Перекур

— Ебучая осень, — фыркнул Матвиенко после мимолётного взгляда в окно и начал активнее укутываться в безразмерную куртку, больше похожую на зимний пуховик. Октябрь его откровенно не радовал после тёплого ласкового сентября. — Так сиди здесь, — пожал плечами Дима, накинув ветровку. — Мы тупо воздухом подышать, не дебилы же стоять на таком ветре долго, — пояснил он, не желая оставлять Серёжу одного — человечка и так, вон, поносят все кто можно — в гримёрке, но душа рвалась туда, за дверь, в которую пару минут назад шмыгнули двое других ребят. — А, и хуй с вами, — махнул рукой Матвиенко и с облегчением стянул куртку, тут же метя на диванчик, чтобы вытянуться и полистать ленту.       Дима отвечать не стал — кивнул удовлетворённо и наконец выбежал в коридор, из него — на лестничную площадку, а оттуда — вниз, вниз, вниз три пролёта, чтобы, приложив усилия, отворить тяжёлую металлическую дверь. В лицо ударил противный холодный ветер, не давая опомниться и нормально вдохнуть. Только мазохисты любят такую погоду, когда хер подышишь — таких убеждений был мужчина. Имела ли для него значение погода в данный момент? Едва ли, может, чисто номинально, чтобы было о чём поворчать. — Хоть бы подождали, вот крысы, — беззлобно огрызнулся Дима и без спросу выхватил сигарету у Арсения, чтобы тут же затянуться горьким дымом и почувствовать, словно организм тут же разрушается, разъедается из-за этой дряни, но не подал виду и спокойно выпустил облако дыма, тут же размешанное в ноль порывом ветра. — Слышь, Позов, ты ж, блять, не куришь, — напомнил Попов, забирая сигарету обратно — Дима и не сопротивлялся, цель достигнута. — К коллективу приобщаюсь, — не скрывая сарказма, усмехнулся мужчина и посмотрел на Антона, едва сдержав облегчённый вздох.       Шастун стоял, скрывая чертов в глазах, а улыбку — в кулаке, но не выдержал, рассмеялся и привычно согнулся, позволяя себе проржаться. Арсений неопределённо хмыкнул — вроде улыбнулся, а вроде и остался недовольным, но молча затянулся. — Да что ты ржёшь? — прерывая ненужную паузу, вскинулся Позов, растягивая сухие губы в улыбке. — Ты б своё ебало видел, — просипел Антон, вытирая проступившие слёзы — не стоит так смеяться на ветре, но разве ж тут удержишься? — Такое ощущение, что тебя там дым сидел и пиздил изнутри, а ты такой «У, сука, не пройдёшь», ха-ха-ха, бля-я-я, ну тоже ведь серый, — неспособный остановиться, накидывал Шастун, смеша, в первую очередь, самого себя. Ему почему-то было слишком хорошо этим осенним вечером, уже серым, но ещё не тёмным, в компании друзей в импровизированной курилке. — Ой, иди нахер, — фыркнул Дима и, не выдержав, тоже засмеялся, хоть и быстро успокоился. — Я окружён идиотами, — великолепно пародируя Шрама из «Короля Льва», вздохнул молчавший до этого Арсений и помассировал висок. — Не выёбывайся, — в унисон ответили ему коллеги, и Попов тоже не выдержал — заулыбался; напряжение окончательно спало.       Теперь, по мнению Димы, можно было и помолчать — атмосфера располагающая. Арсений и Антон попеременно курили несчастную сигарету, но в обществе Позова, который тоже облобызал фильтр, этот тандем выглядел как дружеский перекур, а не гейская зарисовка. Собственно, миссия господина очкарика была выполнена.       На самом деле, Дима уже забыл, сколько он занимается таким неблагодарным делом. Наверное, с тех пор, когда заметил взгляды Арса, которыми он бесконечно одаривал Антона. Ну да, ему можно сразу выходить с транспарантом «Когда я трахаю свою жену, я представляю кого-то повыше» — эффект тот же. Спасали ситуацию два фактора: умение Шастуна не замечать очевидное и навык Позова обращать внимание на всё, что касается Антона. Собственно, навык этот Дмитрием был давно озаглавлен как хуёвый, но пиздецки полезный.       И вот уже который раз Дима не позволяет оставаться двум представителям человека разумного, поделившим первую букву имени, наедине. Предлоги он придумывал всегда на ходу, потому что знал, что выкрутится из любого дерьма, в которое сам себя же и загонит. Такая вот у него супер-способность.       