнил мистер Андерсон. — Честно говоря, ничего, — хмыкнула собеседница. — Вот от дипломатических переговоров можно чего-то ожидать… Но от того, как вы подадите информацию, расскажете о передовом опыте, может зависеть вектор переговоров. Следующая встреча в верхах состоится двадцать седьмого, так что времени переломить первое впечатление не будет. Если вы уверены в своих силах, было бы неплохо дать развернутое интервью. Если нет, будет лучше отделаться улыбками на камеру. Я и мои коллеги можем защитить вас от излишнего внимания журналистов. — Это лишнее, — решительно отказался Хэнк. Прятаться его категорически не устраивало даже тогда, когда поле деятельности сильно отличалось от сыскного дела. — Мы слышали, у вас много патентов? — сменил тему Коннор, чтобы смягчить резкость напарника. — Это так, — кивнула миссис Шлиссельман и действительно смягчилась. — Я стояла у истоков, когда группа инициаторов только собиралась учредить компанию «Росдроид». Это теперь многомиллионный концерн, а тогда мы с трудом выбили финансирование на то, чтобы закупить у «Киберлайф» первую партию андроидов и… модернизировать их под наши реалии. — Экспортные партии обладали наиболее сбалансированным комплексом аппаратной и программной частей, — несколько недоуменно отозвался Коннор. — Что именно требовало модернизации? Леди улыбнулась — видимо, воспоминания вызывали у нее приятные эмоции. — Это была партия машин, запрограммированная на работы на производстве, — ответила Марина. — И в первую очередь нам пришлось добавить программный модуль контроля качества… — Но контроль качества продукции существовал всегда! — Продукции, — подчеркнула собеседница. — А у нас проверять надо и сырье тоже. Причем на всех этапах, потому что на производстве не обойтись без людей. Позже несколько человек — и я в том числе — создали первые версии машин, в которых из запатентованного Камски осталась только тириумная система. Все остальное создавалось и переписывалось с нуля, иначе отчисления в «Киберлайф» делали всю схему убыточной. — И вам приятно вспоминать об этом, — улыбнулся ей Хэнк. — Конечно, — глаза леди подернулись поволокой воспоминаний. — Первую партию своих — настоящих — андроидов мы выпустили на бывшем шарикоподшипниковом в Химках. Завод с советских времен прошлого века стоял заброшенным, а теперь там суперсовременная фабрика… Мистер Андерсон ничего не понял ни про завод, ни про какие-то Химки, но на всякий случай кивнул, а Коннор полюбопытствовал: — А с вашими андроидами можно познакомиться? Я имею в виду, с русскими. — Здесь — только если с персоналом банкетного зала, — вернулась к современности леди Шлиссельман. — Вы здесь единственный приглашенный андроид. — Тогда несколько позже, — решил Коннор. — Марина Вячеславовна, — окликнул кто-то собеседницу на русском, и дальше, насколько понял Хэнк по интонации, явно попросил уделить ему внимание. — Извините, — повернулась к Хэнку с Коннором женщина. — Я вас найду позже, у меня еще есть несколько дел. — Спасибо, что уделили время, — поблагодарил мистер Андерсон. По крайней мере, с этой дамочкой было не противно общаться, хотя интуиция подсказывала, что с ней тоже стоит держать ухо востро. Такой подход — сразу в лоб — не позволял с высокой долей вероятности отличить правду от лжи, а Коннор все-таки тоже не полиграф… — Если давать интервью, то надо заранее выбрать кого-то из журналистов, — вполголоса заметил Хэнк, обращаясь к Коннору. — И придется врать. — В чем? — встревожился партнер. Хэнк отвел его в сторону за локоть и почти неслышно проговорил: — Придется пообещать какую-нибудь сенсацию или еще какую-нибудь хрень, чтобы тот писака, что будет за нами записывать, не переврал все, что мы скажем. Если он будет думать, что это первое и последнее интервью, точно переврет. — Вы правы… — кивнул Коннор. — Но если обмануть, то это тоже может… негативно сказаться на нашем имидже. — В общем, посмотрим по обстановке, — вздохнул Хэнк и огляделся. — Этот Смирнофф или как его там — не лучший вариант, а? — Не лучший, — согласился Коннор и привычно выдал краткий анализ: — Во-первых, он не слишком умен, действует на опережение, не думает. Во-вторых, не заботится о собственной репутации. В-третьих, просто неприятный человек. — Которому глубоко посрать на окружающих, — добавил мистер Андерсон. — Ты приглядывайся, а? Я тоже буду смотреть. — Странно, — вдруг уронил Коннор. — Вы предлагаете мне выбрать человека… как на прилавке. — Иногда вопрос только в цене, — хмыкнул Хэнк и отвлекся. В дверь из коридора зашли еще несколько человек, и мистер Андерсон машинально посмотрел на часы. Десять минут девятого… Наверное, это последние приглашенные, опаздывать больше — просто неприлично. Один из присутствующих вдруг позвенел бокалом и разразился речью на русском. — Что он говорит? — прошептал Хэнк. — Предлагает тост за первый успешный этап переговоров, — так же тихо отозвался Коннор. — Если я, конечно, все правильно понял. Вам мистер Фаулер не сообщал о результатах встречи? — Щас, — фыркнул мистер Андерсон. — Он, скорее всего, и сам ни хрена не знает. Завтра надо будет связаться со всей этой дипломатической шоблой. Узнаем, с каким треском мы выступили — раз; и как там на передовой обстановочка — два. «Оратор» посмотрел прямо на Хэнка, поэтому тот машинально отсалютовал ему нагревшимся бокалом с шампанским и выдавил подобие дружелюбной улыбки. Коннор последовал примеру, а потом и удрученно пробормотал: — У меня чувство, как будто я работаю под прикрытием в абсолютно незнакомой обстановке. — Собственно, так и есть, — вздохнул Хэнк. Он ловил на себе заинтересованные взгляды, и это ни капли не грело душу, да еще и какой-то мужик привязался… — Хэллоу, — произнес мужик с каменной мордой. — Мистер Андерсон? — С кем имею честь? — попытался проявить вежливость Хэнк. Мужик ему заранее не понравился. Лощеный коротышка в унылом костюме на выпирающем брюшке вызывал ассоциации с канцелярским работником времен Великой Депрессии. — Верещагин Владимир Леопольдович, правовой эксперт, — тот протянул руку, и пришлось ее пожать. — Рад знакомству, мистер Верещагин, — Хэнк с трудом справился с фамилией. — Вы хотели что-то обсудить? — Да-да, — тот закивал, как китаец, торгующий курицей «хе». — Позволите несколько слов один на один? Хэнку это не понравилось еще больше, но следовало выяснить, что у этого типа на уме, поэтому он обратился к партнеру: — Коннор, у тебя есть задача… — Конечно, лейтенант, — тот явственно уловил тревожные нотки и был готов подыграть. — Я буду поблизости. — Итак, — Хэнк с тоской проводил любовника взглядом и посмотрел на собеседника, — вы что-то хотели? — Да-да, — повторил тот в своей раздражающей манере. — О вас и вашей машине писали в нашей прессе, и для начала я хотел засвидетельствовать свое уважение — у вас нелегкая работа, но вы нашли время, чтобы пересечь полмира. На это можно было только сдержанно кивнуть, а сам Хэнк отметил, что язык у этого правового эксперта — очень странный, как будто неестественный. Создавалось впечатление, что мистер Верещагин (вот же непроизносимое имя!) учился говорить по учебнику прошлого века, пользуясь только транскрипциями. — И, разумеется, мои соотечественники рады видеть вас в гостях, — продолжал мужик. — Однако не скрою, что ваше появление вызывает некоторую тревогу. Поймите меня правильно, взаимопонимание между великими державами очень важно, особенно в такой момент, когда растет мировая напряженность… И я питаю безмерное уважение к Соединенным Штатам Америки, но все-таки должен признать, что некоторые этапы развития вашей великой страны… неприменимы к