Слабость.

       Невыполнение клятвы должно было убить Аро. Но разве вампира можно убить таким глупым способом?        Аро вновь был проездом в Швейцарии, и сам он не заметил, как оказался именно в Цюрихе, и посетил тот самый округ. Знакомый запах довольно быстро привлек внимание главы Вольтури. Прошел год, а Аро так и не забыл: ни саму девочку, ни ее запах, ни адрес. Не оставив более здравого смысла, в порыве, Аро запрыгнул на террасу. Но комната оказалась пуста. Девочки не было. Но присутствие в квартире он чувствовал довольно четко. Прислушавшись к звукам в помещении, мужчина, как и год назад, услышал:        — Нас не будет до полуночи, — проворковал женский голос, слишком много фальши. — Не смей выходить из своей комнаты без крайней необходимости.        — Если хочешь в туалет, то сходи сейчас, при нас, — судя по довольно низкому тембру, это был отец Хермели. — Уже взрослая и самостоятельная.        Дверь закрылась. Взрослые покинули дом. Аро сам видел, как они вышли на улицу и пошли по дорожке прочь.        Послышался скрип паркета. Легкие и невесомые передвижения. Хермели явно шла босыми ногами по холодному полу. Аро устремил взор на дверь, которую освещал все тот же светильник. Деревянная открылась, впуская ребенка обратно под свою защиту.        Маленькая девочка в легкой голубой ночнушке со слониками прошла до середины комнаты и остановилась. Что-то заставило девочку изумиться и повернуть резко голову в сторону террасы.        Аро стоял прямо перед ней. Все такой же бледный мужчина в черном одеянии. Хотя при свете только ее ночника, его кожа казалась более живой и теплой.        — У вас волосы стали длиннее, — только и смогла выдавить Хермели, которая точно могла похвастаться изменениями. Яркие волосы потеряли свою кучерявость и стали более прямыми. Ростом она также стала чуть больше, и повзрослела на целый год. Вот только несмотря на такие внешние изменения, выглядела она уж больно измученной и больной. Глаза стали напоминать темные изумруды, стали тусклыми. Хермели выдавила улыбку, которой правда могло похвастаться самое несчастное дитя.       — Аро! — Шнайдер прикрикнула, рассматривая гостя совершенно другим взглядом. Крошка словно только проснулась ото сна, и первая реплика была брошена ею совершенно случайно. Страх в какой-то момент овладел ей и все спокойствие, в перемешку с шоком, растворилось.        — Скажите, что это все сон или просто мое воображение, — прохныкала малышка, отступая к кровати.        — Ни то и ни другое, дорогая Хермели, — воздушной походкой Аро проплыл в комнату, маниакально медленно приближаясь к юной жертве. — Я — настоящий. Такой же, каким я явился к тебе год назад. Совсем близко. Всего метр — ничтожное расстояние. Сейчас Вольтури искал причину ее страха.        — Ты стала старше, Хермели, — изрек вампир, разглядев ее с более близкого расстояния. Аро Вольтури — вампир, который вот уже более пятисот лет рад своему бессмертию, крови, убийствам, но устал от единообразия.        — М-не уже почти десять лет, — задыхаясь от переполненных чувств, прощебетало юное дарование.        — Устала? — «огорченно» пропел Аро. — Собираешь спать в такую чудесную ночь? — притворяться удрученным и манипулировать людьми он умел, как никто другой.       — Нет, что вы. Я люблю ночь, — заверила Хермели. — Родители ничего не понимают. Они считают меня взрослой, но не считаются со мной и моим мнением. Я не люблю холсты, кисти и акриловые краски. Я не желаю прикасаться к искусству в целом, — упав на маленькую жесткую кровать, пояснила девочка. Проследив за дальнейшими действиями Хермели, Аро не церемонясь, схватил ее под подмышки и, развернувшись, понес в сторону террасы. То самое кресло неизменно стояло на месте. Он вновь разместился в нем и усадил на колени Хермели.        — И что же тебе действительно нравится? — игривым голосом спросил Вольтури. — Раз ты такая взрослая и самостоятельная.       — На самом деле они так не считают, как бы я об этом не говорила ранее, — удрученно прошептала Хермели, ко Аро ее прекрасно услышал. — Мама и папа сказали так только потому, что не хотят тратить на меня деньги. Зачем нужна няня, если девочка уже взрослая? — риторический вопрос. — А я хочу всего лишь играть на скрипке, это такой красивый инструмент, мне не передать вам словами, Аро, — имя из уст этой девчонки неведомым образом заставило каменное сердце сделать кульбит. — От флейты у меня уже губы болят. НЕНАВИЖУ! — она смело жаловалась на свои проблемы, и кажется, совершенно перестала испытывать страх. Стоило ему прикоснуться к ней, как девочка перестала дрожать, да и голос стал уверенным.        — А где были вы? И почему не приходили? И почему ушли, даже не попрощавшись? — три вопроса на одном дыхании.        — У меня очень много дел. Работа не терпит отлагательств, — ответил спокойно Аро, рассматривая светило ночи. — Ты слишком крепко спала, и я не стал тебя будить.       — Честно? — он кивнул. — Так себе оправдание, — ее улыбка, адресованная ему, оказалась такой невинной и теплой, что у самого Аро на лице подступило что-то очень напоминающее именно искреннюю. Маленькая ладошка, которая покоилась на мужской груди, и которая была живой и горячей, грела остатки души.       Я хотел, чтобы это длилось вечно. Но разве такое возможно?        Я хотел забрать ее с собой. Но стоило ли забирать ее в свой мир?       Я нарушу свои же вековые законы. Но могу ли я это сделать без последствий?        Я оставлю ее в Швейцарии. Но отыщу ли я ее вновь? — ответы на вопросы Аро не имел.        Он так и не решился: не забрать Хермели, не попрощаться перед уходом, не просто забыть о ее существовании.