Кто бы знал, как колотилось его сердце, когда господин наивный олень под ручку с мистером Казанова умчал за кулисы, пока Дима отвлёкся. И кто бы подумал, насколько сильнее оно забьётся, когда Позов не обнаружил никого за этими самыми чёртовыми кулисами. Разумеется, он нашёл их. Разумеется, в гримёрке. Разумеется, вовремя — туда собирались ребята из команды «Импровизации» на перекур. Разумеется, Дима влетел в комнату, предотвратив поцелуй, который был задуман Арсением и совершенно не читался как ближайшее будущее Антоном.       Пожалуй, у Попова были все основания послать нахуй Позова, и Дима бы понял и не обиделся, но, конечно же, Арс до такого не опустился бы — лишь надменный взгляд, кривая усмешка и презрение. И да, «имеет право», — всё, что сказал себе Дмитрий, правильно считав всё по светлым глазам.       То, чего добивается Арсений, принесёт им всем кучу, гору, просто дохуя проблем, и Дима понимал, что не вытащит команду из такого говна. Почему этого не понимал Попов? Да понимал наверняка, он далеко не глуп, но желания и чувства, так уж вышло, взяли верх. Что же его, ругать за это? Позов всё понимал и не мог винить человека за эмоции и невозможность всегда держать себя в узде, но и допустить их сближения не мог. Пусть лучше его посылают нахуй. — Херовая осень пока, мне не нравится, — прокомментировал промогзлую погоду и серое небо Антон, разрывая полог безмолвия. — Зато, может, зима мягкая будет, — пожал плечами Арсений и тоже посмотрел на облака, закрывающие даже намёк на солнце. — Желательно такая же мягкая, как мой новый матрас, на который я потратил ебаных семьдесят кусков, — фыркнул Шастун. — Ага, такая же, — туманно ответил Попов и стрельнул глазами в Антона, вызвав у того добрую усмешку. «А если они ебутся?» — спросил себя Дима. В который раз уже спросил и не мог дать себе точного ответа. Может, он зря надеется, зря из кожи вон лезет? Может, это уже давно игра лишь на двоих и он третий лишний? Может, там о поцелуе переживать попросту смешно стало, а он тут бегает, радеет за спокойствие. Может, давно уже они тайно встречаются, и нормально всё, одному ему это всё не нравится. А может, вообще уже все всё знают, и скоро фанаты выставят его виновным во всех грехах и начнут ненавидеть, а его даже никто не поддержит, потому что это он долбоёб, который мешает личной жизни друзей.       Такая паранойя накатывала редко, но когда появлялась, дышать становилось тяжеловато. Приходилось насильно успокаивать самого себя и продолжать делать то, что начал, пока есть на это силы. Вот тебе и взрослый человек, которого ебля друзей волнует больше, чем дела семьи. Количество масок, которые сменялись у Димы, словно картинки в калейдоскопе, достигало критической отметки, и он понимал, что это то самое дерьмо, из которого он самого себя может впервые не вытащить, но отступать поздно.       Позов выиграл бы джекпот, сорвал куш и поставил всех раком, если бы его ставка на намерения Арсения была материальна. Пока он не ворвался в их тихий междусобойчик с несчастной сигаретой, Арс банально залип на губы Шастуна, которые обхватили фильтр. А эти глаза, в которых отразилось пламя чиркнувшей зажигалки? О, кто бы знал, как Попову сильно захотелось побыть той самой вороной со спёртым в зобу дыханием. Впрочем, он ею и был, только Антон на лесть лисы нихера похож не был, ему роль сыра и та ближе была.       А вот ставка на то, что они уже ебались, оставила бы Поза банкротом. Забавно, как хорошо играть в любовников со стажем, когда твой партнёр по игре — невинная кудрявая овечка, которая не знает, что её может реально хотеть мужик, старающийся притиснуться ближе при любом удобном случае. Трагикомедия, однозначно трагикомедия.       