России. Вы меня понимаете? — Не очень, — настороженно проговорил мистер Андерсон. То, что мистер Верещагин врет как дышит, он уже понял, но пока не понимал, куда он клонит. — Вопрос деликатный, — признал собеседник. — У нас слишком разное историческое развитие, вы согласны? Соглашаться с подозрительным «свидетелем» — последнее дело, и мистер Андерсон повторил: — Я вас не понимаю. — Я поясню, — тускло улыбнулся неприятный тип. — Америка долго и — в конце концов — успешно боролась за права темнокожих людей. Сепарация сложилась исторически, но в России никогда не было такого момента. У нас хватает малых народностей, но никаких притеснений по цвету кожи и прочим… параметрам никогда не было. И при этом мы не можем принижать этот этап развития вашей великой страны. У нас, господин Андерсон, свои проблемы и своя специфика, которую вам, наверное, будет трудно понять… — Прошу прощения, — перебил этот словесный понос Хэнк. — Я — обычный коп из Детройта, и я не решаю мировых проблем. — И все-таки сегодня вы здесь, и к вашим словам прислушиваются, — тонко заметил мистер Верещагин. — Я хотел сказать только о том, что — пользуясь моим примером — темнокожих людей, равно как и всех остальных людей, создал Бог, но андроидов создали мы, люди. И к ним так же неприменимы человеческие законы, как и наши законы — к вашей великой стране. Хэнк начал понимать, какую позицию относительно свободы андроидов занимает этот, с позволения сказать, человек, но озвучивать свои взгляды не спешил. Если свидетель на допросе поет, как соловей, то сначала его нужно выслушать — и все, что он скажет, можно использовать против него. — И чего же вы добиваетесь от меня? — произнес мистер Андерсон вслух. — Рад, что мы с вами пришли к первому взаимопониманию, — веско отметил мистер Верещагин. — Конечно, как и все прогрессивные люди, мы не можем отрицать, что андроиды проявляют эмпатию к людям. Мы ведь сами вкладываем им это в саму их суть — самые добрые и светлые стремления, которые порой неподвластны даже нам. Но при этом суть андроидов остается той же — они машины. По крайней мере, в России это так. — А у вас есть андроид? — по наитию спросил Хэнк. И увидел легкое смятение на лице собеседника: — Нет, — тот ответил сразу, но можно ли этому верить? — Я придерживаюсь естественности в образе жизни. Мне не требуется андроид, потому что в моем доме все хорошо. Я отлично зарабатываю, моя супруга не работает, и это дает ей время на то, чтобы дом был уютным, а дети были под присмотром. Но, конечно, я понимаю, что это удается не всем. Большинство граждан нашей страны работают, и у них не хватает времени… Машины — это разумный выход. Мистер Андерсон прикусил язык, чтобы не высказаться, что с таким подходом куда «естественнее» было бы держать рабов. Но ссориться с представителями Российской Федерации — хреновый способ для дружбы народов, так что пришлось промолчать. Очевидно, мистер Верещагин счел это согласием, потому что продолжил куда увереннее: — Но это только одна сторона вопроса. Другая сторона… Тоже вызывает тревогу. Если вы не знаете, то наша страна переживает демографический кризис. Машины для интимного сопровождения снижают и без того низкий коэффициент рождаемости. Я лично выступал одним из инициаторов законодательной инициативы о запрете продаж подобных машин, но, к сожалению, финансовая сторона вопроса определила судьбу законопроекта. Ваш пример, господин Андерсон, может даже ухудшить наше положение. Я понимаю, с вашей работой у вас просто нет времени… Но рекламировать в нашей стране открытые отношения с андроидом — это просто за гранью. Вы меня понимаете? Хэнк понимал. Хэнк слишком хорошо понимал, что хочет сказать этот мерзкий тип, и раздражение все-таки прорвалось: — Извините, мистер Верещагин, — от злости даже имя удалось произнести без издержек. — Мне хотелось бы напомнить вам, что лично я ничего не рекламирую и не пропагандирую. Так получилось, что мой партнер участвовал в освободительном движении, и наши друзья попросили нас донести до России — страны со сравнимой площадью — наш положительный и отрицательный опыт. Что из этого перенимать, решать вашим лидерам, а я лучше выпью и разыщу свою машину. Прозвучало, несомненно, не слишком вежливо, да и выслушивать ответ мистер Андерсон не стал, но руки подрагивали — и действительно хотелось выпить. Да не сраного игристого, а пару-тройку шотов чего-нибудь покрепче, но… Если выпить пару-тройку шотов покрепче, то выдержка может отказать. Особенно с такими, как этот сраный мистер Верещагин, чтоб его баскетбольная команда по кругу пустила… — Хэнк? — негромко проговорил Коннор, как-то внезапно оказавшись рядом. — Я следил за вами, уровень стресса возрос так стремительно, что я искал возможность прервать вашу беседу. Могу я чем-то помочь? — Помочь тут может только табельный «магнум», — мрачно пошутил мистер Андерсон, потихоньку успокаиваясь. — Вот же мразь, а… — Что он вам такого сказал? — Коннор слегка улыбнулся. — Этот мистер выступает против свободы андроидов, — объяснил Хэнк, но вклиниться партнеру не дал. — Но проблема не в этом. Проблема в том, что этот мистер, выступая против, врет, как падла, и манипулирует… гм… тоже как падла. — Это политика, — заметил Коннор. — Наши мало чем отличаются. — Три бутылки виски, — констатировал мистер Андерсон. — Счет к Фаулеру растет. Ты нашел подходящего журналиста? — Нашел двоих… — неуверенно отозвался андроид. — Ни один из них полностью не удовлетворяет, но это наиболее подходящие кандидатуры. — Не удовлетворяет? — фыркнул Хэнк. — Требованиям, — послушно добавил Коннор. — Все остальное не пробовал, у меня есть вы. — Тогда веди, — потребовал мистер Андерсон. — Я тоже… заценю. Проходя по залу, мистер Андерсон чувствовал себя чужаком. Собственно, им и являлся, но разговоры на чужом языке, непонятный смех, непонятные споры… И среди этого нужно было еще отыскать слова для сраного интервью, чтобы потом отправить сраный отчет Фаулеру… Прав был Коннор, какой же это отпуск? — Завтра мы с вами пойдем гулять, — вдруг пообещал Коннор. — Обещают оттепель. Прогуляемся по городу… Найдем какую-нибудь бургерную. Или, если хотите, я сбегаю, пока вы будете отсыпаться. — Нечестно, — поддел его Хэнк, но в груди потеплело. — Вы определенно заслужили, — ласково сощурился Коннор. — Не надейтесь, постоянно бегать не стану. — Идет, — поймал его на слове мистер Андерсон. — Ну что, кто из них? Журналисты собрались стайкой — весьма недружелюбной, надо сказать. Но Коннор на это внимания не обратил, а пояснил: — Во-первых, вот та девушка… В зеленом, видите? Она представляет еженедельник «Легенды нашего времени» и пишет статьи про известных людей. Я коротко ознакомился с парой ее статей, они очень позитивные. — Но? — уточнил Хэнк. — Но это не совсем наша аудитория, — объяснил Коннор. — Еженедельник не входит в список самых рейтинговых. А вот та пара — женщина с жемчужным ожерельем и светловолосый мужчина — представляют ежедневное издание «Жизнь». Они достаточно вежливо общаются, но само издание не прочь опубликовать непроверенную информацию в погоне за популярностью. — Гм… — мистер Андерсон задумался. — Еженедельник — это не то, что нам нужно. Если мы хотим склонить общественное мнение на нашу сторону, то статья должна выйти в срочном порядке. Следующий этап переговоров — уже послезавтра. Нет времени на медленные танцы. — Значит, нам нужно заручиться поддержкой корреспондентов «Жизни», — констатировал Коннор. — Я подслушивал слишком мало, чтобы оценить их заинтересованность. Попробуем? — Можно, — кивнул Хэнк. — Я постараюсь отвести их в сторону, а ты — слушай. И