what i’m trying to say is you’re my heartworm

Предупреждения: чрезмерное сравнение Эдди Диаза с шоколадом, Эван Бакли — создатель своих проблем, # Эдди Диаз aka друг лесбиянок

~~~

Свидание прошло чудесно. Нет, свидание прошло восхитительно. Мягкий свет ламп на веранде ресторана, в котором они решили поужинать, освещал лицо Эдди со всех сторон, и Бак почти десять минут после подачи десерта молча пялился в его глаза, совершенно не слушая, что ему рассказывает Диаз. Вероятно, это была история про Кристофера, так что Бак мог бы почувствовать себя самую малость виноватым, если бы не знал, что всё, что делает Крис — замечательно, и может озвучить эту мысль и попасть в точку. Но глаза, эти глаза. Они были похожи на шоколад, вытекающий из фондана на тарелке Бака и смешивающийся с пломбиром. Они напоминали ему корешки затёртых книг, которые он в детстве брал из городской библиотеки, зачитываясь по ночам под одеялом с фонариком, потому что родители совсем не заходили к нему, а Мэдди к тому времени стала появляться дома всё реже. Эти глаза — листья, падающие с деревьев Пенсильвании в самый разгар осени, когда Бак, таща за спиной огромный рюкзак, а в руке скейт, шёл из школы домой, едва поднимая ноги и шурша природным покрывалом. Эдди красиво рассмеялся, и взгляд Бака упал на родинку у него под левым глазом, и он снова потерялся и в мыслях и тысячах метафор, которыми мог описать мужчину, сидящего напротив. — Что ты думаешь? — внезапно сказал Диаз, очаровательно склоняя голову на бок. Прядка темных волос упала ему на лоб, и Бак едва сдерживал позыв убрать её, просто чтобы прикоснуться к нему. — Я думаю, что это действительно очень забавно, — моментально ответил он, улыбаясь искренне, хоть и не зная чему. Губы Эдди изогнулись в мягкой улыбке, и несколько секунд он молча наблюдал за Баком, рисуя вилкой узоры в шоколаде на опустевшей тарелке. До их столика доносилась мелодия, которую играл скрипач внутри ресторана, и Бак почувствовал себя влюблённым школьником, который вот-вот начнёт стрелять из глаз эмоджи-сердечками или уронит челюсть на пол. Было что-то такое волшебное и умиротворительное в этом конкретном моменте, когда Эдди смотрел на него, будто он был главным сокровищем во вселенной, чего Бак никогда прежде не чувствовал на первом свидании. Лампы, цветы, стеклянный потолок, открывающий вид на звёзды, которые так редко можно было увидеть в Лос-Анджелесе — их личная сказка, которая должна была закончиться с «жили они долго и счастливо». — Ты не слушал, да? — спросил Эдди, но в его голосе, который, как и глаза, напоминал Баку растопленный шоколад, не было ни капли обиды. — Прости, — ответил Бак, опуская взгляд на свой десерт и чувствуя, как щеки заливает румянец. — Я засмотрелся на тебя. Он почувствовал почти невесомое прикосновение к своей руке, лежащей на столе, и увидел, как Эдди переплетает их мизинцы, продолжая улыбаться. По крайней мере, они одинаково погрязли в этих чувствах. — Всё нормально. Я тоже не могу отвести от тебя глаз. Бак резко поднял взгляд, и их взгляды встретились. Он всегда был об Эдди лучшего мнения и знал, что под сотней масок и ещё тысячей касок, которые скрывали его чувства и защищали от всего мира, который, как он был уверен, готов воткнуть кинжал ему в сердце, был искренний и счастливый мужчина, который хочет делиться всем. Но раньше и в самых смелых мечтах он не мог представить, что Эдди Диаз будет говорить ему такие романтичные слова. Да, свидание прошло восхитительно, ведь после того, как Бак отвёз Эдди домой и по-джентельменски проводил до двери, не смея переступать порог, потому что знал, что не сможет уйти, Диаз взял его лицо в ладони, нежно водя большими пальцами по щекам, и поцеловал. Едва ощутимо, но Бака будто накрыло волной (тёплого шоколада), и он вцепился одной рукой в талию Эдди, другой гладя его спине, не желая отпускать ни на секунду. Но свет в доме, где его ждала Пепа, вызвавшаяся по такому случаю