Королевство

— Мы закрыты, — сказал Дилюк, не оборачиваясь. Он был единственным, кто мог почувствовать присутствие Кэйи, который с годами научился передвигаться совершенно бесшумно. Такое приветствие… назовем это приятельской шуткой. — Как жаль, весь день сегодня мечтал пропустить стаканчик в своей любимой таверне, — театрально вздохнул Кэйя, садясь на высокий стул. — Что бы тебе помешало? У вас, рыцарей, вроде бы принято выпивать на работе. Я вижу рыцарей в таверне чаще, чем в городе. — Были кое-какие дела. Но пока это секрет. Джинн бы очень не хотела, чтобы ты знал, что какой-то чокнутый Фатуи бегает по городу и уже успел довести монашек до белого каления. Я бы отнесся к этому серьезнее, ведь ее сестра пастор, — Кэйя хмыкнул. — При чем тут церковь? — Его интересует Барбатос, если кратко. Кэйя взял одну из оставленных на столе бутылок и, перегнувшись через стойку, добыл чистый стакан. Как и ожидалось, Дилюк всегда содержал свои вещи в идеальном порядке. — Тогда он ищет его в неправильном месте. Кэйя пожал плечами. — Хочешь дать ему подсказку? — Так ты весь день развлекал Фатуи? Похвальное использование ресурсов. — Скорее, это я развлекался. Показал ему красоты утеса Звездоловов и знаменитое дерево. — Он же не собирается раскапывать корни? — Нет, эту часть легенды я опустил. Барбатос точно спустится с небес, если кто-то выкопает его любимое дерево. Дилюк наконец повернулся к нему, оторвавшись от наведения порядка в и так идеальном строе бутылок. Когда его взгляд упал на стакан, он слегка вздохнул. Он налил себе виноградного сока, как и каждый раз, когда у них случались эти милые маленькие разговоры ни о чем. По теории Кэйи — чтобы не так сильно скрипеть зубами. — Зачем Фатуи понадобился Барбатос? Они уже забрали его Сердце Бога. Кэйя щелкнул пальцами. — Вот это правильный вопрос. Из этого парня слова не вытянешь, если только речь не идет об архонтах или битвах. Возможно, он хочет убить его? — Довольно дерзко даже для Фатуи. Нужно быть полным идиотом, чтобы считать, что сила божества может быть сравнима с силой человека, пусть и с Глазом Бога… и Глазом Порчи. — Это рабочая версия. — Хватит о Фатуи, — вдруг заявил Дилюк, как будто бы не понимал, что это единственное, ради чего Кэйя пришел сегодня к нему. Разве что у него есть дело поинтереснее? — Когда ты наконец перестанешь носить это пушистое убожество? — Что? — Кэйя подавился смешком. Это какая-то новая тактика, попытка вывести его из себя и прекратить их редкие встречи? Кэйя думал, что они смогли наладить контакт, после всего, что было. Лицо Дилюка выглядело абсолютно спокойным. Ни намека на раздражение или насмешку. — Это… Разве это не делает меня привлекательнее? — Кого вообще кусок меха сделает привлекательнее? — Шестьсот лет назад это было частью рыцарской униформы, — Кэйя усмехнулся, надеясь, что Дилюк вернется к своему привычному стилю поведения, а именно, безграничному осуждению рыцарства и всего, что с ними связано. — Поверить не могу, — Дилюк сделал театральную паузу и немного понизил голос, — ты носишь это… чтобы нравиться женщинам? — Дилюк, — у этой тайны могло быть только одно решение. Кэйя выпутал у него из рук стакан и принюхался. — С каких пор ты пьешь что-то крепче виноградного сока? — Ни с каких. Дилюк взял стакан и повертел его в руках. Потом принюхался. — Я уверен, что наливал виноградный сок. К его чести, у него была отличная стойкость к алкоголю. Никто бы не смог заметить, что Дилюк пьян, только такой зоркий Кэйя. Технически, Дилюк был не пьянее его самого, вряд ли это могло помешать им вести дела. Но, действительно, кого волнуют Фатуи, когда перед Кэйей настолько редкое зрелище? Он перепрыгнул через стойку («Отвратительно», — прокомментировал Дилюк) и налил в стакан сока из той же бочки. Принюхался. Ничем необычным не пахло. Пожав плечами, он выпил весь стакан. Это было отвратительно. Кто вообще пьет виноградный сок, когда из него можно делать вино? Дилюк взял чистый стакан и налил сока до краев. Кэйя был готов поклясться, что это обычный сок. Потом он залпом выпил его, и вот тут стало не до смеха. Взгляд самого трезвого человека в Монде расфокусировался. Он облокотился на бочку и налил еще один полный стакан. — Не многовато ли? — Кэйя попытался улыбнуться, но получилось плохо, потому что пьяный Дилюк сумел не на шутку его напугать. — Это не мне, — пояснил Дилюк, протягивая стакан ему. Кэйя принюхался. Пахло гораздо крепче, чем виноградный сок. — Твоя мечта сбылась, — усмехнулся Дилюк, — больше никакого виноградного сока, только вино высочайшего качества. Не то, чтобы здесь когда-то подавали иное. — У меня была другая мечта. — Стать пиратом? Я думал, ты из нее вырос. Как мило, что он еще способен шутить о таком. — Что касается Фатуи, — Дилюк вздохнул, становясь серьезным. — Я не верю, что ты не способен справиться с таким идиотом, — сказал он совсем не то, что ожидал Кэйя. — Признайся, тебе просто не терпелось пригласить меня присоединиться к веселью. Так заботливо с твоей стороны, — это определенно была ирония, но не та, к которой они привыкли. Интересно. — Даже если так, разве ты против? — Нет, — покачал головой Дилюк. — Я скучал по работе с тобой. Тебе стоило быть более изобретательным в поиске поводов для нее. — Только мне? — Кэйя криво улыбнулся, понимая, что сейчас в Дилюке говорит алкоголь. Все иногда тоскуют по прошлому, но иногда эти чувства следует переступить. Дилюк развел руками. — Я безнадежен. Просто не могу тащить тебя на охоту, зная, как много дел на тебя свалили рыцари. Что? — У меня есть план, — сказал Кэйя, — но я должен все подготовить. Завтра сам все увидишь, просто подыграй мне. Нет, это не бегство, если после этого он потратил еще час на то, чтобы доехать с Дилюком до винокурни и передать его в заботливые руки Аделаиды. Кэйя слишком ответственный для бегства. Но лучше бы он сбежал, потому что час в компании болтливого Дилюка, распекающего рыцарей и то, как они свалили всю работу на единственного капитана… оставил странное чувство. Взрослый Дилюк никогда не показывал заботы о нем, курица-наседка — это совсем не его стиль. Разве что в детстве, но для его семьи это было нормально. Кэйя догадывался, что ребенок, которого посреди ночи нашли на винокурне, проголодавшийся и замерзший, производил жалкое впечатление. Вполне нормально, что Дилюк почувствовал ответственность за него и проявил гиперопеку, от которой Кэйя отбивался как мог. Он даже думал сбежать, и только наставления отца давали ему какую-то волю. А потом ему понравилось. Дилюк всюду следовал за ним по пятам, и Кэйя понял, что его можно использовать в своих планах. Дилюк всегда следил, чтобы в холодные дни в его комнате был затоплен камин, чтобы Кэйю всегда звали на ужин и не обижали слуги, он отказался отпускать Кэйю жить в Спрингвейл, и Крепус был буквально вынужден усыновить его, хотя после он ни разу не упрекал ни одного из них в этом. Это было очень удобно и очень странно, но, может быть, не так уж странно, учитывая, как все всю жизнь заботились о самом Дилюке. Наверняка, позже Дилюк очень сильно пожалел о том, какую привязанность проявил. И, хотя Кэйя был тем еще мерзавцем, он не хотел оставлять ему больше сожалений, с них уже было достаточно. Надо только убедиться, что Дилюк больше никогда, никогда не прикоснется к алкоголю в его присутствии. Предыдущие годы им легко это удавалось, так что это было выполнимое условие.