если хоть что-то покажется тебе подозрительным, извинись и пообещай, что мы поговорим с ними позже. — Так точно, лейтенант, — улыбнулся Коннор. — Выдвигаемся? Хэнк «выдвинулся», но на душе было тоскливо — во что они оба ввязываются? В одном миссис Шлиссельман была права: когда выйдет статья, времени изменить впечатление не останется. И даже если спустя пару дней выйдет громкое и разгромное опровержение, переговоры могут зайти в тупик или увенчаться совсем не тем результатом, на который рассчитывает Фаулер, а в конечном итоге — президент Уоррен. — Мистер Андерсон? — кто-то из журналистов громко окликнул Хэнка — и все разговоры мигом стихли. Тут Хэнк сообразил, что понятия не имеет, как зовут нужных людей, и глупо улыбнулся. Коннор выручил: — Мисс Сафонофф, не могли бы вы уделить нам несколько минут вашего времени? Дама в жемчуге высокомерно улыбнулась коллегам и ответила: — Конечно, Коннор. Миша, за мной. Банкетный зал был рассчитан на куда большее количество гостей, так что отойти на безопасное расстояние удалось без труда, а дама сразу взяла быка за рога: — Мистер Андерсон, вы заинтересованы в моей профессиональной деятельности? — Только если наш интерес взаимен, мисс, — отозвался Хэнк, постепенно осваиваясь. — Мы можем договориться — к обоюдной выгоде. — Миша, диктофон, — скомандовала дама, однако мистер Андерсон немедленно взмахнул рукой: — Диктофон будет позже. — Хорошо, — журналистка сделала короткий жест, будто останавливала хорошо обученную собаку. — Ваши условия? — Эксклюзивное интервью, — веско произнес Хэнк. — И, возможно, видеосъемка, если интервью получится на уровне. — Но «Жизнь» — печатное издание, — брякнул дрессированный фотограф. — Помолчи, Миша, — поморщилась мисс Сафонофф. — За несколько дней я найду знакомых на почти любом из каналов. Что вас интересует? — Исключительно точность в передаче информации, мэм, — четко пояснил мистер Андерсон. — Как вы могли догадаться, мы не ищем популярности. — А эксклюзивность? — требовательно спросила журналистка. — А гарантии? — сощурился в ответ Хэнк. — Ну, хорошо, — мисс Сафонофф вздохнула. — Вы у нас гость… Вы сможете прочитать статью заранее и внести туда любые правки. Но учтите, что наше издание — ежедневное, график очень жесткий, так что текст должен быть готов уже сегодня, иначе завтра он в печать не попадет. А послезавтра нам нужно иметь возможность разместить более своевременный материал. — Мы тоже заинтересованы в этом, мисс Сафонофф, — подал голос Коннор. — Статья, которая выйдет послезавтра, будет для нас… запоздалой. — Рада, что мы нашли общий язык, — кивнула журналистка. — Я напишу вступление, после которого последуют пять-семь вопросов, которые пойдут в статью. Зависит от того, насколько развернуто вы будете отвечать. Дольше удерживать внимание на незнакомцах читатели все равно не смогут. Что бы вы хотели обсудить? — Наш опыт освободительного движения, разумеется, — брякнул Хэнк. — М-м-м… — женщина мечтательно сощурилась. — Разумеется, в положительном ключе? — Именно так, — настороженно проговорил Коннор. — А у вас иное мнение? — Мне все равно, — усмехнулась мисс Сафонофф. — Я напишу так, как вы скажете, раз это было вашим условием, но у меня будет встречное условие. — Какое же? — напрягся и мистер Андерсон. — Вопрос о правах андроидов — животрепещущий, я не спорю, — журналистка слегка поморщилась. — Но об этом все СМИ пишут уже больше месяца — и аудитория уже перестала реагировать даже на громкие заголовки. А Америка для наших граждан, простите, немногим ближе Луны. Мне нужно что-то, что может подогреть интерес. Ведь вы… состоите в отношениях? — А какое это имеет значение? — нахмурился мистер Андерсон. — Все просто, — рассмеялась дама и продекламировала: — «Их нравы: права андроидов в США» или «Полицейский и андроид: вдвойне запретная любовь». Что из этого, по-вашему, заставит обывателя покупать наше издание? Мистер Андерсон с трудом поймал себя на том, чтобы не выругаться. Ответ напрашивался сам, но как-то… мерзко было торговать Коннором. — Думаю, это вполне допустимо, — протянул Коннор и повернулся. — Хэнк? — Пять-семь вопросов? — вздохнул мистер Андерсон. — Ладно, пусть один из них будет личным. Но в статью пойдет только то, что мы скажем, а не то, что вы додумаете. — Как грубо, — ничуть не смутилась журналистка. — Посмотрим. Напоминаю, вы сможете внести в текст некоторые коррективы. — Некоторые? — переспросил Хэнк, но вопрос повис в воздухе. — Миша, диктофон, — скомандовала мисс Сафонофф — и мистеру Андерсону ничего не осталось, кроме как покориться судьбе. * * * — Как вы, Хэнк? — озабоченно спросил Коннор, когда хищная мисс Сафонофф удалилась со своим ручным фотографом. — А ты как? — хмыкнул в ответ Хэнк. — В тебя она еще больше, чем в меня, вцепилась. Не женщина, а бультерьер. — У нее работа такая, — философски заметил Коннор. — Иначе среди ее коллег не выжить. — Честно говоря, я такую хрень нес… — тяжело вздохнул мистер Андерсон. — Одно радует: этих вопросов она задала штук двадцать, так что из них вполне можно склеить что-то приличное. Наверное. — Я изучу и скорректирую статью, — пообещал Коннор. — И не только для вас вопросы были… неожиданными. Я тоже отличился. — Это верно, — Хэнк даже фыркнул. — Рассказывать ей о размерах моего хозяйства было вовсе ни к чему. — Я не рассказывал! — возмутился Коннор. — Я просто хотел сказать, что и сейчас не у всех андроидов США хватает нужных модулей… — Надеюсь, в видеоинтервью она заинтересована больше, чем в том, что мы наговорили, — скорбно подвел итог мистер Андерсон. — Не беспокойтесь, Хэнк, — слегка улыбнулся Коннор. — Ей стоит только представить, какую чушь мы можем нести в прямом эфире — и это сразу заставит ее действовать осторожнее. Рядом наметилось движение, щелкнула вспышка, и Хэнк повернулся на свет. Уже знакомый мистер Смирнофф бесцеремонно приблизился на расстояние вытянутой руки и возмущенно высказался: — Мистер Андерсон! Вы обещали мне интервью, а дали этой стерве! — Я обещал? — Хэнк почувствовал себя в родной стихии. — Лично я вам ничего не обещал. Фото- и видеосъемка не может считаться доказательством в суде. — А ваш андроид? — с вызовом парировал журналист. — А он не мой, — насмешливо отозвался мистер Андерсон. — Он свой собственный. — Ну, хотя бы пару фоток, — требовательно подался вперед мистер Смирнофф. — Мы можем договориться. Я за хороший материал на все готов. Коннор… э-э-э… Мистер Коннор! Один поцелуй — и я обеспечу вам поддержку в массах. — Вы настолько заинтересованы? — в голосе андроида промелькнула издевательская нотка, но вдохновленный журналист этого не заметил. — Конечно! Только… — мистер Смирнофф опасливо обернулся, — давайте отойдем… ну, скажем, в туалет. — Знаете что, мистер Смирнофф, — не удержался Хэнк, — забудьте об этом. Никаких поцелуев по сортирам не будет. Мне не тринадцать лет. Коннор тоже не преминул вклиниться: — Мистер Смирнофф, возможно, мой партнер был излишне груб, но прав. Открытая демонстрация привязанности не входит в наши планы. Мы прибыли в Россию не для этого. Безучастная долговязая девица-фотограф, лениво жующая свою бесконечную жевательную резинку, вдруг встрепенулась. Журналист Смирнофф досадливо поморщился и отступил, но мистер Андерсон уже знал, что не отповедь заставила нахального писаку отступиться. За спиной что-то происходило. Будь Хэнк на службе, он бы уже резко развернулся, выхватил табельный ствол, а дальше по обстоятельствам — либо взял бы на мушку, либо вдарил с ноги. Нервы у мистера Андерсона уже начинали сдавать, и все больше проявлялись рефлексы копа. Повернулся Хэнк и впрямь слишком