присмотреть за Кристофером, внезапно загорелся, и им пришлось отстраниться на ничтожные несколько сантиметров, продолжая молча дышать друг на друга горячим воздухом. — Жду не дождусь второго свидания, — прошептал Эдди, быстро чмокнув его второй раз, прежде чем скрыться за дверью. Свидание прошло восхитительно, поэтому Бак совсем не ожидал слов, которые произнесла Мэдди, когда он наливал горячую воду в чашку с чайным пакетиком: — Я не знала, что Эдди встречается с Линдси из диспетчерской. Его рука дёрнулась, и через секунду с губ сорвался болезненный крик, когда кипяток соприкоснулся с другой рукой. Чашка с пакетиком моментально забылась, Мэдди практически бросила на пол упаковку с подгузникам, мгновенно оказываясь рядом с Баком. — Эван! — единственное, что произнесла она, забирая у него чайник и опуская его на плиту. Разум Бака полностью отключился, и он двигался на автомате. Сестра стала размытой фигурой, мечущейся по кухне от шкафчика с аптечкой к раковине и обратно. Её губы шевелились, но Бак не мог разобрать ни слова от боли, но не в руке, а в груди. Сердце грозило вырваться из груди и сброситься с балкона четвёртого этажа новой квартиры Мэдди прямо на дорогу, чтобы, вдобавок к уничтожившим его словам, по нему проехал грузовик, оставив кровавым месивом. Он почувствовал мягкую ткань диванных подушек за спиной, прохладный бинт на руках. Тёплое прикосновение Мэдди к плечу и запах ромашки, разлетающийся по всей квартире, от чая, который сестра всё-таки заварила. — Эван? — повторила она через несколько минут, продолжая его гладить. На журнальном столике напротив них лежала противоожоговая мазь в яркой упаковке, а рядом с ней — пятно от чашки, оставшееся от предыдущего жильца. Бак не мог отвести глаз от этого проклятого пятна, прекрасно зная, что Мэдди накроет его салфеткой или скатертью, как только заметит. Странно только, что она не заметила его за те четыре месяца, что уже жила здесь. Он заметил много косяков, пока молча сидел рядом с сестрой в состоянии шока: у самого потолка отклеился кусочек однотонных обоев, на книжном шкафу была длинная царапина будто от ключей, а по окну, открывающему вид на оживленную улицу, поползла маленькая трещинка. Это не делало квартиру плохой, скорее… обжитой, уютной, потому что все эти мелкие погрешности растворялись в свете луны ночью, добрых соседях, которые принесли Мэдди яблочный пирог в день переезда, и просторных светлых комнатах. Это было хорошее место для неё — для того, чтобы прийти в себя, обрести покой. Просто эта квартира не была для Мэдди домом в духовном смысле. Её дом был рядом с Чимни и Джи-Юн, и однажды они снова будут вместе, может даже в таком же месте с большими окнами, приятными людьми поблизости и крышей, под которой захочется собрать семью. Раньше Бак был уверен, что такой дом для него — с Эдди и Кристофером. У тёплого камина, в котором они разводили огонь только на рождество, чтобы пить горячий шоколад с зефирками и доставать подарки из больших красно-зелёных носков. За круглым столом в гостиной или прямоугольным на кухне, где будут разбросаны хлопья, потому что Бак и Эдди устроили бой едой под звонкий смех Криса. Дом Эдди — это дом. А квартира Бака — временное пристанище. Теперь он не был в этом так уверен. — Эван, — повторила Мэдди. — Ты в порядке? Бак совсем не заметил, как она убрала влажный бинт с его руки и начала осторожными движениями натирать обожжённый участок мазью, поглаживая неповреждённую кожу второй рукой. Её прикосновения ничуть не изменились с тех пор, как в пять-шесть лет он разбил коленки, катаясь на велосипеде. Только сейчас Бак не был наивным ребёнком. Он был наивным взрослым, который думал, что всё изменилось. Но люди вокруг него оставались прежними. — Да, — дрожащим голосом ответил он. — Да, все хорошо. Спасибо. — Ты будто призрака увидел. — Вроде того, — пробормотал он себе под нос, надеясь, что слова пролетят мимо ушей Мэдди. — Мне на секунду показалось, что