Интервью

      Он помрёт. Если не от огромного здания, где на каждом шагу стоят шкафы-охранники, под взглядом которых ты сам пойдёшь в тюрьму, даже если ничего не делал, так от сердечного приступа точно. Даже никакие врачи не помогут. Пожалуй, профессия журналиста явно не для человека, который пугается любого чиха. Почему тогда Мидорию Изуку понесло в эту сферу? Ответ на этот вопрос остаëтся загадкой даже для него самого.       Но что поделать. Он отработал уже почти сутки, и ему как назло прислали задание взять интервью у самого красивого, богатого, успешного, влиятельного бизнесмена, которого видел свет. Если какой-то дурак не знает его, значит, он либо проснулся после двадцатилетней комы, либо только с Луны свалился. Потому что не знать Тодороки Шото невозможно.       Его постеры висят на каждой улице, он является главным лицом многих модельных агентств, фотографии распродаются направо и налево. О нём мечтает каждая девушка, да чего уж скрывать, даже парни заглядываются на его шикарный зад в обтягивающих штанах. И естественно, каждый хочет узнать, если ли у Шото вторая половинка. С другой стороны, если окажется, что у него кто-то есть, от этого человека ни за что не отстанут.       Но это точно не волнует Изуку. Ему вообще нет дела до всего этого бардака. Не было. До этого момента. — Ты сдвинешься с места или тебя пнуть? — Угомонись, Каччан, я сам.       Его чëртов лучший друг и коллега Кацуки Бакуго самая настоящая тварь. Изуку не перестаёт это повторять ещё со средней школы. Он никак не может понять, как они умудряются общаться по сей день. И в данный момент он бы хотел закопать этого человека заживо. Но это потом. Сейчас работа.       Изуку проверяет в десятый раз свою сумку, бейдж, висящий на шее, и направляется к зданию. Позади он слышит довольный смешок и старается сделать два глубоких вдоха.       На входе ему преграждают путь два охранника, которые смотрят словно в самую душу. — Мидория Изуку. Журналист из MSC*. Я пришёл брать интервью у Тодороки Шото.       Парень готов себе похлопать за то, что у него не дрогнул голос. Занятия с Айзавой-сенсеем прошли не зря, надо почаще его благодарить за это.       Проходит около минуты, прежде чем охранники расступаются в разные стороны и открывают парню дверь. Тот кратко кидает слова благодарности и спешит пройти, пока ещё есть возможность.       Внутри здание тоже оказалось шикарным. А работники снуют туда-сюда, как муравьи в муравейнике. Мидория еле сдерживает улыбку, ему сразу вспоминается суета в их офисе — полная противоположность здешней атмосфере.       На ресепшене милая девушка помогает Мидории сориентироваться и направляет в кабинет к Тодороки. Возле дверей снова оказывается охрана. На этот раз хотя бы в лице одного человека.       Но сейчас Изуку не пришлось объяснять, кто он и для чего здесь. Ему сразу открывают дверь, парень заходит внутрь и сразу слышит за собой негромкий щелчок. Создаëтся впечатление, словно это захлопнулась мышеловка. — Добрый день.       Клацание по клавиатуре прерывается, и только сейчас Мидория понимает, насколько здесь тихо. Даже несмотря на панорамные окна, вид которых выходит на самую шумную эстакаду города. Видимо, со звукоизоляцией здесь постарались на славу. — Я не собираюсь давать интервью. Не тратьте своё время зря.       Его предупреждали об этом. Что Шото упёртый и не разговорчивый тип. Везёт тем людям, которые могут спокойно с ним болтать. — Тогда почему Вы меня впустили? — Всегда интересно наблюдать за разными журналистами. У всех своя тактика убеждения, в основном манипуляции. Может, у Вас есть что-то более оригинальное?       Если бы у Мидории были силы после суточной смены, он бы наверное пораскинул мозгами. Но сейчас остатки здравого смысла потихоньку его покидают. — Нет.       