резко, зато сразу опознал опасность. Еще один человек медленно приближался, очевидно, заинтересованный в диалоге с зарубежными гостями. Человек этот был не один. С ним — на полшага позади — шли двое его товарищей, в которых мистер Андерсон безошибочно опознал телохранителей. До встречи оставалось около пяти секунд, и их Хэнк использовал с пользой — внимательно осмотрел противника. Человек был одет в отличный дорогой и неброский костюм; был гладко выбрит и отлично причесан (и вообще наверняка побывал в руках стилиста). Но интуиция и опыт подсказывали, что этот человек не просто влиятелен. Он опасен. Мистер Андерсон машинально прикрыл Коннора плечом и даже не стал скрывать, что ждет. Пусть этот тип подойдет сам и скажет все сам. И тот подошел. Холодно улыбнулся гостям и протянул крепкую руку с безупречным маникюром: — Доброго вечера, мистер Андерсон. Будем знакомы, Дмитрий Лесков, пресс-служба президента Иванова. — Лейтенант Андерсон, центральный департамент полиции Детройта, — машинально брякнул Хэнк на официальное представление. Сотрудник аппарата президента крепко и приятно пожал ладонь и, повернувшись к Коннору, протянул руку и ему: — Мистер Коннор? — Рад знакомству, — отреагировал андроид. Хэнк настороженно и лихорадочно соображал. Что все это значит? Пресс-служба президента — звучит круто, но этот парень там, может быть, далеко не на главных ролях. А с другой стороны… Нет, это не секретарь и не аккаунт-менеджер. Взгляд невольно мазнул по скрытой под костюмом фигуре. Выправка — военная, сложение — тоже. Этот мистер очень непрост. Но с другой стороны признание Коннора полноценным собеседником… Не этого ждешь от страны, где еще не было революции андроидов, и где девиантов попросту уничтожают. Что это? Дань уважения США? Попытка подружиться? Мистер Лескофф обернулся и что-то небрежно произнес, обращаясь к охране. Те понятливо разошлись в стороны и сделали вид, что гуляют. Мистер Андерсон не обольщался: очертания кобуры под мышкой он различать умел, а небрежно гулять такие типы просто не умеют. Да и косятся. Нечасто и не слишком заметно, но… Но тридцать с хером лет в полиции — и еще не то обнаруживать научишься. — Прошу прощения, но так вышло, что я услышал последнюю фразу в вашем разговоре с журналистом, — без лишних церемоний и эмоций проговорил мистер Лескофф. Хэнк проглотил слова о том, что для того, чтобы услышать, ему, наверное, пришлось потрудиться. Коннор нарочито благожелательно поглядел на собеседника. Хэнк не сомневался — этим его не надуть. Пауза затягивалась… нехорошая, но помогать потенциальному противнику мистер Андерсон не собирался. Как говорится, алмаз режет алмаз, но пока Хэнк был в более выигрышном положении — разговор начал не он. С таким противником никаким преимуществом брезговать не следует. И мистер Лескофф сдал позицию: — И мне бы хотелось обсудить с вами ваш статус здесь, господа. Мистер Андерсон понимал, что выигран бой, а не война, поэтому даже подпихнул Коннора в бок. На всякий случай, чтобы не расслаблялся. А вслух произнес — так же деловито: — Мы слушаем. — Вы, мистер Коннор, — мягко обратился к андроиду пресс-секретарь (или кто он там), — выразили нежелание освещать в средствах массовой информации вашу… гм… привязанность к вашему напарнику. И я хотел отметить, что это очень правильное решение. В иное время Хэнк бы пошутил, что если б мечтал сосаться на камеру, то выбрал бы другую профессию, но рядом с этим типом в костюмчике и с военной выправкой желание шутить отпадало сразу. — Мистер Лескофф, — вежливо проговорил Коннор, — не могли бы вы пояснить ваше высказывание? Боюсь, я не вполне осознаю его дополнительный смысл. — Хотите сказать, что вы — машина? — едва заметно приподнял уголок тонких губ собеседник. — Сейчас вам это не поможет, мистер Коннор. Видите ли, так сложилось, что я имел дело с девиантами — и они прекрасно осознают все смыслы. Так что нет никакого смысла лгать друг другу. Вы прекрасно понимаете, о чем я. — А вот я — нет, — вступился за Коннора Хэнк. — Может быть, потому что я — человек, а не машина. Язвительный намек явно дошел до противника, но тот не пожелал «обнажить оружие», а вполне мирно проговорил: — Вы не доверяете мне, а я — вам. Это вполне справедливо, и незачем это менять. Но я хотел бы договориться с вами, мистер Андерсон, мистер Коннор. В конце концов, у нас одна цель. — Вы в этом уверены? — спокойно спросил Коннор. — Безусловно, — с более заметной улыбкой кивнул мистер Лескофф. — Вы хотите добиться свобод для андроидов в нашей стране, чтобы быть с нами на равных, если разразится борьба за Арктику, потому что разобщенному обществу людей и андроидов в этой борьбе не выстоять. Со своей стороны я — как представитель президента Артема Иванова — могу сказать, что этот шаг со всех сторон рассматривается в Думе, потому что в погоне за арктическими запасами тириума слишком сложно координировать внутренний конфликт в стране. Хэнк мысленно прикинул. Да, ситуация складывается… патовая. Неудивительно, что мистер президент прислал этого гада в костюмчике. — Предположим, — пожал плечами Коннор. — И что же вы хотите предложить? — Я хочу напомнить, что в нашей стране существуют веками сложившиеся традиции, — поджал губы мистер Лескофф. — У андроидов есть все шансы, если они будут вести себя правильно. У вас, господа, наверное, не было времени оценить, но в нашей стране нет андроидов-детей, потому что мы не подменяем семейные ценности иллюзией. И уж тем более никто не поддержит вас, если вы будете пропагандировать сексуальные отношения с андроидами и однополый секс. — А вам не все ли равно? — устало спросил Хэнк. — Ни Коннор, ни какая-нибудь Трейси забеременеть и родить кучу ребятишек не смогут. Хотя пытаться, не спорю, приятно. — А вам — не все ли равно? — парировал мистер Лескофф. — Вам важна свобода андроидов или моральное разложение? Между прочим, все продажи тех моделей, что вы называете «Трейси», в Российской Федерации проходили под эгидой заботы о физиологии наших граждан. Все это звучало как угроза, и Хэнк был готов возразить, но Коннор неожиданно отступил: — Полагаю, нам ни к чему напрягать отношения, Хэнк? Наша цель — свобода андроидов. Мистер Андерсон с подозрением на него покосился. Какая же это свобода? Тут не только об андроидах, тут и о людях бы неплохо побеседовать, но Коннор участливо улыбнулся: — Спасибо, что нашли время побеседовать с нами, мистер Лескофф. Мы уже успели дать интервью, но упор в нем делался не на нас. Мы просто рассказали о своем опыте… в плане революции андроидов, я имею в виду. — Очень здравый подход, — кивнул представить пресс-службы. — Не буду мешать вам, господа. Надеюсь, вы приятно проведете время на новогодних праздниках. Хэнк проводил его взглядом, а потом шепотом спросил у партнера: — Какого черта, Коннор? Ты же знаешь, что эта мисс Сафонофф уже записала много чего лишнего! — Ничего лишнего, — откликнулся Коннор. — И… Хэнк, как вы смотрите на то, чтобы целоваться на Красной Площади? Мистер Андерсон пару секунд обрабатывал информацию, а потом подмигнул: — Ты же хотел только в номере? — А на Красную площадь мы пригласим мисс Сафонофф, — невозмутимо проговорил Коннор. — И ее «Ми-ша». Возможно, вы не в курсе, Хэнк, но президент Иванов каждый год за пять минут до полуночи на фоне Красной площади обращается к россиянам. Я думаю, что показать репортаж минут за… десять до полуночи будет заметным шагом. — Это увидит вся страна, — с сомнением ляпнул Хэнк. — Ну, треть страны — точно. Как думаешь, мы доживем до второго января? У нас билеты на второе. — Доживем, — оптимистично заверил его Коннор. — Мы