Teasing and electricity

Аудитор не прятал улыбки, глядя на подвязанного за запястья к стене Уимблтона. Очередной триумф AAHW. Очередная победа на его счету. Он любил эти маленькие радости: прострелить колено Деймосу, прислать вирус Доку, разбить лицо Сэнфорду. И поймать Хэнка. Его беспомощность, хладнокровие в плену и апатичность… просто возбуждали гамму приятных чувств, по которым нельзя было не скучать в свободное время. — Как ощущения, Хэнк? Тебе больно? Если нет, я с радостью это исправлю, — заигрывает с жертвой Ауд, краем глаза поглядывая за уходящими из помещения Агентами. Пусть не мешают их разговорам, посидят за большим бронированным стеклом. Пусть наслаждаются зрелищем его величественности. Хэнк, конечно, не ответил. Так они обучены, эти наемники. Есть ведь психологический прием, стоит разговорить жертву, и она может сболтнуть лишнего. Уимблтон, за неимением высоких умственных навыков, обучен молчать. Информацию он фильтровать навряд ли сможет. Но Аудитору ведь от него ничего и не нужно. Лишь поиздеваться. Возможно, позже придут его товарищи, как на наживку. Тогда они всех схватят. Вот и всё. — Ну же, Хэнк. О Мейкер, как жалко ты выглядишь, взгляни на себя, — он подходит, стягивает большим пальцем маску наемника на подбородок, и укладывает ладонь на щеку, продолжая подтрунивать над мужчиной. Тот не выдерживает и клацает зубами в попытке укусить или спугнуть. — Но-но! Полегче, малыш. Ауд склоняется чуть ближе, чтобы никто их точно не услышал: — Позже откроешь ротик, когда я буду готов дать тебе немного своей любви. — Пошел нахуй, — не сдержался, немного кривясь, грант. — Кто заговорил! — искренне восхитился своим навыком красноречия Эмплоер, отходя и снова бросая взгляд на работников за стеклышком. Те приободрились, из Хэнка и правда редко что выбьешь. Только Аудитору удавалось. А он просто знал секретные точки наёмника. Умел смутить его своими играми, и тот вёлся, как малое дитя. Сбавил громкость голоса снова. — Детка, мы ведь оба знаем, что это твоя привилегия. В постели они менялись, но в таких случаях Аудитор любил делать из наёмника принимающего. Очередная игра. Хэнк не показал реакции на сей раз, но малость отвернул лицо — о, Аудитор был уверен, что смутился. Только они двое понимали это. Ощущалось… горячо. Прекрасно. — Отужинаем сегодня вместе? Ты скучал по пыткам в качестве главного блюда? — продолжал игру на публику Аудитор, снова разговаривая громко и четко. Пусть агенты трепещут в радостном ожидании. — Что мы ещё не пробовали, как насчёт разрядов тока.? Ха-ха. Из солидарности к своему тайному партнеру он лично никогда не использовал слишком серьезных пыток, даже показных, выставляя всё в свете собственной элегантности. Избиение, порезы, удушение. Для Хэнка это было словно пощекотать перышком. Насчет тока Аудитор ещё не знал, но достаточно всего лишь не брать слишком высокое напряжение. Да и, может, это будет весело… Он отходит ненадолго, слышит, как гремит цепями в недовольстве Уимблтон. Смеётся, достаёт необычного вида железный ошейник с каким-то небольшим устройством впридачу. Должно быть, это будет настоящим унижением для Хэнка. О, да, чёрт возьми. Собака, которую воспитывают разрядами электричества. Пусть чувствует себя ниже огненного босса. Продолжая ухмыляться, возвращается. Устанавливает ошейник на шее Уимблтона, примеряя безделушку, тратит несколько секунд… Хэнк обрушивается на него, словно гром средь ясного неба. То есть, буквально обрушивается, падает, сбивая с ног. Так он не просто так гремел цепями. Огонёк ощущает плотность ошейника на своей шее, шокированно шипит. Хэнк успевает швырнуть