Вернись домой, Эмма

После того, как все дискуссии были закончены, Реджина вернула голос Зелине и под проклятья ведьмы распрощалась с гостями. Не давая Робину возможности обсудить произошедшее, Реджина позвала на помощь в приготовлении ужина Генри, зная, что при нём разговора с Робином не выйдет. В тягостном молчании прошёл ужин и когда Генри и маленький Роланд отправились спать, Робин застал Реджину в её кабинете за вторым бокалом виски в этот вечер. Он тихонько прикрыл дверь за собой и сел подле Королевы. - Реджина, мы можем поговорить о том, что происходит? – спросил Робин. Его голос был встревожен и он умоляюще смотрел на Королеву. - Робин, я прошу тебя, мы всё решили. – Реджина сделала глоток и её глаза выдали тревогу. Она не хотела этого разговора. Она знала, что этот разговор давно назрел, но она не хотела отвечать на те вопросы, ответы на которые не понравятся им обоим. - Реджина, - твёрдо и резко возразил Робин. – Мы должны поговорить о том, что происходит между нами. Это началось не вчера и даже не со смертью Эммы. Я не слепой, Реджина, но я требую честного разговора с той, которую люблю и ценю больше всего на свете. В последние месяцы Реджина много думала о том, что происходит, но однозначного ответа не находила. Любила ли она мужчину, который сидел рядом и только что взял её свободную руку в свою? Да, любила. Конечно, любила. Но было ли этого достаточно? Определенно нет. Реджина очень хорошо помнила ту, самую первую ночь, когда Эмма приняла Тьму вместо неё и исчезла. Будто Тьма забрала не только Эмму, но и озорной блеск из глаз Королевы. И, конечно же, чуткий Робин это разглядел, но как ни пытался – вернуть не смог. И дальше было только хуже. Реджина была с ним, но всякий раз, глядя на Спасительницу, быть с ним не могла, чувствуя за собой огромную вину и запрещая себе счастье, пока была несчастлива Эмма. - Хорошо. – Королева вздохнула и сделала последний глоток из стакана. – Хорошо. Говори. - Ты же знаешь, что я не согласен с тем, что ты собралась в Преисподнюю с Джонсом? – он дождался пока Реджина кивнет и продолжил, - но и не это главное, а мы, Реджина. Мы и то, что с нами происходит. Ты уже давно держишь меня на расстоянии, оставляя для меня место в твоей жизни лишь в качестве безмолвной тени. И, видит Бог, Реджина, я согласен даже на это, потому что искренне люблю тебя. Но дело не во мне, я прав? - Нет, не в тебе, Робин. Во мне. – Реджина отвела взгляд к блокноту на письменном столе. – Я не могу жить, дышать и любить зная, какую жертву принесла Эмма. Сейчас появилась возможность вернуть мою семью в прежнее состояние, вернуть Генри мать, Прекрасным дочь и даже этому дурно пахнущему пирату возлюбленную. Я должна ей, Робин. Если бы не она, то… - Реджина замолчала, а затем осторожно вернула свою руку и встала, чтобы наполнить бокал в третий раз за вечер. - Знаешь, Реджина. Ты сказала вернуть семью и я думал, что я тоже часть твоей семьи, но это не так. Скажи мне честно, ответь прямо сейчас, прошу. Ты бы пошла в Царство Теней, если бы там оказался я, а не Эмма Свон? Плечи Реджины напряглись, рука с бутылкой виски застыла на полпути к стакану. Она немигающим взглядом уставилась на тот же блокнот в кожаном переплёте и молчала, молчала, молчала… Они оба знали ответ. Если бы на месте Эммы был Робин, она бы его отпустила, но Эмму отпустить не могла и не хотела. Эмма была семьёй, не Робин. Робин всегда был тем, кому присваивают даже не второй номер. Он это знал с самого начала их отношений, но осознать было больно. - Я люблю тебя. – наконец отозвалась Реджина. – Ты это знаешь, Робин. Не можешь не знать. - Да, любишь. – горечь в голосе была ответом на признание Королевы. - Любишь, но недостаточно сильно. Любишь. Но не так. - Что ты имеешь в виду? – Реджина резко развернулась и два почти чёрных глаза впились в благородное лицо разбойника. - Ты знаешь о чём я, Реджина. В наших отношениях никогда не было только нас. У твоей тоски есть имя и фамилия и мы оба знаем его. В Зачарованном Лесу ты тосковала по сыну и Эмме, думая, что потеряла их навсегда. Когда второе Проклятие было разрушено ты снова начала тосковать по ней, когда она приняла Тьму, предназначенную тебе. Когда Эмма пожертвовала жизнью, ты не прекратила тосковать по ней. И я знаю, что ошибся, когда выбрал Мэриан… точнее Зелину. Я знаю какую боль причинил тебе рождением нашей с ней дочери, но ведь это никогда не было настоящей причиной твоей тоски. – закончил Робин, внимательно разглядывая лицо стоящей напротив Королевы, чьи руки чересчур крепко держали бутылку и стакан, который так и остался пустым. - Я всё ещё не понимаю о чём ты, Робин. – почти с угрозой произнесла Королева. - Ты влюблена в неё, Реджина. Ты влюбилась в неё гораздо раньше, чем влюбилась в меня. И я ничего не могу с этим сделать. Я не соперник Эмме Свон. Я искренне думал, что с её смертью ты вернёшься ко мне, но этого никогда не