потухшая звезда

Хёнджин никогда не считал Джисона своим другом. Отношения с парнем у него были гораздо хуже, чем с остальными участниками группы и он, впрочем, не сильно то и хотел их налаживать. Хён ненавидел Джисона каждой клеточкой своего сердца. Он был пропитан ненавистью к младшему до самой глубины души. Или возможно, он просто хотел так думать, гонимый желанием не усложнять себе жизнь? Хан же в свою очередь не испытывал такого количества негативных чувств, по отношению к старшему, всегда старался быть с ним милым и трепетно терпел грубость со стороны Хвана. — Хёнджин, – младший заходит в комнату и нарушает тишину в пространстве, на что Джин смотрит на Сона так, будто призрака увидел. — Я пойду за кофе, тебе взять? Такой невинный, такой хороший. Хёнджина тошнит от его правильности. — Давай, – с безразличием кидает Хван, а Джисон слегка кланяется и выходит за дверь. Джин не хотел кофе, сказал так, лишь бы надоедливый младший отвязался от него наконец и оставил в комнате не тронутую тишину, что помогала сосредоточиться. — Идиот. Какой же он наивный, – Хван нервно посмеивается и возвращается к своим делам. Часовая стрелка движется в своем направлении без сбоев, её тихий ход Джин кончиками ушей улавливает и в шаги вслушивается. Дверь отворяется, а на пороге Хан. Улыбка его так и сияет, от чего старший слегка задумывается. Что он чувствует к младшему? Глядит точно на него, в душу заглядывает и насквозь прошибает. — Вот твой кофе, хён, – Джи зубы свои показывает и Хёнджин посмеивается. — Ага, иди уже, – все так же грубо бросает Хван, а после добавляет. — Кофе оставь. Джисон ставит кофе на тумбочку у кровати и выходит, дверь захлопывая без особого звука. И так летит день за днем, ничего нового. Между парнями витает негатив. Остальные участники тоже замечают это. — Что случилось, Джинни? – начинает Бан Чан. — Последнее время вы с Джисоном совсем не ладите. — Да, – грустно отмечает Минхо. — Что случилось за эти две недели? — Я не хочу говорить об этом, вы же знаете. Джисон раздражает меня одним своим видом. О чём вы думали когда в группу нас обоих брали? Джисон стоит в дверном проёме, на Хёнджина смотрит, да в слова его вслушивается. — По-другому нельзя было, Джинни, ты ведь знаешь. Я выбирал не по личным предпочтениям, а по вашим талантам и навыкам, – Кристофер старается младшего успокоить, на Минхо поглядывает, безмолвно помощи просит, а тот молчит. — Да к черту ваши таланты! Я не хочу продвигаться вместе с группой, пока он в ней есть! Минхо рот раскрывает, на Чана взгляд выпучивает, а тот, в свою очередь, оборачивается на легкое покашливание в дверном проеме. — Извините, что отвлекаю вас, – начинает было Хан. — Я просто предупредить хотел, что в студию поеду, бывайте, что-ли, – Джисон неловко машет парням рукой и выходит, прихватив с собой ключи. Все замолкают. Бан Чан Хёнджина в комнату отводит и разговаривает с ним, а Минхо на диване сидеть остается, с полнейшим непониманием на лице, в голове так и крутятся слова Хёнджина «я не хочу продвигаться вместе с группой, пока он в ней есть!». Наступает ночь, любимое время Джина, он сидит у окна и на звёзды глядит, как тут ему звонок раздаётся. «Джисон-а». И он берет трубку. — Че, мелкий, заблудился? – язвит в привычной манере Хван и смешок пропускает. — Прошу прощения, могу ли я узнать ваше имя? – голос на том конце провода не знаком танцору, внутри сжимается всё. — Хван Хёнджин, а.. что случилось? – волнение и тревога накатывают на него с новой силой. — Извините, а кем вы приходитесь Хан Джисону? – голос не унимался. — Я... друг. — Правда? Вы внесены в список экстренных контрактов и записаны как «солнышко». Хёнджин