наручники точно в кнопку блокировки двери, ломая её, и через секунду слышится стук о неё рук Агентов. Нет, в комнате для заключенных всё невероятно хорошо бронируется… не войти и не выйти. Аудитор заперт с ним. Давно не было подобных фокусов. Но это совсем не проблема для Ауда, верно? Он может менять форму как хочет, достаточно скользнуть в сторону и… Ощутить мощный разряд тока. Блять, мудак выхватил и устройство; конечно, догадаться нажать красную кнопку труда не заставило. От резко пронзившего чувства чёрное тело резко вздрогнуло. Он подпрыгнул, дернулся, и принялся извиваться, издавая сдавленные звуки от боли, пронизывающей тело слабого на электричество Эмплоера. Оно создавало постоянное напряжение в теле Аудитора, из-за него он не мог менять форму, и снять эту штуку тоже не мог. Хэнк тоже чувствовал эти импульсы, но телу гранта скорее отдавались чем-то приятным, едва ли не возбуждающим. — Ты подписал себе приговор как только оказался ближе метра, — рычит наёмник, однако его собеседник, лежащий под ним, болезненно хрипя и дергаясь, попросту не слышит. Хэнк находит что-то напоминающее ползунок и сбавляет мощность. Наконец, Аудитор прекращает так биться, опадает, подрагивая и шумно, тяжело дыша. — Кивни, если слышишь, что я говорю тебе, пидор. Аудитору требуется время, чтобы собраться, переварить информацию и слова наёмника. Когда он слабо кивает, продолжая сжимать слабыми ладонями ошейник, Хэнк слезает с его груди на живот. — А теперь ты будешь играть по моим правилам, — невадский убийца впервые за весь день позволяет себе улыбнуться. Кажется, Аудитор слишком взволнован этим фактом. Это заметно по бегающему взгляду красноватых зрачков и учащающемуся дыханию без внешних причин. — Струсил, сука? Погавкай. Когда Аудитор не отреагировал, он дернул ползунком вверх и в одном из импульсов тела черныша послышалось явное «гав?». Кажется, это удовлетворило Хэнка, но он не был уверен в том, как ещё хочет поиздеваться над мудаком. Одной из приятнейших частей всего действа для гранта было то, что какие-то Агенты ушли и вскоре вернулись, притащив с собой несколько Солдат и Инженеров. Они ещё пытались выломать дверь, но это было совершенно бесполезно, железо и бетон, знаете ли. — А теперь тебе лучше быть послушным. Уимблтон склоняется. Аудитор действительно испуган. В каких бы отношениях они ни были, это всё ещё Хэнк. Даже если он не собирается убивать его, кто знает, какие последствия ждут. Унижение проигрыша уже действовало на него угнетающе. Он не хотел быть игрушкой в чьих-то ещё руках. Противостоять Хэнку физически было бессмысленно, тот слишком силен, и улизнуть тоже было невозможно. Как могло это не пугать. Хэнк лезет руками под одежду Ауда, заставляя того нервно подрагивать и пытаться от него отодвинуться. Наемник столь тяжел, что, даже отталкиваясь ногами, он не мог его сдвинуть. Уимблтон буквально не оставлял мужчине никакого выбора, тот был плотно закреплён. Звук рвущихся пуговиц, сначала пиджак безнадежно испорчен, потом и рубашка. Ладони касаются оголенной талии, и Аудитор хватает его за руки. Никакого эффекта. — …м-мы, — разряды тока и страх складывали жалкую картинку. — Может быть, договоримся, да? — просит мужчина хрипловатым голосом. — О чём? — ведёт ладонями вверх. — Я уже получаю всё, чего хочу. Должно быть, ответом на издевательства и станут издевательства, догадался Аудитор. Сейчас он подергает струны его нервов, а потом… может быть, его спасут? Переводит взгляд на стекло и приоткрывает глаза в удивлении. Блять… они не пытаются спасти его. Просто смотрят. Боятся, что Хэнк убьет их, когда выпустят… действительно. Но