Второй шанс

Он не это имел в виду. Боже, черт. Он ничего такого не имел в виду. Он знал, что делал, и делал это в течение последнего десятилетия. Знал, сколько вреда причинил, и сколько боли и страданий принёс. Он не должен был быть таким чертовски глупым. Должен был видеть знаки. Ему следовало быть более осторожным со своими словами. Ему не следовало быть таким чертовски жестоким. Но Изуку сделал это, последовал совету Кацуки. Совет, который он так свободно дал, не думая о последствиях. Слишком погруженный в себя, чтобы даже попытаться понять его влияние. Он знал, то что он делает неправильно. Знал, что причиняет боль кому-то, кто не заслуживает этой боли. И все же все это время не мог остановиться, оправдывая свои действия всякий раз, когда чувство вины начинало закрадываться в его нутро: “Его убьют, если он станет героем”. “Геройские школы, вероятно, даже не приняли бы человека без причуды, лучше не позволять ему надеяться”. “Это небезопасно для беспричудного”. “Ему нужно закалиться”. “Я просто делаю это, чтобы защитить его”. Да, точно. Кацуки никогда не защищал его. Теперь это совершенно очевидно. Он сделал это. И теперь Кацуки никогда не сможет исправить свои ошибки. Он убил Мидорию Изуку. Толкал и толкал, и, наконец, Изуку упал, рухнув на землю в ужасном, грациозном кувырке. Его кровь, которую Кацуки так легко выпустил ранее, щедро запачкала все стены переулка. И руки Кацуки. Он был там, шел по переулку со своими лакеями. Уже собирался пнуть консервную банку, когда увидел Изуку на крыше. Побежал, когда мальчик начал переходить через край, но опоздал. Все о чем он мог думать тогда так это то, что эта была его вина. То что он это сделал. Кровь, текущая из тела Изуку, была его виной. Мирное выражение лица Изуку, когда его кости согнулись под странным углом, была его виной. Тот факт, что Изуку прыгнул именно после того, как Кацуки сказал ему; во всем была его вина. В полиции сказали, что парень даже не оставил предсмертной записки. Деку просто прыгнул и ничего не оставил после себя, ни объяснений, ни обвинений, ни причин. Ничего, что могло бы раскрыть правду о том, почему он это сделал. Все эти мысли преследуют Кацуки в приемной больницы. Медсестры бегали по коридорам, люди тихо перешептывались, но Кацуки не обращал на это никакого внимания. Все, что он мог слышать, были помехи, хруст и хлюпанье, когда тело Изуку ударилось о тротуар. Его взгляд был прикован к своим окровавленным рукам. Он держал Изуку на руках и прижимал к своей груди. Перепробовал все, что только мог придумать, чтобы остановить кровотечение. Бакуго перепробовал все. Изуку Мидория - его лучший друг детства, давний предмет мучений теперь безвольно лежал у него на руках. Кацуки был настолько поглощен своим гневом и стремлением стать героем, что даже не подумал о том, как может страдать Изуку. Но теперь ему казалось, что весь мир рушится вокруг него. У него нет будущего после того, что произошло сегодня. Теперь его жизнь была кончена. Точно так же, как и у Изуку. Он никогда не ненавидел Мидорию. Конечно, все началось именно так, с приступа детской ярости, но со временем все стало в норму. Единственный способ, которым мог выразить свой необъяснимый гнев, это причинить боль кому-то другому. Единственный способ снять жгучую напряженность с тела состоял в том, чтобы ударить кого-то кулаком или сломать что-нибудь. И Изуку каждый раз предлагал себя в качестве груши для битья. Но предлагал ли? Кацуки воспринял бы что угодно как повод для нападения. Теперь он это понял. Изуку просто существовал, и Кацуки обиделся на это.                                  

***

 Мать Изуку еще даже не появилась, когда Мицуки и Масару были в пути. Мальчику делали операцию, а Кацуки тем временем сидел один. Нет ничего, что могло бы отвлечь его от погружения в свои мысли. Чувство вины и горя поглотили его до онемения. Тот факт, что Изуку сейчас оперировали, вылетел у него из головы. Бакуго уже смирился с тем, что Деку мертв, смирился, что убил его. И ничего уже, к сожалению, нельзя исправить.                                

***

Родители Бакуго приехали несколько часов назад. Мицуки ворвалась и сразу же заключила Кацуки в крепкие объятия, и опустилась на колени перед ним. Когда оба родителя сидели на сиденьях, Масару крепко держал руку на плече Кацуки, а его мать тем временем держала трясущиеся руки сына. Они сидели молча, не зная, что и говорить. Несколько медсестер подошли к семейке, спрашивая подробности об Изуку, о его личности и родителях. Телефонные номера Мицуки и Масару также записали в список экстренных контактов. После медсестры ушли, и семья снова оказалась предоставлена самой себе. - Привет, Кацуки... - сказала мисс Бакуго так, что голос ее сильно отличался от обычной дерзкой манеры. Глаза Кацуки медленно встретились с ее глазами. На лице парня была пустота, глаза выглядели затравленными. Мицуки сдерживала рыдание... - Как насчет того, чтобы уйти и привести себя в порядок, Хах. Окей?-она положила руку на спину сына и мягко погладила ее. - Я никуда не пойду,- прохрипел он тихим и сломленным голосом.  Прежде чем они успели начать спорить друг с другом, вмешался Масару: "Кацуки, твой друг никуда не убежит". От прямоты слов отца младший Бакуго вздрогнул. Конечно, он прав, но парень не мог заставить себя принять это. И чья это вина? Однако сейчас не время быть эгоистом, он кивнул головой, и его родители восприняли это как сигнал встать. Мицуки все это время держала сына за руку, поддерживая его, когда у того начали дрожать колени. Далее все происходило, как в тумане. Он проделал все необходимые действия: сел в машину, вышел из нее, открыл входную дверь, поднялся по лестнице и направился в ванную. Теперь он действовал исключительно на автопилоте. Даже ледяной душ не мог этого изменить. Кацуки снова смотрел на свои руки. Вода смыла засохшую жидкость, но блондин все ещё чувствовал кровь Деку. Она всегда будет там, как бы усердно парень не пытался смыть ее.                                     

***

В тот вечер они не ужинали вместе. На самом деле, Кацуки ничего не хотел есть. Когда Мицуки говорила о том чтобы тот поел, это вызвало у парня приступ тошноты и мурашек по спине. Как он может есть? Как он может есть после того, что произошло, после того, что он сделал с Деку? Вместо ужина блондин лег спать не чувствуя голода. Каждый раз, когда парень закрывал глаза, ему казалось, что он переносится обратно в тот переулок. Он видел, как Изуку снова падал, он видел, как ему снова не удалось поймать его и он видел, как тело Изуку снова ударялось о землю. Он не может уснуть, хоть и хочет этого. Поэтому вместо того, чтобы закрыть глаза, он просто уставился в потолок, надеясь, что истощит себя и отключиться с открытыми глазами. Он почти засыпал, но каждый раз, когда он был на грани, звук удара тела Изуку о землю эхом разносился по комнате и заставлял его просыпаться. Но ему ничего другого не оставалось, кроме как продолжать пытаться заснуть.                                 

***

"...-уки! Кацуки! Проснись, Кацуки!",- парень проснулся от того, что мать трясла его за плечи. Блондин был готов накричать на нее, чтобы она заткнулась и оставила в покое, но выражение ее лица остановило его: "Они спасли его! Он жив! Он жив, Кацуки!" Мир парня содрогнулся.