Вернись домой, Эмма

Прошла неделя по возвращении в Сторибрук. Сказочный городок встречал канун Рождества, когда Мадам Мэр закончила свой рабочий день и вышла, чтобы пойти на праздничный ужин к Прекрасным. Обычно после работы Королеву встречал Робин, но эта традиция автоматически отменилась, как только благородный разбойник прекратил любое общение с Реджиной. Никого не ожидая встретить внизу лестницы, Реджина заперла мэрию на ключ и рассеяно начала спускаться по ступенькам. Королева краем глаза ухватила движение и сосредоточилась на фигуре, явно ожидающей кого-то. Мгновенно узнав сына, Реджина поторопилась. - Генри! Мы должны были встретиться у Дэвида и Снежки. - Знаю, но я решил встретить тебя, мама, чтобы мы пошли вместе. – сын галантно подставил руку и Реджина, подхватив её, задала неторопливый прогулочный темп. - Как прошёл твой день, дорогой? - Ну, мы с Крюком изучали старинные карты, которые, вероятно, остались от прежнего владельца «Весёлого Роджера» и Крюк уже прокладывает маршрут, чтобы отправиться в длительное плавание. - Только не говори, что хочешь отправиться вместе с пиратом, Генри. – Реджина действительно испугалась. - Нет, мама. Я останусь с тобой. – Генри улыбнулся матери. – Крюк кое-что рассказал мне о вашем путешествии. Кое-что, о чём ты не рассказала нам всем, когда вернулась. Реджина напряглась. Она не просила Крюка молчать, но и так было понятно, что ему лучше помалкивать, когда в первый же вечер по возвращении Реджина умолчала о том, что они с Эммой любят друг друга. Чёртов пират не смог вовремя закрыть свой болтливый рот. - И что же такого загадочного поведал тебе мистер Джонс, Генри? – Реджина надеялась, что это не то, о чём она подумала, но в следующую секунду её надежды не оправдались. - О тебе и Эмме, мама. – осторожно начал Генри. - Почему ты не рассказала мне? - Я не была готова, Генри. Мне нужно было побыть с этим наедине, дорогой. – Честно ответила Реджина. – Эмма ушла и мы, вероятно, никогда больше не увидимся и… мне просто нужно было время. - Хорошо. Но я не об этом хотел поговорить с тобой, мама. - Вот как? И о чём же? - Я хотел спросить как ты после всего. Я вижу, ты держишься, но… как ты, мама? – Генри остановился, чтобы заглянуть в блеснувшие влагой глаза матери. - О, Генри. – Реджина прижала сына к себе. – Я так скучаю по ней. Я так сильно скучаю по ней. Внезапно пошёл снег и Реджина подумала, что каким-то образом ей нужно пережить свой первый семейный ужин без Эммы. И она, видят боги, готовилась к этому морально весь день, но стоило Генри поднять вопрос о своей второй матери, как она снова почти разрыдалась. - Мам, ты же знаешь, что можешь рассказать мне обо всём. Это я, мама. Это я, Генри, ваш с Эммой сын. И эти слова поразили Реджину в самое сердце. Сейчас, под светом фонарей на пустынной улочке, Генри улыбался ей совсем как Эмма перед тем, как уйти. В нём она отчётливо увидела её, и это было тем самым подарком небес, без которого она не мыслила себя последние 16 лет. - Пойдем, Генри. Мы обязательно должны увидеть очередные уродливые свитера, которые связала для всей семьи твоя невыносимая бабка. *** - Боже! Я думала ты умерла или что-то вроде того, Реджина! – дверь в квартиру Прекрасных открыла почему-то Зелина. – Почему так долго? - Зелина, что ты здесь делаешь? - Я член семьи, Реджина. И тоже получила приглашение на ужин! – Зелина закатила глаза и пробормотала какое-то проклятье на озском языке. – Почему меня никто не любит? - Наверное, потому что ты всё-таки наколдовала дедушке лысину и устроила птичий грипп, как только с тебя сняли браслет? – рассмеялся Генри, снимая намотанный на шею шарф. - Птицы не давали мне спать! – возмутилась Зелина. – И