придётся везти тебя в больницу. Бак медленно вытащил свою руку из хватки сестры, замечая, как Мэдди с любопытством рассматривала его. Он неловко откашлялся и поднялся с дивана, блуждая по комнате из стороны в сторону, сам не зная в поисках чего. Обожжённая рука все ещё горела, но Бак практически не обращал на это внимания. Его взгляд приковала к себе рамка с фотографией всей их семьи из 118-ой с Афиной. Эдди на снимке стоял рядом с Баком и широко улыбался, глядя на него так же, как в тот вечер в ресторане. Бак мог поклясться, что до сих пор чувствовал его руку на своей спине. — Всё хорошо, — повторил он. — Ты уверен? — Мэдди нахмурилась, но Бак знал, что она не будет давить, если он того не захочет. Она всегда понимала. — Да. Что ты там говорила про Эдди? Её красивое лицо исказила гримаса непонимания, но она кивнула, моментально возвращаясь к исходному состоянию, которое было до инцидента с кипятком. — Я сказала, что не знала про отношения Эдди с Линдси. Ты мне не рассказывал. Разумеется, не рассказывал. И теперь проклинал себя, что не рассказал про своё свидание с Эдди. Может, тогда она поберегла бы его чувства и позволила Эдди признаться самому, что между ними ещё нет никаких отношений и одно свидание, закончившееся одним серьёзным поцелуем и одним лёгким, ещё ничего не значит. Они не стали вешать на себя ярлыки, не обговорили последствия, и теперь Бак ощущал их всем своим телом, которое сводило одновременно от холода и жара. Нет, Мэдди рассказала бы ему в любом случае, чтобы предотвратить свалившийся снежный ком, который рос бы с каждой секундой. Но единственное, о чём договорились Бак и Эдди — оставить это свидание между ними на некоторое время. Поэтому Мэдди не знала, а Бак не мог объяснить, почему ожог так отдавал в сердце. — Я не знал, — признался он, пытаясь выглядеть как можно более равнодушно. Если Мэдди не купилась, то виду не подала. — Серьёзно? Я думала, вы всё друг другу рассказываете. Вплоть до цвета нижнего белья, — сестра улыбнулась и похлопала по дивану рядом с собой, приглашая Бака снова сесть. Тот немного поколебался, но вернулся под бок Мэдди, невольно рассмеявшись. — Очень смешно. Мы не рассказываем друг другу такие подробности. Не считая того случая, когда Бак перебрал пива и рассказал про свои боксеры с логотипом Бэтмена, потом десять минут слушая непрекращающийся смех Эдди. — Кто такая Линдси? — Не удержался от вопроса Бак. — Ты видел её на прошлой неделе, когда принёс мне термос. Высокая, светлые волосы. Голубые глаза. Есть, есть и есть — Бак мысленно ставил галочки напротив пунктов описания Линдси, сравнивая ее с собой. Либо у Эдди был типаж (который сильно отличался от Аны Флорес), либо он просто хотел поиздеваться над Баком (во что тот отказывался верить). Но в голове был лишь размытый образ, и загадочную Линдси, с которой, судя по всему, Эдди связывали отношения, о которых он умолчал на их свидании. Сердце рвали на части два варианта: поехать к Эдди и потребовать объяснений или поехать к Линдси и узнать её. Может, Эдди прав, выбирая между ними. Может, она чудесная девушка, которая полюбит Кристофера, и Эдди будет с ней счастлив. Может, свидание с Баком было лишь пробной версией того, что Диаз готовит для Линдси. — Ладно, я слышу как вертятся колёсики у тебя в голове, — сказала Мэдди, похлопав его по предплечью. — Я правда не думала, что он тебе не сказал. — Откуда ты знаешь, что они вместе? Бак постарался придать себе беспечный вид, но в этот раз сестра отреагировала, и в её глазах чёрным по белому было написано сочувствие. Баку не нужно было сочувствие. Баку нужен был Эдди. Баку нужна была честность. — Линда сказала, что они несколько раз уходили с работы вместе. Джош видел, как она приносила ему кофе в кабинет. — Вам можно создавать анонимный блог со сплетнями, — невесело ухмыльнулся Бак. — Линдси в роли Серены Ван дер Вудсен? Значит, Эдди будет Нейтом Арчибальдом. — Я бы предпочёл, чтобы он был Эриком.