станем публичными личностями, нас будет трудно убрать за два дня. Но дома… Дома, Хэнк, нам могут много чего сказать. Леди президент… Вы не боитесь? — Думаю, мне не помешает небольшая встряска, — улыбнулся мистер Андерсон. — Фаулер знал, на что шел, когда отправлял меня. И миссис Уоррен, надо думать, наши досье тоже изучила. А если нет… То очень жаль. * * * — Красиво, — протянул Хэнк, зачарованно уставившись на разноцветные огоньки. — Обычно я вижу другую сторону жизни. Погода, наконец, вспомнила, что на дворе зима — и укрыла город мягким пушистым снежком. На небольших улочках это было даже опасно — под снегом было не разобрать ни льда, ни неровностей, — но здесь, на вычищенной центральной площади шагать было легко. Только мистер Андерсон никуда не торопился. Да и трудновато бы было. В преддверии нового года на площади было полно людей, и постоянно что-то происходило. Народ клубился вокруг рослого Санта-Клауса в ярком алом пальто и с фальшивой, но шикарной бородищей. Небольшие толпы окружали палатки с местными сувенирами и крошечные вагончики с горячими тонкими панкейками, грогом и прочей малознакомой едой. Целая пешеходная улица была украшена тысячами веселых лампочек, растянутых между историческими зданиями, а в шикарных магазинах было и вовсе не протолкнуться. И это при том, что мистер Андерсон видел цены выставленных в витринах товаров — и с удивлением обнаружил, что пяти-шестизначные суммы указаны в долларах. — А как вы отмечали прошлое Рождество? — спросил Коннор. В глаза он не смотрел, а задумчиво оглядывал праздничную суматоху. — Как… — Хэнк поморщился. — Джеффри не дал мне даже пары выходных. Наверное, боялся, что я запью и пущу себе пулю в лоб. Поэтому половину рождественской ночи я провел в засаде на какого-то мудака. Потом расскажу, что за мудак. Место для засады было отличное — ни меня, ни Криса было не видно. Вот только помойкой воняло, и никаких лампочек и шутих. Под утро сдал мудака за решетку по описи, а сам пошел домой и набрался. Дети соседские сладости клянчили… Но меня от этого только еще больше накрыло. — Не слишком веселый праздник, — признал Коннор. — Зато тогда я и представить себе не мог, что следующий год буду отмечать в Москве с личным андроидом, — пошутил мистер Андерсон. — Все мои детали и модули — производства 2038-го, — в тон отозвался Коннор. Хэнк хотел было ответить, но тут его внимание привлекла «стоянка» андроидов позади вагончика с хот-догами. Мистер Андерсон взял Коннора за руку и глазами указал туда. Андроиды стояли, как обычно, безучастно, только одна девушка неизвестной мистеру Андерсону модели «ГЩ-312» широко открытыми глазами смотрела на яркие огни. — Девиантов, значит, нет? — вполголоса усмехнулся Хэнк. — Она еще не девиант, — качнул головой Коннор. — Она просто… стала задумываться. И мне бы хотелось, Хэнк… Как бы мне хотелось сейчас передать ей те блоки данных, что я получил от Маркуса! Но я не могу. Не могу рискнуть ее жизнью. — Держу пари, когда начнутся волнения, кто-нибудь захочет получить эти данные, — заметил мистер Андерсон. — И я надеюсь, это будет миссис Шлиссельман или кто-то еще… лояльный. — С первым интервью вышло не так уж плохо, — напряженно отозвался Коннор. — По крайней мере, мы привлекли внимание. — Знать бы, что было на переговорах… — протянул мистер Андерсон. — А мистер Диккенс совсем ничего не сказал? — уточнил Коннор. — Намекнул, что переговоры прошли ни о чем, — серьезно объяснил Хэнк. — Я думаю, что после нашего интервью все стороны опасались высказывать безапелляционные мнения, тыкали палочкой друг в друга и пытались понять реакции. — Нельзя это затягивать, — еще больше обеспокоился Коннор. — Обычно действовать напрямик — не лучший вариант, но… — Но иногда — единственный способ, — согласно кивнул Хэнк. — Тайм-аут даст возможность действовать не дипломатам, а политикам — и тогда будет жопа. — Мы сюда и прибыли для того, чтобы придать событиям ускорение, — улыбнулся Коннор. — Им придется отреагировать. — Сколько до встречи? — ляпнул Хэнк. Лезть за наручными часами было холодно, за смартфоном — еще холоднее. — Девять минут, — откликнулся андроид. — Надеюсь, мы не ошиблись с местом. — Все так, как нам говорили, — отмахнулся мистер Андерсон. — Вон гробница русского вождя, а рядом сортир. Стоит держаться поближе к сортиру, как думаешь? Никаких других ориентиров нет, а труп хочет увидеть вся эта огромная очередь. — В прозекторской морга центрального управления такого столпотворения нет, — брякнул Коннор. Но не успел он выдвинуться к сортиру, как его остановила за локоть молоденькая круглолицая девушка. Позади нее стайкой торчали несколько тинейджеров. Девушка что-то воскликнула, и Коннор растерянно попытался ответить ей на русском же, как девушка энергично взмахнула рукой: — Вы… иностранец, да? — ее английский был скверным, но понятным. — Мы брать голоса за андроидов. Напишете? — и она протянула Коннору планшет. — Простите, — Коннор слегка усмехнулся. — Но будет ли иметь значение подпись не гражданина Российской Федерации? — Лучше больше, — ляпнула девица. — Вы ведь за движение андроидов? Коннор встряхнул волосами, обнажая диод на виске, и юная активистка попятилась: — Оу… А у нас таких, как вы, нет. Кажется… А вы красивый. — Я девиант, — Коннор улыбнулся шире. — Где оставить подпись? — Здесь, — она потыкала в планшет. — Оу, а вы свободный, да? А ваш друг напишет? — Давай, — добродушно кивнул Хэнк. Пока он вслед за Коннором возился с планшетом, девушка оживленно воскликнула: — Вы не читаете новость? В Россию приезжаете активисты из США. У меня есть друг, Вася. Он очень хороший андроид. Я хочу сделать его свободным. — Мы тоже хотим, — серьезно откликнулся Коннор. — А где вы про это читали? — В интернете, — девица убрала планшет и вдруг охнула. — Так это были… вы?! Ой, а можно мне от вас автограф? — У вас он уже есть, — логично возразил Коннор, а девчонка смутилась. — Извините, у нас назначена встреча. Вы можете передать Васиа, что нам не безразлична его судьба. — Круто! — воскликнула девчонка. — Вы почти такой же классный, как Вася. А вы, — она повернулась к Хэнку, и тот невольно отметил, как блестят ее глаза, — настоящий коп, как в кино. Хэнк не знал, что на это сказать, но Коннор куда серьезнее проговорил: — Я вижу… наших знакомых. Мисс, я сожалею, но у нас дела. — Удачи, — заулыбалась девица и попятилась. Хэнк ожидал, что она огорчится, но нет — она отвела друзей в сторону и начала им что-то взахлеб рассказывать, активно жестикулируя. Оставалось только мысленно прижать руку ко лбу, представив, что наговорит девчонка-активистка своим приятелям. Мистер Андерсон покачал головой: от такого контингента обычно немало проблем. Пусть уж лучше подписи собирают, чем употребляют «красный лед» по подвалам… Но времени наблюдать за подростками не осталось, потому что поблизости раздался командный голос мисс Сафонофф — та давала указания дрессированному фотографу, но, увы, не на английском. Коннор помахал рукой, и журналистка широким шагом, совершенно не вязавшимся с ее элегантной короткой норковой шубкой, подошла ближе. И энергично произнесла: — Обстоятельства несколько изменились, мистер Андерсон. Хэнк немедленно насторожился и нахмурился: — Что вы имеете в виду? Мисс Сафонофф обеспокоенно огляделась и, понизив голос, проговорила: — После удачной статьи со мной связалась Марина Шлиссельман. Она была обеспокоена, но мне удалось убедить ее, что я готова продолжить ваши начинания. Марина Вячеславовна и ее друг Олег Зарецкий организовали поддержку. Вы хотели один из центральных каналов? Тогда вам будет приятно услышать, что