На стол с хлопком падает папка, Мидория пожимает плечами, кидая пиджак на диван, а Тодороки на такую реакцию приподнимает бровь, затем прикрывает крышку ноутбука и опирается на пальцы руки, откинувшись на спинку кресла. — Если честно, не я должен был брать у Вас интервью. Я работаю уже почти сутки, но у моего коллеги случился форс-мажор, поэтому сюда отправили меня.       Тодороки не говорит ни слова. Его пальцы красиво огибают лицо, на котором невозможно прочитать ни единой эмоции. Ему одновременно интересно и нет. Что-то из серии «Что же этот мальчонка ещё выдаст?» — По идее, я мог поехать домой, но работа есть работа, поэтому я здесь.       Крышка ноутбука полностью закрывается. Однако Шото продолжает сидеть на месте, без особого интереса рассматривая Изуку. Мидория тушуется под взглядом разноцветных глаз, но при этом замолкать он не собирается. — Между прочим, Ваши охранники это какой-то ужас. Только увидев их, хочется обойти здание за несколько километров. С другой стороны, они тем самым навевают ужас на всех, кто планирует каким-либо образом добраться до Вас.       Тодороки переплетает пальцы рук и кладёт их на ноги. Он слегка наклоняет голову, отчего чëлка спадает набок, и Изуку не может сказать, что в этом нет ничего обычного. — Но при этом здесь очень милые и вежливые сотрудники, которые могут обеспечить хорошую работоспособность в коллективе в целом. Видимо, Вы очень тщательно относитесь к выбору кандидатов. — Этим занимаюсь не я.       Если честно, Изуку думал, что Тодороки так и продолжит сидеть молча. Правда, Мидория понятия не имел, к чему это в итоге придёт. Может, за свою нудную речь его вообще выкинут из окна. А может, просто выведут за шкирку из здания. Во втором случае он хотя бы живой останется. — А Вы сидите просто бумажки подписываете?       Шото пускает смешок, и Мидория вытягивается по струнке, видя ямочку на щеке. Кажется, у него появился новый фетиш, который ему будет сниться ближайший месяц.       Тодороки встаёт с кресла и подходит к окну, убрав руки в карманы. Тёмно-синий костюм подчёркивает его идеальную фигуру, и сейчас Изуку мечтает стать фотографом, а не журналистом, ведь текстом невозможно передать ту красоту, которую он сейчас наблюдает. — Странный Вы журналист. Будто просто мальчишка на побегушках. Вас втянули в непонятную для Вас работу, а Вы пытаетесь выкрутиться. — Думайте как хотите, мне нет дела до этого. Я здесь для того, чтобы поговорить о Вас. — А может мне захотелось узнать Вас получше?       Мидория сильно сжимает лямку сумки, когда Тодороки поворачивается к нему. Теперь взгляд у Шото оценивающий и изучающий. Он делает пару шагов навстречу Изуку, который хочет поскорее исчезнуть отсюда. Он точно не уйдёт живым отсюда. Быстрее инфаркт словить, чем свалить от такого дурманящего взгляда. — Уверен, Вам будет не интересно узнать что-то о таком, как я. — Пока не попробую, не буду делать поспешных выводов.       Тодороки отодвигает одно из кресел, приглашая Мидорию присесть. Изуку без лишних слов присаживается и смотрит, как Шото садится на соседнее кресло, но поворачивается к парню лицом и придвигает к себе, ухватившись за ручки. — Вы всегда смотрите на людей сверху-вниз? — Только на тех, кто этого заслуживает. На остальных я просто не обращаю внимания.       Изуку усмехается, в ответ получая лёгкую улыбку. И тут в его не очень светлую голову приходит безумная идея. Ему уже нечего терять. Он давно попался на крючок и теперь пришло время немного повеселиться.       Парень аккуратно поднимается, оставляя сумку на кресле. Тодороки не отводит от него глаз, но ничего не говорит и не делает. Мидория скользит рукой по столу, затем ловко садится на него, закидывая ногу на ногу. Шото разворачивается к нему, на его лице расцветает улыбка, и Изуку снова старается не залипать на ямочку на таком прекрасном лице. — Что Вы задумали? — Захотелось почувствовать, каково это смотреть на кого-то сверху-вниз.       Дальше происходит то, что Изуку представил бы только в своих похотливых снах.       