иначе их убьет Аудитор! Тупоголовые увальни… От мыслей отвлекает резкий скачок напряжения по желанию Уимблтона, вызывающий болезненный вскрик, который тотчас затыкают чужими губами. Протестующе мыча, Ауд снова толкает наемника в грудь, ощущая прикосновения к своим бедрам уже под одеждой и слабо выгибаясь. Адреналин, ток и Хэнк вызывали возбуждение, и это казалось таким мерзким… Агенты смотрят. Он не отвечает на поцелуй, но Уимблтону без разницы, впивается, покусывает губы, ведёт языком, и Ауд поддаётся сладкострастному ощущению. Какая разница, ведь Хэнк убьет их всех позже. Прямо сейчас Ауду уже хочется немного другого. Эти уж прихоти богатых… — Хэнк, — взволнованно выдыхает Эмплоер, понимая, что тот немного сбавил напряжение в ошейнике — не до конца, но теперь мужчина ощущает его поцелуи на шее и ладони на талии очень хорошо. Почти стонет от ласок. Такое редко получишь. Интересно, откуда такое желание гладить его… — Так давно тебя не трогал, — хихикает на ухо Уимблтон, отвечая на удивление Аудитора. Он скучал по этому чувству. Легкие поцелуи, мягкая и очень теплая кожа, которую приятно гладить и сжимать. Проходится большими пальцами по ребрам, ведет ладонями вниз. Ауд такой тоненький, что он почти охватывает его талию. Податливое встречное дыхание тепло ощущается на грубой, холодной коже. Как же они не похожи, и это притягательно для обоих. Он тратит почти минуту, наслаждаясь одними поглаживаниями и дразня Эмплоера, пока тот не начинает сам тянуться к нему. Ох, как это, интересно, выглядит со стороны, когда он движется ближе, обвивая наёмника за шею руками, и что-то тихо шепчет на ухо? Что-то вроде «хватит уже». Но Хэнк знает, что они оба не хотят прекращения, учитывая, что тот даже не сопротивляется. Хэнк, насладившись, как ему показалось, достаточно, наконец выпустил талию, переходя к штанам. Эмплоер слабо поморщился. Если бы он только знал, что Хэнк выберется, то не дразнил бы его, ведь теперь тот наверняка будет дразнить его в ответ гораздо хуже. Угадал. Хватая его за ягодицы, Уимблтон притягивает тело к себе и кусает за живот, вызывая болезненный крик. — Съел бы тебя. — Тогда я бы убил тебя изнутри, — подмечает Аудитор, недовольно хмурясь и немного пиная наемника. Может, в какой-нибудь другой временной линии такое и правда произошло? — Сиди смирно, сученька, — переводит тему Хэнк, снова разрывая части одежды и снимая их по кусочкам, что тоже не могло не вызвать недовольство. — Выключи уже… — хоть такой сильной боли больше не было, Ауд хотел бы прекратить неприятные ощущения в теле и снять тяжесть ошейника, из-за которого ощущал себя неловко. Хэнк промолчал, снимая и нижнее белье, и снова кусая, теперь за бедро. — Бля! Ты хоть понимаешь, что творишь? — Да похуй, — рычит, улыбаясь, грубо бросает Эмплоера на пол и снимает собственную нижнюю половину одежды. Ах. Ауд замечает, что он отложил пульт управления, и хватает его быстрым движением. Таким же быстрым движением Хэнк отбирает у него игрушку. — Сказал же «смирно», — острый разряд тока заставляет Аудитора вскрикнуть. Хэнк хватает его за шею, чуть выше ошейника, и прижимает к земле. Почти сразу после этого, без какой-либо подготовки, Хэнк толкается внутрь. Единственное спасение Аудитора — факт того, что его кожа весьма скользкая и напоминает жидкость с высокой плотностью натяжения, но это не отменяет того, что он не был растянут достаточно для Хэнка. Новый тихий крик. Интересно, наёмник мстил или делал это напоказ? Смесь боли и злобы заставляет Аудитора тихо мычать. Уимблтон постепенно входит в него, и после движется обратно, лишь плотнее прижимая голову и грудь Эмплоера