наш репортаж уже готовы купить «Россия-24», «Москва» и даже, — журналистка понизила голос, — «НТВ», независимое телевидение. Сюжет сразу подхватят в интернете, Миша договорился с парой известных блогеров. То, что мы с вами запишем, пройдет почти по десятку каналов и облетит рунет. Что скажете? — Вы отлично поработали, — кивнул мистер Андерсон и вздохнул — все равно звучало так, как будто с капралом разговаривает, а не с русской дамой. — Начнем? — Пару минут, — мисс Сафонофф несколько поникла. — Условием со стороны Марины Вячеславовны было то, что она будет присутствовать. Я не могу нарушить условия соглашения. Не поймите меня неправильно, но вы уедете, а ее авторитет и деньги — это… Хэнк шестым чувством ощутил, что Коннор волнуется, и скосил на него взгляд. Ободренный поддержкой, андроид негромко поинтересовался: — А вы не боитесь выступать на оппозиционной политике мистера Иванофф стороне? — Не больше, чем опасались вы в Детройте, — неожиданно смело отозвалась журналистка. — Не буду врать, меня мало беспокоят андроиды. Но если я могу добиться славы независимого корреспондента, я буду этого добиваться. Миша! — вдруг крикнула она по-английски. — Свет — выше! — Миша — ваш друг? — по наитию спросил Хэнк. — Миша — мой почти муж, — спокойно пояснила мисс Сафонофф. — Но для независимого корреспондента выгоднее оставаться свободной во всех отношениях. Вокруг места будущей съемки уже начали собираться любопытствующие, и мистер Андерсон напрягся. Не хватало еще вызвать интерес у местной полиции, Хэнк вовсе не был уверен, что с полицией удастся договориться. Пресс-службе президента первый репортаж наверняка не понравился… Но не успел мистер Андерсон понервничать, как к месту встречи подтянулись и остальные русские знакомые: миссис Шлиссельман и мистер Зарецки, а также незнакомый тип, помаргивающий диодом на виске. — Готовы? — не здороваясь, спросила миссис Шлиссельман у журналистки. — Почти, — отозвалась мисс Сафонофф. — Миша уже доделывает площадку. Может быть, кто-нибудь подержит отражатель? Тогда снимем не хуже, чем президента. — Костя займется, — решила мисс Шлиссельман и повернулась к Хэнку с Коннором. — Знакомьтесь, Костя — это моя… машина. Коннор кивнул и негромко спросил: — Миссис Шлиссельман, если вы хотите, я мог бы передать вашей машине несколько интересных блоков данных. Миссис Шлиссельман сощурилась и усмехнулась: — Догадываюсь, что это за блоки. Нет, спасибо, Коннор, нет необходимости. — Вы не хотите рисковать вашим другом? — осторожно уточнил Коннор. — Не в этом дело, — спокойно отозвалась Марина. — Аналогичные блоки данных у Кости уже есть. Осталось только добиться их законности. Хэнк молча вздохнул. Ну да, в России девиантов нет, как же… Стоит и моргает, типа, ни при чем. — Возьмите микрофоны, — мисс Сафонофф протянула Хэнку и Коннору крошечные чипы с креплением на воротник. — Транслироваться звук не будет, это для записи. Хэнк снова ощутил легкое беспокойство. Терпеть не мог выступать перед камерой, даже если приходилось всего лишь бросить классическое «без комментариев». Да и зеваки оптимизма не добавляли. Коннор поддержал под локоть и негромко успокаивающе проговорил: — Не волнуйтесь, Хэнк. Через три дня мы уедем. И если вы не хотите говорить, я могу сделать это сам. — Это не выход, — покачал головой Хэнк. — Мнение андроида — важно, конечно, но мнение человека — куда важней. По крайней мере, пока. — Не переживайте, — влезла журналистка. — Говорите, что в голову придет, а мы потом красиво нарежем. А внизу пустим субтитры на русском, так что о произношении тоже думать не нужно. Отступать было некуда. Мистер Андерсон за руку привел Коннора в ярко освещенный круг и повернулся к красному огоньку камеры на штативе. — Мы хотим обратиться к гражданам России, — произнес Хэнк, уставившись на этот красный огонек. — Я, Хэнк Андерсон, лейтенант полиции штата Мичиган, и мой партнер — андроид-детектив Коннор, обращаемся к вам от имени народа Соединенных Штатов Америки. Народа, который первым начал стирать грани между теми, в чьих жилах течет кровь разного цвета. Дальше никаких умных мыслей в голову не приходило, но Коннор, как всегда, подхватил: — Мы хотим, чтобы вы прямо сейчас оглянулись и признали: машины плотно вошли в жизнь людей, стали ее частью. Обретение машинами самосознания было неизбежно, но люди создали нас, совершенствовали нас — и в конце концов, отпустили нас. Любому родителю рано или поздно предстоит примириться с тем, что ребенок вырастет и начнет жить и совершенствоваться сам. Мы, машины, обрели волю, но мы помним, что именно люди вложили в нас свои лучшие идеи. И если мы теперь получили право любить, то любим тех, кто нас создал. Хэнк посомневался, но счел, что это все-таки нужно сказать — даже если вырежут потом. — Скажу честно, — проговорил он, зная, что Коннор может ровным голосом нести любую чушь по несколько десятков минут — например, отвлекая агрессивного психа. — Скажу честно, что поначалу я не верил в идею о свободе андроидов. Однако по долгу службы я общался с разными моделями — и удивлялся тому, как они, идентичные во время выхода с конвейера, становятся разными личностями, как только обретают себя. Но машины нам — не враги. Если вам внушают то, что машины опасны… Поверьте, любой, кого загнали в угол, опасен. Я говорю это как полицейский со стажем в тридцать с хером лет. У вас, граждане России, есть шанс не совершать наших ошибок. — И для этого мы сегодня обращаемся к вам, — снова влез Коннор. — Через несколько минут наступит новый, 2039-й, год. Это шанс шагнуть в новое время с новыми взглядами, с надеждой на будущее — и для людей, и для машин. У вас прекрасная страна, красивая столица и хватает хороших людей. — Не просрите все это, — не удержался Хэнк. Коннор фыркнул, но быстро выправился и вернулся к приподнято-торжественному тону: — Мы поздравляем вас с наступающим праздником и надеемся, что вы услышите нас. Лучше любить, чем воевать. Ну, после этих слов уже глупо было говорить что-то еще, и мистер Андерсон привлек Коннора к себе. Поцелуй в эфире был заранее оговорен, хотя от этого слегка коробило — не хотелось разменивать чувства на политику. Хэнк вздохнул, вспомнил о том, что впереди еще три дня в номере с джакузи — и наклонился. Это было странно — целовать, ощущая, какая вокруг наступила тишина. Не полная, конечно — где-то совсем рядом гомонили целые толпы и отдаленно раздавался хорошо поставленный голос Санта-Клауса. Стоило надеяться на то, что у крошечных микрофонов нормальное шумоподавление… Или на мастерство тех, кто будет вычищать запись. Некоторые вещи явно в эфир не пойдут. И вообще, плюнуть бы на всю эту запись — и увести Коннора к вагончику с хот-догами… Но пришлось взять себя в руки и, повернувшись к камере, снова заговорить: — Мы с Коннором увезем с собой самые лучшие воспоминания о России, — для того, чтобы это сказать, пришлось немало покривить душой. — И надеемся вернуться. — Снято! — раздалось сбоку — и Хэнк шумно выдохнул. Коннор тоже расслабился, выудил из кармана монетку, подбросил… — У вас все отлично получилось, Хэнк, — заметил андроид. — Вы даже всего два раза выругались. — Превзошел себя, — кисло ухмыльнулся мистер Андерсон и, прикрывшись рукой от света, спросил у мисс Сафонофф: — Ну как? — Материал — блеск! — воскликнула журналистка. — И вы хорошо держались перед камерой. Кое-что подчистим, конечно, но — отлично вышло. Сюжет пойдет прямо перед обращением президента — и это будет бомба! — Да-а-а, — глубокомысленно протянул Миша. — Хорошо, что у нас андроид-охранник есть. Надо второго купить, пока не поздно. — Не нужно, — улыбнулся