молчит, не может заставить себя сказать ни слова. — Мне очень жаль, – снова незнакомый голос диалог начинает. — Джисон мёртв. Хёнджин падает, а из глаз соленые слезы на пол стекают, он ни говорить, ни шевелиться не может. — Я офицер полиции Ли Джихён, Мистер Хан погиб в автокатастрофе, которая произошла относительно недавно, медики приехали и констатировали смерть, сказали, что травмы полученные мужчиной были не совместимы с жизнью. Он умер на месте, – без капли сострадания в голосе говорит полицейский. — Приносим свои глубочайшие соболезнования вам и семье ныне погибшего. Хёнджина трясёт, он поверить не может. Понимает сейчас, насколько глубокие чувства к младшему испытывал, да только поздно уже. Исправить можно всё, кроме того рокового момента, когда на крышку гроба падает горсть земли. Джисон был яркой звездой. Был очень легким на подъем человеком. В глазах Джисона Хёнджин видел желание жить. Искра в его взгляде всегда дарила умиротворение и спокойствие и как жаль, что Джин больше никогда не сможет сказать ему это в лицо. Мир Хвана обрушился в ту ночь. Как-бы остальные, в равной мере подавленые мемберы, не пытались утешить его, Хёнджин был убит горем. Джин не явился даже на похороны друга, не смог. Стыдно было, да и прощаться Хён не был готов. Не излечился от тоски, не излечился от тревог. Танцор винил себя все последующее время. Он безумно жалел что так относился к младшему и не смог открыть ему свое сердце, пусть Джисон и был всегда готов выслушать. Призрак Сон-а уходить в загробный мир отказался, ждал старшего даже после смерти. Ходил вокруг да около могилы своей, да скуку побáрывал. Хван решился навестить могилу Джисона. Прошло пол года и старший наконец нашел в себе силы сказать Хану последнее «прощай». Хёнджин зашел по дороге в магазин, купил цветов и на кладбище пришел, где его ждал, ждал практически целую вечность, непоколебимый дух Сон-а. Танцор осматривает могилу цветы кладет, а после на колени падает. — Знаешь, Джи, ты всегда говорил что даже после самой тёмной ночи всегда наступает рассвет, – горько начинает Хван, даже не уверенный в том, что друг слышит его. — Только после твоей смерти моя жизнь превратилась в вечную ночь, где же мой обещанный рассвет, а? – старший нервно смеется, а потом солёные слезы сожаления катятся по его глазам. — Прости за все, знаешь. Я не был готов попрощаться с тобой и сейчас.. сейчас мне так больно.. Я сожалею обо всем плохом, что тебе пришлось испытать. Это все моя вина. Прощаться так сложно.. Я не хочу тебя отпускать. Прости, Джисон, прости что так поздно понял что люблю.. Так сильно люблю тебя. Прости, – Хёнджин не может говорить дальше, язык заплетается, а слезы текут из глаз быстрыми ручьями. — Будь.. будь счастлив пожалуйста, ты этого так сильно заслуживаешь.. Прощай, Джисон... прощай. Призрак смотрит на него с горестью. Сглатывает. Хёнджин выглядит ужасно плохо. Наверное не спит, не ест. Винит себя в его смерти. Хван встает, брюки от сырой земли отряхивает и разворачивая свой корпус идет в сторону общежития. Джисон смотрит ему вслед и вздыхает разочарованно, тоже прощаться не хочет. Тут танцор останавливается, на могилу оборачивается и снова тихо вторит. — Прощай, Джисон, мне будет всегда не хватать тебя. — Прощай, Хёнджин, я никогда не забуду тебя, будь счастлив, – отвечает призрак в небытие, ведь Хван не слышит его, и тут же растворяется в воздухе. Джисон был невероятным человеком. Никто и никогда не забудет его. Он был жизнерадостным парнем и дарил людям вокруг только тепло, не оставляя ничего себе. Сейчас он свободен от всего и двигается дальше, по мосту в новую жизнь. Его душа наконец обрела покой.