к полу. — Какой ты гандон, Уимблтон, — задыхаясь от негодования, едва выдаёт Ауд и болезненно стонет, потому что в ответ грант толкается резче, желая побыстрее растянуть для себя чужое тело. — Бля-я… х-ха… Зато сколько приятного чувства для Хэнка. Он давненько задолжал Аудитору секс, учитывая то, что последнее время тот подкидывал побольше работенки в виде агентов. А квитаться убийца любил весьма и весьма. — Я трахну тебя, и все твои подсосы будут смотреть. А потом я оторву им головы и тоже трахну, а ты будешь смотреть, — Уимблтон находил такие длинные и неприятные фразы приносящими много удовольствия. Учитывая, что они могли быть оправданными и сказанными не в шутку, обычно Аудитор их побаивался. — Слышишь, м? — Да, — выгибается. Хэнк умело доставал до простаты, и тело трепетало от удовольствия, когда боль ослабла. — Ммгх… — Вот молодец, — выпускает шею, устраиваясь немного поудобнее. Под звуки сиплого дыхания и хрипловатых стонов трахать тоненькое тело было очень приятно. Аудитор, привыкший, в конце концов, к грубоватым движениям наёмника, начал ловить странный кайф. Странный — потому что неприятные ощущения от разрядов тока оставались с ним. Он выгибался навстречу наемнику, более того, осторожно обвил его спину длинными ногами, прижимая к себе и устраиваясь поудобнее под ним. Горячие выдохи и тихие стоны, уже наполняющиеся удовольствием, звучали от Аудитора. Хэнку тоже нравилось слушать, он приблизился, мягко касаясь губами лица и иногда покусывая чужую шею. Огненный босс бросил взгляд на стекло. Часть его работников просто ушли, вероятно, то ли смутившись, то ли по своим причинам, а те, что остались… смотрели на него пугающе жадно. Извращенцев среди грантов, должно быть, стоило ожидать. Или они просто в шоке. А может… нет, вряд ли они ещё хотят ему помочь. Хэнк заметил, куда обращено внимание его партнера, и схватил того за подбородок, втягивая в поцелуй. Немного разозлившись на жест, Ауд отвечает. Устроил здесь публичность, а ему потом это разгребать. Впрочем, какая разница. Может быть, бушующий кайф в груди обоих мужчин вполне стоит того. Одна из нездоровых идей приходит в голову Уимблтона, и он вдруг вынимает член, беря Ауда за бедра и переворачивая того. — Погавкай. Очередное унижение. Аудитор отрицательно мычит и получает мощный разряд тока по всему телу. Не успевает отойти, как Хэнк снова входит в него, хватая за ошейшик и притягивая ближе к себе, насаживая на собственный член. — Гавкай, сука. — Мфф… — Аудитор не ожидал такого напора. Он вообще редко готов к тому, что Уимблтон устраивает. — Гав. — Хороший мальчик, — грубый смех. Хэнк наращивает темп, медленно выпуская ошейник, теперь берет Ауда за бедра. Тот, стоя на ладонях, медленно опускается, вставая на локти и пряча в них лицо. Так его стоны становятся тише. Уимблтон утопает в приятном ощущении своей власти и чужого тела. Проходит ещё какое-то время, прежде чем он замирает внутри Ауда и, болезненно сжав его тело, кончает. Огонёк недовольно мычит. Он-то кончил парой минут назад. Хэнк медленно отстраняется, дружелюбно хлопая своего врага по заднице. Тот ложится на пол, отходя от произошедшего. Наёмник отдает ему контроллер, который тот берет, и дрожащими руками едва находит силы, чтобы отключить наконец ошейник. — Хорошее времяпровождение, — Хэнк оглядывается, одеваясь. Подмигивает агентам и подходит к двери, выдирая из кнопки наручники и заставляя дверь открыться. Он ещё полон сил и готов вырезать всё Агентство. Аудитор тяжело выдыхает, что-то слабо ворчит в ответ. Нужно будет подумать о том, что его оружие могут использовать против него самого, на досуге…