Шото аккуратно цепляет его кроссовок и без всяких вопросов просто снимает и заодно разводит ноги Мидории. Через пару секунд на полу оказывается и второй кроссовок. А сам Тодороки встаёт и приближается к Изуку, останавливаясь возле его лица. — Думаю, у Вас это вряд ли получится. — Зато Вы прям профи в этом. — Изуку цепляет его галстук и прикрывает глаза, когда чужие ладони опускаются на его бëдра. — И не только в этом.       Мидорию резко тянут к самому краю, и парень от неожиданности цепляется за плечи Тодороки и широко открывает глаза. Делая глубокие вдохи, Изуку соприкасается с грудью Шото, и это не может не будоражить. — Не боитесь, что кто-то может зайти? — Это же мой кабинет, сюда заходят, только когда я того захочу.       Рука Тодороки скользит выше к талии, у Мидории перехватывает дыхание. Рубашка на нём лёгкая, поэтому прикосновение ощущается практически как на голую кожу. — Вы в спортзал ходите? — спрашивает Шото, проходя большим пальцем по кубикам пресса. — Забегаю иногда. — Мидория залезает руками под пиджак Тодороки и медленно его снимает, делая акцент пальцами на мышцах рук. — Уверен, Вы там чаще появляетесь. — Вам нравятся накаченные мужчины? — Шото скидывает с себя пиджак и быстро возвращает руки на талию Мидории. — Мне нравятся мужчины, с которыми можно найти общий язык. А в моей работе найти таких довольно сложно.       Шото расстёгивает пару верхних пуговиц, нежно касается чужих ключиц и затем кладёт руку на шею. — Уверен, я смогу попасть в эту категорию.       Мидория улыбается. Сладко и так нежно, что внутри всё скручивает в тугой узел. Но затем он хватает Шото за этот чëртов галстук и впивается в его губы своими. Тодороки улыбается в поцелуй и старается прижать парня к себе как можно ближе. Изуку обвивает Шото ногами и исследует руками рельефный живот под рубашкой.       Первый стон раздаётся, когда Тодороки прикусывает нижнюю губу, слегка оттянув её. Изуку приходится двинуться вперёд, чтобы перехватить инициативу. Он проходится языком по губам Шото и через мгновение сталкивается с таким же влажным и горячим языком. Тодороки углубляет поцелуй, слюна неприятно стекает по подбородку, но сейчас намного приятнее зарываться пальцами в пушистые зелёные волосы.       Изуку пытается расстегнуть пуговицы, но у него это не особо получается, поэтому он по инерции просто резко тянет края в разные стороны, к чёрту отрывая несколько пуговиц.       Тодороки с громким причмокиванием отстраняется и смотрит на свою одежду. Кажется, сейчас Мидории знатно прилетит, он уже готовится выслушивать гневную тираду, однако Шото всего лишь цокает языком, снимает рубашку и прижимает Изуку к столу, закрепив его руки над головой. — Вы казались мне аккуратным человеком. — Шото нависает над парнем, аккуратно цепляя пальцами его подбородок. — Первое впечатление всегда ошибочно. — Тогда что же Вы думали обо мне? — А что думают о Вас люди, которые впервые видят?       Тодороки закатывает глаза. Ему надоела уже эта игра, но отчего-то он продолжает играть под дудку милого журналиста. Шото наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на скоплении веснушек около уголка глаза. — Все думают, что я хладнокровный и мне на всё плевать. — Уверен, если бы это было так, то о Вас не ходило бы столько хороших слухов по офису. Я их много услышал, пока добирался до Вашего кабинета.       Тодороки внимательно смотрит на Изуку, который явно всё ещё думает, что находится на работе. Как можно быть таким собранным и таким развратным одновременно? — Вы самый странный журналист из всех, кого мне приходилось видеть. — Приму это за комплимент.       Изуку спокойно освобождает одну из рук и переплетает пальцы на их с Шото руках, а второй проводит от шеи Тодороки до паха, где уже всё стоит колом. Шото сдерживает стон и вновь припадает к губам Мидории.       Пряжка на ремне, кажется, расстëгивается очень громко, но Изуку это нисколько не мешает, и он обхватывает вставший член. Тодороки громко выдыхает, Мидория покрывает его шею поцелуями, местами посасывая светлую кожу.       