произойдёт. Между нами навсегда останется твоя тоска по ней и нежелание любить меня так, как нам было предначертано. – Робин опустил голову и покачал ею. – Я бы хотел быть твоим первым номером. Стать тебе верным мужем, быть союзником. Я бы хотел, чтобы твоя особая улыбка хоть иногда касалась твоих губ только для меня, но… Реджина молчала. Слушала всё, что он говорит и молчала. Он был прав, вот только она даже в глубине души боялась допустить мысль об Эмме Свон, прекрасной Спасительнице. Все эти годы, через все злоключения и козни неизменной константой её жизни были только Генри, а затем и Эмма. Её семья. Робин семьёй не был и не мог ею стать. Место было оккупировано белокурым и абсолютно раздражающим шерифом Сторибрука и в ближайшую вечность о капитуляции перед кем-то иным речи не шло. Робин был во всём прав, но от этого легче на душе Королевы не стало. Любовь к нему была тем благодатным штилем в жизненном море Реджины и, глядя на него сейчас, сломленного и так искренне любящего, она уже знала, что надвигается шторм, который ей придется пережить одной, без его заботы и поддержки, если она что-нибудь не предпримет. - Робин, я люблю тебя! – снова попыталась Реджина. – и я отказываюсь верить в то, что ты мне сказал. - Реджина, задумайся и ты поймёшь, что я прав. *** - Ты выгнала отца моей дочери. – вместо приветствия провозгласила Зелина, когда на следующий день Реджина пришла, чтобы собрать все документы, которые могли ей пригодиться в Преисподней. – И хоть мне абсолютно всё равно на твою личную жизнь, но я тебя поздравляю, сестрица. Вечно побитое выражение лица Робина кого угодно заставит задуматься, а права ли была пыльца или феи просто скурили её, а вам подсунули кошачью мяту? - О, Зелина, ради Бога! Я пришла не за тем, чтобы ты обсуждала мою личную жизнь. - А мне кажется, что ты пришла именно за этим. Если память мне не изменяет, сегодня после заката ты отправишься в гости к Аиду как раз, чтобы решить вопрос по поводу одной небезразличной тебе особы! И, хоть ты меня и не спрашивала, но этот выбор я целиком и полностью одобряю, сестра! Шериф на фоне разбойника чудо как хороша! – мечтательно вздохнула Зелина и плотоядно улыбнулась. - Не смей, Зелина. Даже не начинай. – зло ответила Королева на что Зелина лишь фыркнула и улыбнулась ещё гаже. Странно было вот так ни с того ни с сего заиметь сестру. И не просто сестру, а Злую Ведьму Запада. И хоть чаще всего Реджине это родство претило, всё же иногда она находила в нём некую отдушину. Зелина была не просто занозой в заднице, как любила выражаться Эмма. Она была королевой этих самых заноз. Дерзкая, яркая и никогда не унывающая Зелина была способна поднять боевой дух, заставить бороться, грызть землю зубами, но держаться за жизнь. Зелина была бОльшей Миллс, чем сама Реджина и это ужасно раздражало, конечно, но ещё вызывало нежные сестринские чувства. И хотя предательство, коварство и вероломство сестры не знало границ хотя бы в отношении Робина, но Реджина простила её почти сразу, как взяла племянницу на руки. Зелина была семьёй. Конечно, она входила не в первый круг, куда входили только Эмма и Генри, но болталась где-то в районе орбиты семейства раздражающих Прекрасных. И это, как ни странно, порою согревало душу Королевы. - Итак, Реджина. Тебе понадобятся вот эти документы. – передала несколько листков бумаги Зелина. – Здесь расписка, свидетельства и печать нашей семьи. Я бы хотела попросить тебя вернуть мне магию до твоего отбытия в мир иной. Ты можешь и не вернуться, а надежд на святых феечек из монастыря с их сопливо-розовой магией нет. К тому же… в любой момент городу может понадобиться помощь такой опытной ведьмы как я. - Об этом не может быть и речи, Зелина. – строго ответила Реджина. – Если возникнет ситуация, которая действительно поставит город в необходимость воспользоваться твоими услугами Снежка и Дэвид снимут с тебя браслет, но не раньше. Несмотря на помощь, мы обе знаем, что ты не ограничишься шалостями в виде внезапной лысины у Дэвида или коровьим выменем у Снежки. Ты начнёшь крушить мой город, устанавливая свои порядки, а это не то, о чём я хочу беспокоиться пока отсутствую. Если всё пройдёт гладко, то моя командировка в Мир Теней не затянется надолго. Если я не вернусь тебя освободит Эмма. - Ну, я должна была попытаться. И, кстати, Реджина, я бы не стала награждать лысиной бедного Принца. Это слишком скучно. Я за более масштабные изменения в Сторибруке. Например, переделать монастырь и постных фей-монашек в дом терпимости имени Голубой Феи. Здесь мало веселья и ты, как мэр, просто обязана задуматься об этом когда вернёшься, в противном случае я выставлю свою кандидатуру на следующих выборах. – выпалила самодовольно Зелина, делая вид, что внимательно изучает собственный маникюр. - Знаешь, я пожалуй включу стрип-клуб на базе монастыря в свою предвыборную компанию. – обе сестры обменялись понимающими улыбками.