~~~

Образ Эдди, стоящего рядом с Линдси, которой его мозг упрямо давал внешность Серены Ван дер Вудсен, не выходил из головы Бака ещё несколько дней. Засыпая в своей кровати, он представлял нежный взгляд Эдди, которым тот мог одаривать Линдси прямо в этот момент. Забирая у курьера новую видеоигру, он чувствовал, как ныло его сердце от мысли, что Линдси, возможно, сидит на диване рядом с Крисом, игриво толкает его и звонко смеётся, когда мальчик побеждает, триумфально вскидывая руки вверх и крепко держа джойстик. Эдди не любил вмешиваться, но, может, ему хотелось сидеть рядом с Линдси, накручивать на палец длинные светлые пряди, гладить её по бедру и иногда целовать в щёку, когда она театрально дулась, проигрывая. На работе он таращился на пустой кофейный стаканчик, который утром принесла Хен, а потом забыла выбросить, и думал о том, какой кофе покупает Эдди для Линдси, потому что они оба сегодня были на смене, Мэдди ему об этом написала. Бак с легкостью представлял Эдди в их любимой кофейне, держащего в руках бумажный пакет с булочкой и стакан с рафом, разбавленным капелькой орехового сиропа, или горячим шоколадом, если день был особенно трудный. Потому что горячий шоколад мог избавить от любых проблем, особенно если его приносит Эдди с его шоколадными глазами и шоколадным голосом. Иногда его вырывал из потока мыслей звон сирены, оповещающий о новой беде, или гул коллег, вечно бегающих по станции и занимающихся своими делами. Но пустой кофейный стаканчик весь день стоял на месте, будто все вокруг понимали его сакральное значение для Бака и не смели прикасаться. — У тебя все хорошо? — раздался сбоку голос Хен, и Бак вздрогнул, поднимая на неё взгляд. Спустя несколько секунд молчания она опустилась на диван рядом с ним и потянулась к стаканчику, но мгновенная паника в глазах Бака заставила ее медленно убрать руку. Хуже всего то, что Бак вовсе не хотел паниковать. Не хотел создавать нездоровую уверенность, что весь его мир кружится вокруг Эдди. Он хотел быть самодостаточным и полноценным, как деталька пазла, идеальной половинкой которой был Диаз. Хотел, но вовсе не получалось. — Конечно, — он улыбнулся почти искренне. — А рука? — Скоро пройдёт, — Бак провёл пальцем по повязке, которую вчера вечером ему сменила Мэдди, и Хен кивнула. — Надеюсь, ты так смотришь на стаканчик не потому, что пытаешься поднять его в воздух силой мысли? Я знаю, что ты смотришь с Крисом «Волшебников из Вейверли Плейс», но не слишком надейся, ладно? — Эй! Магия реальна! Они оба рассмеялись, и Хен похлопала Бака по плечу. Разговор, продлившийся всего минуту, казался законченным, и Бак надеялся, что она уйдёт, позволив ему дальше тонуть в жалости к себе, но Хен не двинулась с места. — Откуда ты знаешь, что я смотрю с Крисом «Волшебников»? — Эдди рассказал Карен, она, разумеется, рассказала мне. — Эдди общается с Карен? — Чуть ли не каждый день. Рассказывают друг другу всё, что придёт на ум. На твоём месте, я бы начала переживать, что она уведёт у тебя лучшего друга. Бак знал, что она шутит, и даже если у Эдди с Линдси в будущем всё сложится — любовь, дом, свадьба, куча смуглых светловолосых детишек, для которых Крис будет лучшим старшим братом, — он всё равно не забудет про Бака. Иногда будет звать его на праздники, может даже сделает крёстным одного из детей, но продолжит называть его лучшим другом. Прости, Карен, это место занято. — Всё, что придёт на ум? — не сдержался Бак, и Хен прищурилась. В этот момент он понял, что всегда подразумевает Мэдди, когда говорит, что видит крутящиеся колёсики у него в голове. Хмурое недопонимание обратилось в широко распахнутые глаза и брови, высоко подпрыгнувшие на лбу. Хен чуть опустила очки, наблюдая за Баком, как за интересной зверушкой в зоопарке. — Про Линдси он тоже рассказывал? Она, наконец, кивнула. — Обмолвился несколько раз. Бак хмыкнул и опустил взгляд на свои руки, сцепленные в замок