Нежный дьявол

Если сказать Антону, что в мире есть мужчины, которые прекраснее, чем Арсений, парень просто покажет на этого идиота пальцем и будет смеяться над ним до тех пор, пока не задохнётся. Парень не может себе представить более красивого, спокойного и крайне заботливого человека, нежели Попов. Ибо вряд-ли есть ещё мужчина, который прислушается к дыханию своей пары, чтобы услышать какие-нибудь изменения в его лёгких, либо откладывает все свои дела, чтобы просто остаться с парнем дома, чисто из-за того, что у младшего слишком подавленное настроение. И почти сразу же Антон вспоминает свои крики по ночам, звуки шлепков и чужое дыхание над своим ухом. И, если честно, то это заставляет щёки Шастуна пылать красным. Арсений слишком уж хороший доминант во время их сессий. А ещё Шастун ни за что бы не начал ссориться с мужчиной по пустякам: добрый Арсений такое вытворял со своим парнем, что временами даже становилось страшно за себя и свою жизнь. Но это же всего лишь Попов, он ведь не сделает Антону плохо? И каждый раз младший в этом убеждался, когда актёр нежно открывал наручники своими ключами и целовал немного покрасневшие запястья. Милый такой… Но Антону не хочется сидеть на жопе ровно. Хоть последняя и ноет временами. И Шастун уже неделю лелеял в своей кудрявой голове идею, о том, чтобы выбесить своего парня. Захотелось увидеть как голубые глаза-океаны загораются огнём. Точнее, синим пламенем, в котором сгорают все и вся. Причём, Антон настолько всё продумал, что даже подобрал тему и даже успел испробовать её пару раз на самом Арсении. Хоть и в небольших дозах, но протестировал. Должно прокатить. Арсений ненавидит, когда его ревнуют. Он терпеть не может пустые скандалы с нихуя. Поэтому, с Шастуном ему хорошо, ибо парень не предъявляет никаких претензий, даже не показывает свою ревность. Если она вообще есть. Но в этот раз Шастун решил поиздеваться над своим доминантом. Причём, решил сделать это самым верным способом, на который не пошёл бы ни за что, будь он в здравом уме. Парень знает, что у Арсения сейчас съёмки. И это ведь идеальный момент, чтобы пристать к мужчине с крайне тупой претензией. Нет, ну почему бы не вынести своему любимому, верному и невероятно заботливому доминанту мозг, скандалом, что основан на ревности. И скандал это только для Попова. Шастун вряд ли загорится, чтобы молоть всякую дичь на серьёзной основе. Он же не дурак, в конце концов. То ли от предвкушения, то ли от страха, но у парня зачесалась жопа. В приметах он, конечно, сильно сомневается, но, судя по всему, сегодня придётся в них поверить. И он впервые не против. В руках Шастуна оказывается его же телефон, а всего через секунду он уже набирает номер, подписанный как «Папочка». Оригинальность так и прёт из всех щелей, что только есть у парня. Но абонент не отвечает, что играет Антону на руку. Будет что предъявить, не прекрасно ли? Шастун звонит ещё пару раз, чтобы создать видимость своего «крайнего переживания» и счастливый, довольный, в диком предвкушении, идет в душ. Арсений всё равно приедет через пару часов, а встретить его в негожем виде — не есть хорошо. Теперь начинает звонить телефон Антона, оповещая банальным айфоновским рингтоном о том, что ему звонят. Но Шастун, забив на это дело огромный болт, скрылся в ванной.