загадили дерьмом всё крыльцо! - Ты чуть не довела Снежку до инфаркта, Зелина. Птицы её друзья, а их выкосило магической эпидемией за два дня! – Реджина насилу успокоила Снежку 5 дней назад, когда всё это произошло. Было неприятно выполнять просьбу наколдовать 2 сотни маленьких гробов для пернатых, а затем участвовать в птичьем отпевании. Диван был убран, вместо него стоял большой стол накрытый красивой праздничной скатертью. Красные свечи и тарелки со снеговиками были аккуратно расставлены вместе с приборами. В углу стояла огромная украшенная ёлка. Возле дерева ползали маленькие принц Нил и малышка Робин, за которыми приглядывали, как ни странно, Румпельштильцхен и Бэлль. - О, Реджина! Генри! – из кухни выбежала раскрасневшаяся Снежка! – садитесь за стол. Дэвид нёс огромное блюдо с большой уткой. Реджина взглянула на суетящихся людей и поспешила в уборную, в дверях которой столкнулась с Робином. Они не виделись с того самого вечера. Очевидно, разбойник избегал её. И, очевидно, Снежка считала, что он тоже член их очень неоднозначной семьи. - Реджина, рад тебя видеть. – Как всегда Робин улыбнулся Королеве. - Робин, взаимно. - Как ты? Слышал о твоём путешествии. Мне жаль, что не получилось вернуть Эмму домой. - Да. – было неприятно говорить об Эмме с ним. И Реджина не могла до конца понять почему. – Но она в лучшем из миров и все вы однажды встретитесь с ней. Робин понимающе кивнул. - Реджина, могу ли я… - Робин смутился, покраснел. Реджина приподняла бровь в ожидании просьбы. – Могу ли я, как раньше встречать тебя после работы? - Зачем, Робин? – но стоило Королеве задать этот вопрос, как ответ стал совершенно очевидным. Эмма никогда не вернётся. Он это знал и потому надеялся, что, возможно, Реджина согласится возобновить их отношения. Он по-прежнему считал себя родственной душой, предначертанным мужчиной и раз Эмма Свон была ему уже не соперницей, он подумал, что это отличная идея. Это было так жестоко по отношению к Эмме и не менее жестоко по отношению к самой Реджине. Реджина побледнела и наверняка упала бы, не подойди сзади Зелина, чтобы вовремя ухватить сестру под руку. - Что здесь происходит? – уж кто-кто, а любительница подслушивать Зелина точно знала, что там происходило. – Ты снова обидел мою сестру, лесник? - Нет! Нет, я просто… - Робин вспомнил, как Зелина дважды наградила его женской анатомией, и попытался поскорее ретироваться из поля зрения обеих сестёр. - Реджина. Эй, Реджина. – позвала Зелина. – всё в порядке, слышишь? Он просто идиот, и всегда им был. Как считаешь, если его на пару месяцев, скажем, сделать геем и внушить, что он любит Лероя, тебе станет легче? Ох уж эта Зелина. Дикая необузданная сестра, которая снова вырвала её из цепких когтей грусти по Спасительнице. Она дважды приходила к Реджине с момента её возвращения, чтобы поговорить, но всякий раз не находила Королеву дома. Реджина была слишком занята для кого-либо кроме сына, разумеется. - Я в порядке. Спасибо, Зелина. Я буду в порядке. – Реджина поспешила в ванную. Закрыв за собой дверь, она заглянула в свои глаза. Прошла всего неделя, но в них снова поселилась тоска. И она начала корить себя за то, что отпустила Эмму. И лишь когда здравый смысл подсказывал ей, что она корила бы себя не меньше останься Эмма в аду из-за её собственного эгоизма, Реджину ненадолго отпускало ужасное чувство фатальной безысходности. Шаг за шагом, день за днём Королева снова училась жить и находить счастье в мелочах, вроде школьных историй Генри или очередных пакостей сестры. Ей было необходимо взять себя в руки, но всякий раз, когда она думала даже не о десятилетиях, а о вечности без улыбки и запаха Эммы, Реджина впадала в отчаяние.