на коленях. — Потрясающе. Об этом знали все, кроме меня. — Эдди не рассказал тебе о Линдси? — Хен снова нахмурилась, а Бак покачал головой. — Мэдди рассказала. Знали все, кроме меня, — повторил он. — Ты и Карен. Джош, Линда, Мэдди. Мэдди и Чиму наверняка рассказала. Бобби и Афина тоже знают? Рави в отпуске, кто-то должен позвонить и сообщить ему о новой подружке Эдди. Ещё несколько минут они сидели молча, слушая как Чимни раздаёт задания команде парамедиков, а в офисе их капитана жужжит вентилятор, поставленный в замену сломанному кондиционеру. Та боль, которая свила гнёздышко у него в сердце и сидела в нём уже несколько дней, внезапно потеснилась, освобождая место обиде и злости. Эдди имел право на секреты. Эдди имел право на личную жизнь, на отношения, на аспекты, которые не будут касаться Бака. Но неужели он правда хотел задеть Бака, раз не сказал ему ни слова о Линдси, хотя знал слухи всё равно дойдут? Или он хотел, чтобы с этими слухами до Бака дошло ещё кое-что? Что пришло время разорвать их чрезмерную привязанность друг к другу и позволить насладиться другими людьми? Что пора установить границы, проложить дистанцию? И их свидание… было лишь прощальным подарком для Бака. — Знаешь, — произнесла Хен, поднимаясь с дивана, — я думаю, что вам нужно поговорить. Честные разговоры — это то, чего многим из нас не хватает. И иногда, мы отказываемся от этого по собственной глупости. С этими словами она взяла со столика кофейный стаканчик, смяла его в руке и ушла.

~~~

Сон упрямо обходил стороной Бака, несколько часов ворочавшегося в постели. Одна из трёх подушек слетела на пол, но он в очередной раз погряз в своих мыслях, глядя на светящийся экран телефона, чтобы поднять её. Он уже неделю пытался создать между собой и Эдди безопасное расстояние, дать тому возможность проводить больше времени с Линдси и меньше тратить на Бака, но Диаз, кажется, совсем этого не понимал. Когда Бак говорил, что плохо себя чувствует и не приедет, Эдди появлялся на пороге с большим запасом лекарств и горячим супом, который готовил только по особым случаям. Когда Бак после киновечера уезжал домой, а не оставался, как делал ещё до их свидания, Эдди собирал ему с собой лёгкий перекус на ночь, а потом звонил, чтобы убедиться, что Бак дома и с ним все в порядке. Когда Бак не отвечал на звонки… Эдди продолжал разрывать его телефон, иногда обращаясь за помощью к Мэдди. Время было за полночь, но Диаз продолжал настойчиво писать, и Бак не хотел обманывать себя, читая нежные слова тревоги и просьбы позвонить утром первым же делом, потому что наверняка именно это в его сообщениях и было. Бак заставил себя принять приглашение на обед в их любимом кафе несколько дней назад, молясь богу, в которого не верил, что Эдди придёт с Крисом, но тот появился один, с букетом ромашек и счастливой улыбкой, будто Бак был лучшим, что с ним случалось. Он снова сидел напротив, ел свой шоколадный десерт и смотрел в красивые глаза, которые в этот раз блестели в солнечном свете. Снова чувствовал, как мизинец Эдди переплетается с его, но, откашлявшись, извинился и ушёл в уборную, пытаясь привести в порядок своё дыхание. А вернувшись, не поднимал руки с колен. Эдди должен был заметить. Редкие звонки, глупые отговорки, неловкое молчание. Но он продолжал быть собой — очаровательным, заботливым. Таким, с которым хотелось упасть в любовь и не подниматься. Эдди был настоящей находкой, сокровищем, просто Баку не повезло. Телефон прозвенел последний раз около десяти минут назад, и Бак, в последний раз взглянув на часы на тумбочке — 00:43 — поднялся с кровати, надел первую попавшуюся толстовку прямо на пижамную футболку, взял бумажник и ключи, обулся и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Старая соседка миссис Пратчетт наверняка услышала грохот и помчалась поглядывать в глазок, так что если кто-то попытается проникнуть в лофт Бака — она сразу позвонит в 