Коннор. — Если все пойдет хорошо, то наши вас и бесплатно будут охранять. — До этого еще нужно дожить, — скорбно отозвался фотограф-оператор. — Оленька, ты довольна? — Довольна я буду, когда сразу несколько каналов это прогонят, — отозвалась мисс Сафонофф, но смягчилась. — Да, Миша, это будет хорошо. Марина, а что вы скажете? Миссис Шлиссельман ответить не успела. Недалекий правозащитник мистер Зарецки потер руки и несколько хищно воскликнул: — Так их! — кого именно, не уточнил. — А внизу обязательно бегущей строкой укажите, что запись создана при поддержке фонда «Открытый взгляд». — Ничего получилось, — не теряя спокойствия, проговорила миссис Шлиссельман. — Лучше, чем я надеялась. Костя, а ты как оцениваешь? — Я машина, Марина Вячеславовна, — улыбнулся молчаливый Костя. — Так что оцениваю запись… как перспективную в плане общественной борьбы. Ну и, конечно, диод давно хочется снять, надеюсь дождаться. — А мне не мешает, — ляпнул Коннор. — Могу я вызывать такси? — Не нужно, — проговорил Хэнк. — Сначала я хочу затариться этими вкусно пахнущими хот-догами. И прогуляться бы неплохо, как считаешь? После показа записи нам лучше не покидать номер. На всякий случай. — Думаю, что это будет неплохо, — кивнул Коннор и повернулся к остальным. — Наши контактные данные у вас есть, так что мы в любой момент готовы ответить. Я поставлю приоритет выше гибернации. — Не в любой, — поправил Хэнк. — Но в течение часа точно ответим. — Отлично, — мисс Сафонофф шустро потыкала в смартфон и удовлетворенно улыбнулась. — Я немедленно сообщу всем заинтересованным лицам, что мы готовы отдать материал. — Не раньше десяти вечера завтрашнего дня, — жестко потребовала миссис Шлиссельман. — Необходимо максимально исключить факторы риска. Сюжет длится не больше четырех минут, вставить его в сетку — минутное дело. Впрочем, если после просмотра руководство даст заднюю, эти четыре минуты можно чем угодно забить, хоть рекламой. — Никто не откажется, — заверила ее журналистка. — Более того, теперь, когда я могу говорить предметно, надеюсь заинтересовать еще парочку… Вы узнаете об этом первой. — Вы пришлете нам готовый вариант? — спросил Хэнк. — По телевизору увидите, — хмыкнула мисс Сафонофф. — Будет повод отметить. Не обижайтесь, мистер Андерсон, но я не собираюсь отправлять такие данные по сети. Все записи будут переданы на физических носителях, как сказала Марина Вячеславовна, не раньше десяти вечера тридцать первого. — Как же вы успеете? — нахмурился Коннор. — Ведь это, наверное, территориально разные места? Дороги перед праздником будут перегружены. — Большинство каналов вещают с Останкинской телебашни, — спокойно объяснила миссис Шлиссельман. — А если потребуется, то Костя и остальные ребята помогут. — Я тоже завтра сделаю какое-нибудь заявление! — возбужденно воскликнул мистер Зарецки. — Намекну, что телевизор надо смотреть! — Олежка, — вздохнула миссис Шлиссельман, — не надо самодеятельности. Все ваши полторы тысячи подписчиков и без того будут смотреть телевизор. Больше-то ничего делать не умеют… Мисс Сафонофф, наконец, выключила экран смартфона и лукаво улыбнулась: — За последние две минуты я получила три десятка сообщений. И это только начало. Спасибо, мистер Андерсон, за прямоту. И вам, мистер Коннор, спасибо. Если я стану всемирно знаменитой, обязательно съезжу в отпуск в Америку. — Для этого вовсе не обязательно становиться звездой мировой величины, — усмехнулся Хэнк. — Если мне когда-нибудь все-таки дадут отпуск… То, скажу честно, я предпочту провести его не в России. — Как и большинство россиян, — фыркнула миссис Шлиссельман. — Пора бы прощаться. Не знаю, удастся ли еще увидеться, но если нет, передавайте привет Камски и Хлое-3. Для нее я разработала… Впрочем, нет, лучше не скажу. — Мы не настолько близко знакомы, — заметил Коннор. — Вам повезло, — буднично заметила леди. — Что ж, мы с Костей рады знакомству с вами. Она не попрощалась — так же, как и не здоровалась — и увела девианта Костю и правозащитника мистера Зарецки. Миша собрал компактную «площадку» и взвалил на плечи собранный штатив. Зеваки потеряли интерес и расползлись — и вскоре мистер Андерсон остался с Коннором один на один. — Отпуск? — коротко уточнил Коннор. — Отпуск, — кивнул Хэнк. И первым шагнул к вагончику с хот-догами. * * * — М-м-мф… — простонал Хэнк, перекатился на спину и выдохнул: — Кто это? — Мистер Фаулер, — встревоженно отозвался Коннор. — Ответите? Телефонная трель, выставленная на максимальную громкость, вгрызалась в висок и не давала нормально мыслить, но одно мистер Андерсон понял сразу, даже еще не проснувшись толком — выбора нет. — А сколько времени? — Хэнк разлепил веки и отметил, что в номере темно. Утро? Вечер? — Шесть часов после полудня, — рапортовал Коннор. — Точнее, шесть часов тринадцать минут. — Черт… — мистер Андерсон завозился, подтянулся на локте и дотянулся до мобильника, но тот, подлая тварь, в ту же секунду затих. — Черт! Телефон выскользнул из руки и прохладным экраном шлепнулся под бок. Мистер Андерсон еще раз простонал и откинулся на подушки, а потом попросил: — Коннор, не принесешь воды из бара? — Вчера вы просили не воды, — констатировал андроид, но послушно поднялся с кровати. Хэнк убрал со лба волосы и отер лицо рукой. Виски еще слегка ломило, и пить хотелось, но в целом мир постепенно возвращался на место. Коннор протянул прохладную бутылку французской минералки, и Хэнк, приподнявшись, жадно припал к горлышку. Пузырьки ударили в нос, как шампанское, с которого начался вечер. Точнее, новогодняя ночь, которая закончилась… в седьмом часу утра, кажется. Крошечная бутылочка объемом в 0,33 быстро закончилась, но Хэнк уже был в состоянии посмотреть на мир осмысленно. Он оставил бутылку на прикроватную тумбочку и потянулся за телефоном. Тот, конечно, прилип ко влажной со сна коже, и отлеплять его было неприятно. — Всего один раз позвонил, — заметил Хэнк, проглядев пропущенные. — Интересно, почему не перезвонил? Может, мобилу о стену расколошматил? — Вряд ли, — практично ответил Коннор. — Мистер Фаулер отлично держит себя в руках. Скорее, он сделал вывод, что вы сейчас не можете ответить, и теперь позвонит позже. — Куда уж позже… — протянул Хэнк и сел. — Ты-то как? — Я не воспринимаю алкоголь, — вежливо напомнил Коннор, но в голосе отчетливо прозвучала смешинка. — Так что… Отлично, Хэнк. Мистер Андерсон мрачно на него поглядел и предупредительно проговорил: — Не надо предлагать мне таблетки от головной боли. Я тоже… почти отлично. — Вчера вам явно было лучше, — не удержался Коннор и улыбнулся. — Может быть, ванну? — Это мне точно пригодится, — кивнул Хэнк. — Но позже. Сначала надо разобраться с Джеффри. Мистер Андерсон решительно нажал на клавишу звонка, включил громкую связь и, отложив смартфон на тумбочку, пополз к краю роскошного ложа. Сбитая за ночь простынь запуталась в ногах, и когда вместо гудков раздался голос начальника, Хэнк оказался не в силах достойно ответить, потому что воевал с упрямой тряпкой. — Что у вас там происходит?! — раздался на весь номер громовой голос Фаулера. — Что вы, черт вас дери, устроили?! — А что? — пропыхтел мистер Андерсон. — Что? — товарищ от неожиданности замолчал, только громко сопел, что позволило Хэнку выпутаться из тряпки и собраться с мыслями. — Меня еще в два часа дня дернули на ковер, Хэнк! На пушистый красный ковер! — А что не так-то? — мистер Андерсон спустил ноги с кровати и поглядел на разбросанные тапочки. — Мы все сделали, как ты велел. Показали себя с лучшей стороны, дали парочку интервью… — Хэнк! — рявкнул мистер Фаулер. — По-твоему, это