Именно из-за своих желаний Арс чувствовал себя примерно мерзко-охуительно. Именно так, здесь перемена мест слагаемых сумму поменяет вопреки правилам. Потому что было мерзко, но охуительно от той игры в кошки-мышки, которая между ними вырисовалась. Может, Попову записаться к психологу? Ну или хотя бы в клуб анонимных мазохистов, чтобы не чувствовать себя уёбищем, которое стелиться готово ради ещё одного взгляда, кинутого в его сторону, такого, от которого приходится срочно сглотнуть, усмехнуться, покашлять, перевести тему и охуеть. — А Серёжа что, задолбался одеваться? — заметив отсутствие четвёртого члена команды, поинтересовался Антон у Димы, и Арс дёрнул губами, потому что его игру быстро оборвали. — Он хотел, конечно, с нами постоять, но он же не курит и ненавидит холод, — пожал плечами Позов, заметив тень поражения во взгляде Попова. «Ибо нехуй переигрывать», — подумал Дима и в который раз задумался, правильно ли то, что он не умеет особо злиться. Казалось, здесь это было бы к месту, но он даже в мыслях огрызнулся без злости, скорее со смешком. Если бы он это произнёс вслух, то ещё бы непременно по плечу похлопал, чтобы уж точно сгладить углы. — Но я пообещал, что мы ненадолго, чтоб наша принцесса не скучала, — добавил Дима, и Шастун согласно кивнул — он тоже не хотел надолго оставлять друга одного. — Так не кидал бы его, — подал голос Арсений, кинув вроде бы насмешливый — не злой — взгляд на Позова, но тут же спрятал его в бордюре. Кинул вызов, но так, по-дружески. — Так я и вас кидать не хотел, вот и нашёл компромисс, — простодушно отозвался Поз, видя, что выиграл окончательно. Он принял более расслабленную позу и протянул руку, безмолвно прося у Антона последнюю затяжку. Шаст без задних мыслей тут же поделился дотлевающей сигаретой, а Арс резко почувствовал себя третьим лишним в этом моменте, который был слишком комфортным.       Арсения вообще бесил тот факт, что у Димы и Антона всё, сука, комфортно, а с ним всегда какая-нибудь хуйня происходит, его уже фанаты сделали дядей «дединсайдом», наделили алкоголизмом и десятком психологических проблем и ещё парочкой зависимостей, в число которых входил Шаст. Естественно, что-то было выдумкой, которая была далека от реальности, как уровень жизни в посёлке Красногвардейский от центра Москвы, но вот что-то, конечно, совпадало с личностью Арса, ведь за их досугом следят едва ли не ежесекундно. Может, он вообще в Антона влюбился, потому что фанфиков начитался? Было бы неплохо. — Ладно, зяблики, погнали, у нас не так много времени перерыва осталось, — взяв на себя роль человека, который заканчивает все посиделки, скомандовал Антон и, дождавшись, пока друзья двинутся к двери, пристроился следом.       Наблюдать за Арсом и Позом Шастуну нравилось, хотя настойчивость первого иногда уже выходила за рамки. Пожалуй, если бы не было спасителя в лице Димы, Антон и сам нет-нет да и начал избегать Попова. Не слишком, но так, чтобы не оставаться наедине больше полуминуты.       Может, конечно, Шаст не понимал актёрский юмор, но Арс порой оказывался слишком близко, буквально дышал ему в висок, или ещё какая-нибудь херня происходила, которая нарушала личное пространство Антона. Диме он был готов позволить немного больше в силу давнего знакомства, да и Позов вообще-то заслужил доверие, ни разу не перейдя за черту. Арсу было нужно постоянно больше, ближе, теснее и всегда наедине.       Возможно, на Шастуна давило осознание того, что в глазах добрых двух третей фанатов он уже лет пять стонет похлеще заправской шлюхи, пока его ебёт Арс. Да, Антон умел фильтровать, но фильтр уже был забит под завязку, потому что эта херня была буквально везде, а Попов усугублял словно бы нарочно. Кто бы знал, что Шаст уже подходил к той черте, где думал пососаться с Димой, лишь бы все охуели. Ведь все бы охуели? — О, бля, явление народа Христу, — услышала троица, переступив порог гримёрной. Наконец можно было отпустить все мысли и влиться в привычный режим «работы и ебланства, за которое, к счастью, тоже платят», и все трое едва ли не вздохнули с облегчением.       Серёжа, глядя на своих друзей, особо не думал об их «невдалом треугольнике», ему вообще было как-то глубоко похер на эти игрища — к их дружбе и работе это не относилось, а лезть не в своё дело совсем не в его политике. Он уже открывал избранное, чтобы показать ребятам «мем, с которого я выпал нахуй, ща обоссытесь».