Шото перехватывает чужую руку и выпрямляется, чтобы немного перевести дух. Изуку тоже принимает сидячее положение и до конца расстёгивает брюки, приспуская их вместе с нижним бельём. Затем слезает со стола, опускается на колени и слизывает уже выступившую смазку на головке. Тодороки чуть наклоняется, чтобы опереться на стол и хватает парня за волосы.       Изуку проходится пальцами по всей длине, обхватывает губами головку, начиная её посасывать. Берёт чуть глубже, а вот Тодороки довольно сильно толкает бёдра вперёд, из-за чего у Мидории начинается рвотный рефлекс. Он слегка отстраняется, откашливается и уже хочет продолжить начатое, но его останавливает Шото. — Не надо... — Всё нормально, — перебивает Изуку и убирает слюну с подбородка.       Теперь Шото держит себя в руках и позволяет Мидории делать, что захочется. А вот Изуку разошёлся по полной. Он целует головку, проходится языком по выступающим венам и вновь берёт сразу до середины. Умелое использование губ вместе с языком сносит Тодороки крышу, он еле стоит на ногах. Причёска давно растрепалась, Шото всё чаще убирает прилипшие ко лбу волосы назад. Когда Мидория наконец берёт по самое основание, Тодороки вновь хватается за его волосы и начинает понемногу сам двигаться. Изуку явно не против, он ещё активнее начинает использовать язык, благодаря чему выбивает из парня сладостные стоны.       Когда Тодороки приближается к разрядке, он всё сильнее и быстрее загоняет член в глотку Изуку. В очередной раз увидев развратное лицо парня, Тодороки отстраняется и кончает ему прямо на рубашку.       Мидория смотрит на свою одежду и оттягивает её, испытывая неприятное чувство липкости. Он поднимается и исподлобья смотрит на Тодороки. — Да, пожалуй, от неё давно стоило избавиться.       Мидория чуть трясущимися руками расстёгивает пуговицы, а Тодороки, кажется, не собирается ему помогать. Но это только с верхом. Пока Изуку расправляется с рубашкой, Шото с игривой улыбкой расстëгивает его джинсы. Наконец рубашка летит на пол, а Тодороки тянет вниз джинсы вместе с трусами. Мидория тянется за поцелуем, но его останавливают, приложив указательный палец к губам. — Думаю, нам пора переходить к самой интересной части Вашего интервью. — Изуку в удивлении приподнимает бровь, а Шото толкает палец в рот и надавливает на язык. — Повернитесь.       Мидория послушно поворачивается, его член неприятно упирается под столом. Тодороки прижимается к его ягодицам, засовывая в рот второй палец. Изуку еле держится на ногах, он облизывает пальцы и пытается не кончить от одних лишь поцелуев в плечи.       Стоит Тодороки коснуться члена Мидории, тот заходится в блаженном стоне и начинает двигать бёдрами в такт руке. Шото водит большим пальцем по сочащейся головке и Изуку очень надеется, что не потеряет сознание в ближайшее время. Когда наконец дело близится к финалу, движения на члене ускоряются, и Мидория всё сильнее двигает бёдрами, из-за чего у Тодороки вскоре встаёт собственный член. Изуку чувствует, как чужая плоть проходится по его ягодицам, и это ещё больше сносит крышу.       Откинувшись назад и прижавшись к груди Тодороки, Мидория сильно толкается в его руку и наконец кончает. Он тяжело дышит, перед глазами немного плывёт, по телу проходит волна мурашек, когда Шото целует его за ушком. — Вы бесподобны.       Не дав Изуку и секунды на передышку, Тодороки сразу вставляет влажный палец в задний проход. Мидория, кажется, уже готов просто упасть, но Шото разворачивает его, усаживает на стол и избавляет от оставшейся одежды. Изуку ложится на спину и тут же прогибается в пояснице, когда чувствует в себе палец. Тодороки издевается, сгибает и разгибает палец, пытаясь найти то самое чувствительное местечко. Мидория ëрзает на столе, он одновременно хочет, чтобы эти муки и прекратились, и продолжались бесконечно.       