Перевод — это соглашение

      Гермиона подумывала написать поэму.       Прямой способ выплеснуть чувства и показать уровень знаний. Удивить, шокировать, развлечь. Вот кем она хотела казаться. Кем-то интересным.       Прошло двенадцать дней, а поэма всё не писалась. Строки были написаны и нацарапаны на множестве клочков бумаги, чей дом простирался дальше рабочего стола. Они портили личные записи, конспекты и здравый смысл.       Поэма — зверь. Которого она не могла приручить. В отличие от прозы. Использовать слова, чтобы изложить факты и убеждения — её конёк. Стихи, с другой стороны, были созданиями не постоянными. Размер, ритм, чувства и аллегории. И всё это выше, ниже и где-то между строк.       Ей стоит выбросить диплом. Даже с музой она не сможет сложить и пары строк.       Проще сочинить эпопею о героях, пораженных судьбой, столкнувшихся с последствиями божественного масштаба и от которых им не суждено убежать. А потом, в последней главе, сжалиться и написать о поцелуе. Коротком, который согреет сердце героя и позволит ей завершить трудную задачу.       Второстепенный персонаж будет рядом для поддержки, чтобы завершить путешествие. Сейчас это всё, чего она хотела.       Прошёл месяц, а Гермиона до сих пор не написала ни строчки.       Тогда-то она и услышала мягкий стук в дверь. В проёме показался человек, чей силуэт ей часто снился в снах.       — Давненько не виделись. Решила, вот, проверить как у тебя дела.       — Пишу книгу, — ответила Гермиона. До того, как договорила, её язык уже еле ворочался.       — Буду ждать с нетерпением. А о чём она?       Мозги ушли набекрень, пытаясь соединить сотни нервных цепочек воедино. В поисках информации. Одной-единственной мысли, которая могла бы спасти её достоинство.       Похоже, ей всё-таки придётся написать эту эпопею.       Взгляд заблуждал по стоящей перед ней девушке — или возлюбленной, если верить стихотворению номер двести шестьдесят семь. К ее груди была прижата книга в толстой синей обложке. Чернильное пятно украшало мизинец.       — Это перевод.       — Кого?       — Сапфо.       Обе смотрели в замешательстве. Голоса проходящих мимо студентов эхом отдавались в коридоре и в странной пустоте между ними. Стихи были уделом Флёр. Им не место в руках глупого историка.       — Сделаешь то же, что и с другими переводами? Добавишь сноски с историческими комментариями?       — Да, такова затея.       Длинноногая гостья прошагала к её столу и остановились, лишив места достаточно, чтобы скрипучий кафедральный стул повернулся.       На колени Гермионе осторожно опустили книгу в синей обложке, а холодные пальцы лишь на мгновение коснулись лёгкой ткани её юбки, вызывая по телу мелкую дрожь.       — Вот кое-что, что поможет тебе начать, — прошептала она. — Как мы обе знаем, перевод — это соглашение идей. А потому вот тебе несколько.       Мозг Гермионы заработал только после того, как затих перестук каблуков её коллеги. Посмотрев себе на колени, она открыла синюю книгу.       «Сапфо, том 1. Перевод Флёр Делакур».       Гермиона подумывала перевести поэму.