***

Больше всего на свете Шастуну нравилось бесить людей. Ну что поделать, если злятся они угарно? Особенно Арсений днем… У него такая милая морщинка на лбу образовывается. Небольшая, аккуратная, но такая прикольная. Поэтому, вместо того, чтобы испугаться своего доминанта, Шастун еле сдерживается, чтобы не начать сюсюкаться с мужчиной, как с малым дитём. Он держится всегда из последних сил, дабы не начать тискать щёки Попова, иначе младший рискует получить по жопе, которая и без того очень много страдает. Парень строчит гневное смс своему партнёру, печатая о том, что Арсений — последний кобель, который изменяет ему, Антону, с каждой попавшийся на глаза юбкой и вообще… Это все этот чёртов Попов! Он убил всю мою семью, съел мой ужин, который я готовил пятнадцать лет, выкинул с балкона мой любимый фикус и отравил попугая! Именно так всё и было. По сообщениям, в которых мужчина допускал опечатки, было понятно, что Арсений уже начинается беситься. А когда Шастун начал сбрасывать все звонки, стало ещё круче. Зато младший сейчас сидит в чистой, домашней одежде, прямо на мягком диване, поджав под себя ноги. Ему хорошо, ещё и весело. Арсений Попов Антон, что ты за цирк развёл? Я работаю. Поговорим вечером. Но ты меня разозлил. Очень сильно. Вот она — нужная консистенция. Всё же, если вспомнить слова всяких ебливых блогеров — надо, чтобы мужчина хотел наказать женщину в постели, а не закопать в лесу. Допустим, Шастун — не женщина. Но, в целом, правило то же. Парень своей многострадальной жопой чувствует, что скоро ему конец. Попов злится и вряд ли будет прижимать достаточно стройное тело к себе, чтобы успокоить. Хотя почему не будет? Будет. Но потом наступит тако-ое веселье… Звонок в дверь. Долгий, напористый. Сразу становится понятно, что человек, стоящий сейчас снаружи, не собирается уходить. Приходится встать, что уж тут. Надо поднять свое царское тело с мягкого дивана и крайне медленно, раздражая Попова ещё больше, ползти к двери. Однако, в это же момент парень пересиливает себя и свое желание получить наконец это самое «наказание» от своей пары. Да… Либидо у Шастуна в последнее время как-то шалит с особой силой. Это, конечно, неплохо, но хорошего в этом тоже мало. — Кто там? — младший изображает из себя депрессивного человека, которому практически разбили сердце и прислоняется к двери спиной. — Если ты сейчас не откроешь, то я буду твоей смертью! — кричит мужчина, ударяя по металлической двери кулаком. — Быстро открыл! — Я незнакомым дяденькам двери не открываю, — издевается Антон, стараясь не заржать. Не особо хочется, чтобы Арсений всё понял. — Ты бессмертия переел? — видно, что актёр сильнее закипает. И осталось совсем чуть-чуть, чтобы не проснуться грядущим утром. — У тебя спросить надо! — он открывает дверь, глядя на лицо Попова. И, честно говоря, становится тяжелее не смеяться. — Изменщик! — вот и провал подъехал. Шастун заливается смехом, сгибаясь пополам. Парень понимает, что довёл мужчину до белого каления раз сорок за день. А тут ещё и оказалось, что всё это было шуткой. М-да… разочарование оно такое. — Ты что… издеваешься? — руки Арсения сжимаются в кулаки, показывая всю степень гнева, в который мужчина впадает всё сильнее. — Наверное. — Ты понимаешь, что я уехал со съёмок раньше обычного? — он закрывает дверь на все замки, делая медленные шаги вперёд, а ещё умудряется стянуть со своих ног туфли. — Я тебя прибью, малыш. — Ты меня слишком сильно любишь, чтобы прибить, — говорит очевидные вещи Антон, отступая назад. — И как ты вообще без меня жить собрался? — Спокойно, — рычит Арсений, прижимая парня к стене, а свои руки сцепляет на чужой шее. — В смысле «спокойно»? — а вот теперь парень реально не понял, и некогда разыгранная сценка превращается в реальность. — Вот так вот ты меня любишь? — В душ. Бег… — Попов не успевает договорить фразу, как его перебивает Шастун со своим «я там был двадцать минут назад». — Тогда в спальню. Надеюсь, что ты помнишь правила. — Как их тут забудешь… Парень следует по холодному, деревянному паркету, мягко ступая по нему босыми ступнями. Одежда летит в сторону, чтобы не мешать будущей сессии, а в ванной слышится звук воды, что, падая, ударяется о дно душевой кабинки. Антону не страшно, нет. Зато крайне интересно. Парень опускается на колени, лицом к двери, а руки складывает на собственных бёдрах. Он ждёт Арсения, который, как всегда, придёт в своих дебильных брюках, которые так заебали Антона. У Попова ведь такие красивые ноги… зачем прятать их за какой-то жалкой тряпкой? Этого Шастун так и не смог узнать. — Ты готов? — наигранно-спокойно спрашивает мужчина, стоя в дверях. А парень кивает, причём, часто-часто, не задумываясь о том, что его голова может к чёртовой матери отвалиться. — Стоп-действие помнишь? — младший два раза щёлкнул пальцами обеих рук. — Отлично. Встань и иди