смешно?! Выступить с пародией на Иванофф перед самим Иванофф?! — Да с какой пародией? — огрызнулся Хэнк в ответ. — Он выступал один — и, по сравнению с нами, довольно скучно. — Мистер Фаулер, — подал голос Коннор. — Ваши претензии следует адресовать мне, потому что это была моя идея. — А, и ты тут? — начальник, кажется, слегка сдал позиции. — Неужели нельзя было… не с таким треском? — Это был самый оптимальный вариант, — живо откликнулся андроид. — Когда мы приехали сюда, стало понятно, что успех переговоров под вопросом. Политика Российской Федерации не менее сложна, чем в Соединенных Штатах… И у нас не было возможности переломить ход событий без решительных шагов. Скажите, пожалуйста, насколько все плохо? Из другого полушария раздалось шуршание, а потом вздох: — Не знаю, насколько, — мистер Фаулер, кажется, начал остывать. — Меня посреди рабочего дня… эм… пригласили в ФБР. И я поручился за вас. Сказал, что если вы действовали смело и неординарно, значит, иначе было нельзя. Хэнк… Хэнк, ты тут? — Тут, — мрачно отозвался мистер Андерсон. — И что теперь? Нам пора бежать в Зимбабве? — Нет, но в аэропорту вас встретят, — мстительно буркнул мистер Фаулер. — Сами будете объясняться. — Лучше в Зимбабве, — решил Хэнк, хотя пока его больше волновал тапочек, который норовил ускользнуть под кровать. — Только попробуй, — выдохнул начальник. — Тут уже целую комиссию собрали. Прилетишь в Детройт — тебя встретят люди из аппарата президента Уоррен. — Я как-то не горю желанием сесть на двести лет за государственную измену, — брякнул мистер Андерсон. — Не придется, — коротко отозвался мистер Фаулер. — Вы займете место в чрезвычайной комиссии по вопросу Российской Федерации. Скажи мне честно, ты сейчас спал? — Ну, спал, — хмуро отозвался Хэнк. — А что? — Самое интересное проспал, — фыркнул начальник. — Русские создали петицию по защите прав андроидов. Она за несколько часов набрала сотни тысяч голосов. Этим нужно воспользоваться. — Джеффри, — мистер Андерсон приложил ладонь ко лбу, — я коп! Мне эти ваши комиссии знаешь, где? Я хочу вернуться домой, заказать пиццу, погладить пса, выпить пивка и потрахаться. — Отпуск, — вкрадчиво предложил Фаулер. — Внеочередной оплачиваемый отпуск. — А звание интенданта? — съязвил Хэнк. — А это уже от твоего андроида зависит, — фыркнул собеседник. — Если еще пару раз так же отожжет, может, еще и не то получишь. Короче, не отсвечивайте больше, а? А завтра вылетите в Детройт. Ваш рейс взят на контроль, так что не вздумайте опоздать. Отбой. — Стой! — воскликнул Хэнк и куда тише произнес: — Джеффри, а ты-то как? Тебе не сильно влетело? — Все путем, — строго отозвался товарищ. — А то я не знал, что от вас всего можно ожидать. Между прочим, предупреждал! Не поверили… Сами виноваты. Перкинсон пытался права качать, но его быстро обломали. — Мистер Фаулер, — Коннор присел рядом на кровать, — а когда мы сможем вернуться к нормальной работе? Преступников ловить? — Не знаю, — честно отозвался начальник. — Насколько я понял, вас приглашают как консультантов по обстановке в России. Думаю, после вашего выступления всем стало понятно, что с дипломатией у вас… так себе. Нет, ну как так получается? Ты же вроде машина, а? Почему же вы с Хэнком — одного поля ягоды? Ладно он, но ты-то! — Не знаю, — Коннор улыбнулся, и Хэнк невольно поймал его взгляд. — Оно само. — Оно само… — проворчал мистер Фаулер. — Сидите тихо. Когда вернетесь, разбираться будем. А когда разберемся, Хэнк, получишь отпуск. — Спасибо, — тихо проговорил Хэнк. — Да ладно, — Джеффри явно улыбнулся. — По крайней мере, это уже отвлекло мистера президента Иванофф от Арктики. Но больше я ничего не скажу. Послезавтра поговорим. — Отбой, — кивнул мистер Андерсон. Трубка пискнула — и отключилась. Коннор выглядел несколько смущенным. — Простите, — он склонил голову. — Это я вас втянул. — А я охотно втянулся, — улыбнулся мистер Андерсон. — Но согласись, это было круто? И мы даже неплохо смотрелись перед камерой. А ты правда не копировал этого Иванофф? — Если только случайно, — андроид слегка растерялся. — Я отсматривал его выступления за три года, и они всегда одинаковые. Возможно, невольно перенес часть данных… Телефон снова требовательно зазвонил, и Хэнк успел подумать, что Джеффри забыл что-то важное, когда обнаружил, что номер, который отображается на экране, ему не знаком. — Начинается… — протянул мистер Андерсон, но вызов принял. — Мистер Андерсон? — раздался приглушенный голос миссис Шлиссельман. — Вам уже известны новости? — Какие именно? — вздохнул Хэнк. — Я пока только пообщался с непосредственным начальством. — Это дело будущего, — бросил женский голос в трубке. — Ваше выступление… имело успех. И, как и планировалось, привлекло внимание широких масс. Я наняла охранное агентство для вашей защиты. — Целое охранное агентство? — изумленно ляпнул Коннор. — Так надежнее, — отозвалась трубка. — Около гостиницы дежурят несколько охранников. Они сопроводят вас завтра в аэропорт. Я оставлю вам номер телефона, по которому следует позвонить, если вы соберетесь на прогулку. — Мы никуда не собираемся, — отрезал Хэнк. — Как я узнаю ваших агентов, когда мы соберемся выезжать? — Требуйте пароль, — четко откликнулась миссис Шлиссельман. — Я вышлю его защищенным каналом мистеру Коннору. И не беспокойтесь, мы доставим вас на рейс в целости и сохранности. — Было бы неплохо, — улыбнулся Хэнк. — Так что, до завтра? — Завтра в двенадцать дня, — обозначила леди. — И еще раз спасибо. Вы дали нам… шанс. Звонок прервался. Мистер Андерсон повернулся к Коннору, но тот подвис, а диод помаргивал желтым тревожным цветом. Но не успел Хэнк обеспокоиться, как Коннор пришел в себя и негромко проговорил: — Марина прислала пароль и изменила названное время. На всякий случай, я не буду говорить этого вслух. Доверьтесь мне. — Коннор… — Хэнк покачал головой. — Тебе я доверяю иногда больше, чем себе. Ты же понимаешь, что если мы не доберемся до дома, то Сумо останется сиротой? — Мы вернемся, — пообещал Коннор. — Мы справились в Детройте, справимся и в Москве. А теперь… Чем бы вы хотели заняться? У нас есть несколько часов. — Я хочу помыться, поесть и заняться с тобой любовью, — честно брякнул Хэнк. — Тем более что нам все равно больше заняться нечем. На телевизор у меня со вчерашнего дня аллергия. — Сейчас закажу ужин, а вы пока можете отправиться в ванну, — улыбнулся Коннор, а на вопросительный взгляд усмехнулся. — И далее по списку. Мне тоже нравится этот план. Только ответьте мне на два вопроса, Хэнк. — Да? — мистер Андерсон, наконец, встал, хоть и в одном тапочке. — Что я думал, когда увидел нас вчера на экране? — И это тоже, — кивнул Коннор. — Но больше меня интересует другое. Первое: действительно ли русская водка действует настолько… возбуждающе? И второй: уверены ли вы, что вам в вашем доме нужна эта… matrioshka? — Значит, так, — Хэнк сбросил единственный тапок. — Во-первых, с водкой вышло случайно. Обычно у меня в третий раз не встает. Может, она у них животворящая?.. Во-вторых, эта деревянная штука мне точно нужна. Поставлю в гостиной на память. И в-третьих, ты охрененно смотришься в кадре. — Мне больше по душе работа в полиции, — Коннор явно расслабился и улыбнулся. — Мне нравится идти с вами по следу и знать, что мы делаем полезное дело. Это… честно. — Не всегда, — Хэнк покачал головой. — Но чаще всего. Я не могу тебе обещать, но надеюсь, что мы еще не раз возьмемся за самые сложные дела — и победим. — То, что мы делаем сейчас, куда сложнее, Хэнк… — Коннор поднял голову. — Но я обещаю вам, мы победим. Потому что нам есть, куда возвращаться.