Когда Тодороки достаёт пальцы, Изуку ненадолго вздыхает с облегчением. Однако в следующее мгновение Шото входит в него сразу наполовину. У обоих перехватывает дыхание, но при этом Тодороки тянется за поцелуем. Мидория обхватывает парня ногами, из-за чего член входит ещё глубже, и с уст вновь срывается стон. Шото снова его целует, лезет языком ему в рот и ещё сильнее возбуждается. Вновь резкое движение бëдрами, и на этот раз Тодороки довольно ухмыляется, глядя, что он полностью вошёл. Он поглаживает живот Мидории, а затем проходится пальцами по его стволу. Изуку и слова не может из себя выдавить, такое ощущение, будто он вот-вот отрубится.       Шото начинает двигаться. И если бы Изуку спросили, как бы он хотел умереть, он бы без сомнения ответил, что от секса с этим человеком. Мидория старается игнорировать чуть скрипящий стол и звук шлепков чужих яиц о его ягодицы. Ему чертовски хорошо, чтобы сейчас вообще думать.       Во время последних толчков Тодороки буквально насаживает Мидорию на себя, держа его за талию. Семенная жидкость наполняет Изуку и понемногу вытекает, пачкая пол. Ко всему прочему, на самом столе тоже сперма — Мидория успел ещё разок кончить.       Парни тяжело дышат, Изуку смотрит в потолок, чувствуя, как его всё ещё держат за ноги. Ни с того, ни с сего его прорывает на смех. Он прикрывает глаза рукой, чтобы не видеть выражение лица Тодороки. — Что это с Вами? — Но даже его голос всё ещё отдаёт мурашками по всему телу.       Мидория еле поднимается и убирает руки Тодороки со своих ног. Затем аккуратно спускается и немного зажмуривается. Ноги ватные, а по ним ещё и сперма стекает. — У Вас есть салфетки?       Следующие минут десять проходят в тишине, пока парни убирают за собой. Тодороки одалживает Мидории чистую рубашку и помогает ему одеться. Застëгивая последнюю пуговицу, Шото приближается к Изуку и шепчет возле самого уха: — Теперь вы мне должны две рубашки. Если в следующий раз не вернёте должок, я придумаю наказание построже. — В следующий раз?       Изуку сглатывает, когда Тодороки проводит носом по его шее. Ситуацию спасает телефонный звонок, на который Мидория сразу отвечает. — Ты решил просто так там поторчать?       Журналист вытягивается по струнке, слыша голос друга. Он кидает взгляд на Тодороки, который недовольно смотрит, сложив руки на груди. Изуку в попыхах хватает свои вещи и, даже не попрощавшись с Шото, пулей вылетает из здания.       Кацуки недоумевает, когда видит другую рубашку на Изуку, хоть она и очень похожа на ту, в которой парень изначально был. Мидория выглядит очень растерянно, и он весь извивается, как уж, и Бакуго это быстро выбешивает. — Может, встанешь ровно хотя бы на две секунды? — Поехали домой, мне очень нужно в душ.       Красные глаза округляются, а брови ползут вверх. Кацуки только сейчас замечает, что Изуку держит сумку на уровне паха. — Твою мать, ты... — И да, готовь деньжата, потому что ты просрал этот ебучий спор. — Мидория пару раз хлопает Бакуго по лицу, а затем направляется к такси, которое стоит неподалёку от них.       Кацуки сильно хлопает себя по лицу, а затем спешит за Изуку, ведь ему совсем не хочется добираться домой пешком. Когда он садится в такси, то сразу отдаёт деньги, а Мидория пытается сесть поудобнее. — А интервью получилось взять? — спокойно спрашивает Кацуки, но он по-прежнему не верит, что рядом с ним сидит его скромный друг. — Ты правда думаешь, что нам было до этого? — Бакуго передëргивает, а Мидория заливается смехом. У него всё ещё горят места, на которых побывали губы Тодороки. — А ещё я теперь ему должен две рубашки. — Вышел из машины живо!       Перепалку нарушает таксист, который спрашивает, куда надо ехать. Мидория называет адрес, и машина трогается.       За уезжающим такси наблюдает самый красивый и богатый бизнесмен, который с улыбкой на лице держит в руках бейдж и уже просит своего подчинённого найти все данные о милом журналисте Мидории Изуку. В конце концов, надо же вернуть забытый пиджак его владельцу и забрать свои рубашки?