на кровать. Ох уж эти властные нотки в голосе Арсения, которые заставляют сабмиссива беспрекословно подчиниться и взобраться на красное покрывало. — Ложись на живот. Ноги чуть разведи в стороны, — продолжает тем же тоном Попов, наблюдая за каждым действием своего подопечного. Парень лежит, не зная, чего ожидать от своего доминанта, который передвигается достаточно плавно и неспешно, ступая по мягкому ковру, словно ангел по облаку. Но на райского жителя он похож ровно до тех пор, пока не открывает комод, в котором они с Антоном прятали все свои игрушки. И первое, что попадается мужчине на глаза — это кляп, металлические наручники и плотная повязка на глаза. Идеально. — Вот и началась наша игра, — без каких-либо эмоций говорит Попов, подходя ближе к кровати. — Я бы советовал тебе расслабиться и попытаться получать удовольствие, — он хлопает младшего по бедру, а после завязывает его глаза. — Иначе… будет плохо, — минута, и актёр уже пристёгивает тонкие руки к изголовью металлической кровати. — И неприятно, — последняя деталь — кляп, который так гармонично вписывался во всю эту картину. Но доминанту всё равно чего-то не хватало — ноги Шастуна по-прежнему свободны. А это непорядок, надо исправить. И выбор встал между телескопической штангой и простыми верёвками. Арсений думает минуту, не более, и приходит к выводу, что лучше взять штангу. Так у парня не будет ни единого шанса хотя бы чуть-чуть свести ноги вместе. — А вот сейчас начнётся самое интересное, — интригующе начинает мужчина, ведя своими ледяными пальцами по внутренней стороне чужого бедра. В воздухе повисает тишина, которую внезапно прервал щелчок, характерный для крышки баночки, из-под лубриканта. Его то Арсений и выливает на чужой член, который уже был в приподнятом состоянии. — Знаешь, что я с тобой сделаю? — шепчет старший, наблюдая за лицом подчинённого, который в ответ отрицательно мотает головой. — Я даже не буду тебя шлепать. Не-е-ет… — он натягивает металлическое колечко на член Шастуна, наблюдая за тем, как последний напрягся. — Я превращу ближайшие пару часов твоей жизни в ад, — мужчина оставляет на достаточно светлой коже болезненный укус, из-за чего парнишка сдавленно стонет. — Кончишь только тогда, когда мне этого захочется. Терпи. И на зло Антону берет в руки мастурбатор, начиная им медленно водить вверх-вниз, чем заставил младшего начать тихо постанывать сквозь кляп. Но это было достаточно приятно только до тех пор, пока Арсений чуть не довёл сабмиссива до разрядки, которая, естественно, не наступила. — Ты решил так быстро сдаться? — уже в голос спрашивает мужчина, сжимая чужой орган своими пальцами. А мальчишка кивает, впиваясь ноготками в собственные ладони. — Ну, Антош… Мы же только начали. Арсений достаёт из коробки вибропомпы для стимуляции сосков, которые прикупил ещё пару месяцев назад, но никак не решался опробовать их в действии. А так хотелось, особенно, если учесть, что это одно из самых чувствительных мест на теле парня. Но сначала Попов припадает языком к тяжело вздымающейся груди, обводит ареолы и слегка зажимает зубами сам сосок, который начинает набухать. А на другую часть груди он выливает достаточно смазки, лаская чувствительную точку пальцами. Как же хорошо, что Шастун даже не представляет о том, как весело пройдёт его вечер. Но, если судить по тому, что сейчас младший выгибается, подаваясь навстречу чужим ласкам, то к концу сессии он просто умрёт. — Сейчас будет ещё круче, — доминант, вылив смазку и на второй сосок, берет в руки помпы, которые достаточно спокойно «присасываются» к его груди. А Шастун, не ощущая никаких действий, позволяет себе облегчённо выдохнуть. Но ровно до тех пор, пока не почувствовалась вибрация. Одним словом — пиздец. — Вот. Теперь другое дело, — Арсений улыбается своим словам и тянется уже за вибропулей и самым обычным вибратором. Как говорится, веселиться — так по полной. Он выливает на руку необходимое количество смазки и подносит ко входу Антона сразу два пальца, которые спокойно проскальзывают внутрь. А пока мальчишка захлёбвается в собственных стонах, Попов решает немного растянуть своего подопечного. И тут в голову доминанту пришло опробовать ещё одну вещь, о которой он помышлял долгое время. Да и Шастун на это тоже давно намекал. — Ты, вроде, хотел почувствовать все прелести фистинга на своей жопке? — спрашивает мужчина и, не дожидаясь ответа, добавляет третий палец. Антон старается расслабиться. В целом, сейчас не всё так плохо — каких-то три пальца. Подумаешь. Но вот когда добавляется четвёртый, то появляется дискомфорт, из-за которого парень поворачивает голову вбок тычась носом в подушку. Арсений, по своей достаточно заботливой сущности, не спешит идти дальше. Порвать своего сабмиссива он очень не хочет, ведь как ни крути, а в ответе за него. И, поэтому, переходит к следующему шагу лишь