Твоим ядом....

Махпейкер провела полтора дня в раздумьях, так как лекари не разрешали ни вставать, ни напрягать глаза. А тем более, повышать чуствительность. Книги всегда забирались сюжетами прямо в сердце и цепляли за душу. Хаджи принёс Валиде султан сладкое кофе. В силу её болезни простое было противопоказано в больших дозах. - Я бы уже с такой семьёй вина выпила. Да так же как Мурад. - беря из подноса чашку, кинула. Она всё никак не забывала что Касым что-то скрывал с ехидной улыбкой, но тем не менее немкрываемой радостью. И не допускала, что может быть в положении. - Не мучьте себя так, султанша моя. Всё решится. - подал голос Хаджи. - Если бы вскоре... Так полжизни пойдёт и я так и не найду её смысла. Так и останется данное Ахмеду слово тем самым смыслом существования... - Если существования, то жизнь Ваша в ком-то из мужчин. - Ещё скажи мне в ком... - женщина грустно улыбнулась, прижавшись губами к руке, что поднялась на миг. Она никак не могла понять что чувствует Касыму. Он, в первую очередь, был её сыном. Это никак не выходило из головы. Да и Мустафе она хотела ответить положительно, даже попросила Хаджи принести бумагу и чернила. На глаза нашёл туман, писать было сложно. Но Махпейкер взяла себя в руки и смахнула слёзы одним движением руки. - Ко мне пришло осознание: моей любви и сердца достоин только воин моей души, страж моего пламени нежной любви. Воин не по званию, а характером и целями... Тотчас я могу пойти к сыну призгнать, что не желаю больше ни власти, ни богатств, но тогда предам данное слово покойному мужу. Но если тебе не нужна королева, то просто укради женщину... Что не просто жаждет тебя... - шептала, диктуя себе слова. В них было слишком много эмоций, посему султанша прикрыла глаза. - Хаджи... Только передай из рук в руки. Не дай Аллах кто-то прочтёт эти строки. - голос срывался. Это осознание не было просто словами. Оно было на самом деле, от чего по спине прошлись мурашки. Евнух поклонился и зажёг свечу, что переставала гореть. Вскоре побежал исполнять получённый приказ. Кесем же осталась одна в покоях и осмотрела их. Они казались совершенно незнакомыми, другими, ненужными... Этот статус и правда удерживало только данное когда-то слово умирающему Ахмеду. Всё это не входило в нужды женщины. Она с лёгкостью могла жить как обычная хатун, но только была бы любима и счастлива. Не было бы бесконечных детей, что только усложняли сегодняшнее слишком уж призрачное счастье. Не было бы ничего.... Но только была бы она складись её судьба иначе с самого начала? Этот вопрос тоже мучал и изнурял. Махпейкер ещё ни разу так не копалась в себе. Последние часы отдыха от государства дались слишком тяжко. Одиночество абсолютно не украшало её, будто внутри поселился сокол, что когтями скрёб по сердцу, от чего становилось ещё больнее. Выбор и так дался нелегко. Ещё и стояло обьясняться перед Касымом при встрече которой было просто не избежать. К несчастью. Женщина и не поняла как задремала. Тот самый странный согн повторился будто видением. За месяц всё решилось простой и лёгкой ссорой с Мурадом. Он со злости выдал валиде замуж за Кеманкеша, с чем Касым был вынужден смириться.