после того, как парень начинает сам насаживаться на длинные пальцы. — Ещё чуть-чуть и в тебя поместится моя кисть целиком, — достаточно тихо говорит мужчина, но даже такой громкости Антону хватило, чтобы услышать сказанные слова, даже сквозь свои несдержанные стоны, что были немного приглушены кляпом. Попов орудует в Шастуне аж пятью пальцами, оглаживая нежные стенки кишечника, пока парень выгибается в спине дугой, подаваясь вперёд. Хочется больше, быстрее… грубее. Арсений улавливает мысли младшего, двигая пальцами быстрее и с каждым толчком стараясь проникнуть всё глубже, по собственную кисть. Он хочет нащупать простату Шастуна, чтобы подарить целый букет непередаваемых эмоций. И, сменив несколько углов, Попов наконец находит заветную точку, которую начинает массировать собственными пальцами. А ответ со стороны паренька не заставляет себя долго ждать: Антон стонет в тембре колоратурного сопрано и хрустит спиной так, что мужчина уже начинает беспокоиться за позвоночник «нижнего». Но эффект достигнут шикарный. Именно то, что надо. — Ну вот видишь. Это было не так страшно, — успокаивает старший, медленно вытаскивая руку из Шастуна. — Но ты не думай. Всё ещё впереди. А точнее, вибромассаж, который так полюбился Арсению за всю совместную жизнь с Антоном. Что-что, а наблюдать за тем, как парень мечется по кровати, срывая голос — это прекрасно. Естественно, вибропуля уже спокойно входит в анальное отверстие парнишки, не доставляя последнему особых неудобств. Разве что только своей интенсивной вибрацией, от которой он плакать и на стену лезть готов. Нет, ну вообще, Антон сам виноват в своих страданиях. Его же никто не просил срывать Попову съёмки. Поэтому, получать будет тоже Антон. — Давай ещё повеселимся? — предлагает Арсений. Однако, его вопрос не нуждается в ответе. Это просто факт, озвученный с вопросительной интонацией. Мужчина берет в руки вибратор, который сразу же начинает работать, причём на средней скорости. Он прислоняет прибор к основанию члена своего подопечного, глядя на то, как повязка в области глаз становится ещё темнее. В общем, нужный эффект достигнут. Можно переходить к самому основному. Старший вынимает из паренька «пулю» и выключает вибратор, который также откладывает в сторону. Настало время прекращать эту пытку для своего сабмиссива. — Ещё один эксперимент, Антош, — Попов убирает кляп со рта младшего и кидает его к остальным игрушкам. — Проси, чего хочешь. — П-папочка… — пытаясь отдышаться говорит парень, поджимая пальцы на руках и ногах. — В-возьми… меня. — А как правильно будет? — мужчина уже стягивает с себя брюки и раскатывает по собственному члену презерватив. — Тр… Трахни меня уже! — практически кричит Шастун, чувствуя как собственный член уже изнывает и требует к себе внимания. Арсению, к слову сто раз повторять не надо: он выливает немного лубриканта на свой член и на искусственный, стараясь вводить их в парня одновременно. Кольцо он аккуратно снимает с чужого органа и откладывает на тумбочку. Оно ещё не раз понадобится. Попов двигается в разнобой с собственной рукой, заставляя младшего захлебываться в стонах, криках и своих же слезах, а руки он сжимает с такой силой, что, кажется, на его ладонях уже не осталось живого места. Антон бы ни за что в жизни не поверил, что ему нравится такая боль. Но сейчас он лежит под мужчиной всей своей жизни, жадно хватая ртом воздух, боясь, что вот-вот задохнется. – П-папочка! – снова кричит Шастун, закинув назад голову и изливается на собственный живот, немного пачкая и арсеньевский. А Попов кончил следом, не выдержав того, как сильно Антон сжал его член изнутри. Паренька мелко трясёт, пока мужчина старается снять с него повязку и отцепить от наручников и штанги. Как и всегда, Арсений выцеловывает каждый миллиметр заплаканного лица, прижимая стройное тело к себе. А после подносит к своим губам его запястья, оставляя поцелуи и на них. – Пойдём в душ? – спрашивает старший. И теперь этот вопрос требует ответа, причём, незамедлительно. – Я... устал, – признается младший и опускает голову на плечо мужчины, не в силах больше держать на своей шее такую тяжесть. – Давай хотя бы ручки обработаем? – всё же настаивает Арсений, протягивая руку к тумбочке. А Антон в ответ только мычит тихое согласие, показывая свои ладошки старшему. – Какой хороший мальчик, – Попов нежно целует парнишку в висок, на автомате поливая ватный диск перекисью. – Очень хороший. Мужчина аккуратно прикладывает вату к новым царапинам и даже дует на ранку, чтобы было не так больно. Хотя Антон и так почти не чувствует особого дискомфорта. Но эта картина ему слишком уж нравится, чтобы ей противиться. – Вот молодец, – Попов подхватывает младшего на руки и несёт в ванную. – Сейчас только в душ сходим и спать, хорошо? – Как скажешь, – сонно бормочет парень, утыкаясь носом в чужую шею. – Папочка.