911, и он услышит звонок, если посчастливится. Небольшая забегаловка в одном квартале от диспетчерского центра была открыта круглосуточно, несмотря на скудное количество посетителей даже днём. На неоновой вывеске не горела часть букв, из-за чего «Минутка» превратилась в «утка». По стеклянной стене поползла длинная трещина, создавая витиеватый узор, и кто-то из персонала, а может и посетителей, приклеил к основанию трещины нарисованного паука. Бак хмыкнул, прежде чем толкнуть дверь, вслушиваясь в перезвон колокольчиков, ощущая себя так, будто пришёл в старую цветочную лавку. Дизайн помещения тоже был незамысловатый, ассортимент не блистал разнообразием и заметно отличался от любимой кофейни Бака и Эдди, но Баку нравился здешний крепкий кофе, к которому вечно нечего было добавить, потому что сиропы и сливки волшебным образом заканчивались прямо перед его приходом. Такой кофе был идеален перед ночной сменой, и Мэдди тоже любила его, иногда оставляя в банке для чаевых купюру больше, чем отдала за сам напиток. Она всегда говорила, что это «в надежде на совершенствование», хотя за годы, что они сюда заходили, забегаловка ничуть не поменялась. Со временем он тоже начал оставлять в банке монетки, завалявшиеся в машине, или мелкие бумажные купюры, которые всё равно потратил бы на какую-то ерунду. За кассой стоял молодой парень, возможно, студент, которого Бак видел уже много раз, поэтому тот сразу начал готовить заказ, не произнеся ни слова. Всё его время в забегаловке заняло не больше пары минут, после которых он уже на всех парах мчал в диспетчерскую, где у сестры была ночная смена. Охранник хорошо его знал, поэтому Бак без проблем прошёл в огромный зал, где на данный момент ютились диспетчеры в ожидании ремонта нового колл-центра. Мэдди не было видно ни за одним из компьютеров, зато Бака заприметила Линда, на долю секунды отвлёкшаяся от своего звонка и кивнувшая в сторону коридора, который вёл в комнату отдыха. Бак благодарно кивнул в ответ. Сестра сидела за большим круглым столом, крепко сжимая в руках чашку с надписью «Лучшая мама на свете», которую ей в шутку подарил Бак, когда впервые после её выписки пришёл лично познакомиться с крошкой Джи. Чим тогда потребовал себе такую же с надписью «Лучший папа», но Бак лишь молча вручил ему пластиковый дымоход от игрушечного домика. Бак почти пожалел, что принёс кофе, но заметил, что чашка Мэдди пустует, а в прозрачном чайнике на кухонной стойке даже не было воды. — Хей, — тихо произнёс он, чтобы не напугать её. Мэдди всё равно слегка дёрнулась, но её лицо озарила широкая улыбка, когда она повернулась к Баку и увидела кофейные стаканчики. — Ты мой спаситель! — она практически прибежала к нему, выхватывая один стаканчик, целуя его в щеку и сразу делая глоток. — Не подумай, что я тебе не рада, но что ты тут делаешь? Мэдди опустила взгляд на запястье с часами и нахмурилась, когда увидела время. — Кошмары вернулись? — Нет. Нет! Просто не спалось. Решил тебя навестить. — Прямо в пижаме? — она скептически оглядела его с ног до головы, снова присаживаясь на стул. Бак кивнул и сел рядом. — У меня такой стиль, — усмехнувшись, ответил он. Несколько минут они молча пили кофе, переглядываясь и слушая, как кипит за дверью работа операторов, и Бак на секунду задумался, не нужно ли сестре возвращаться за компьютер, но меньше всего на свете ему сейчас хотелось её отпускать. Возможно, нет, скорее всего это было эгоистично, ведь она могла пойти и спасти кому-то жизнь. Кому-то, кто нуждался в ней больше, чем Бак, который продолжал жалеть себя вместо того, чтобы возмужать и откровенно поговорить с Эдди. Но она продолжала сидеть рядом, иногда глядя на него из-под длинных ресниц. — И твой визит совсем не связан с тем нашим разговором про Эдди и Линдси? — Мэдди сочувственно улыбнулась, и её брови сделали эту странную штуку, из-за которой лицо одновременно изображало удивление и сожаление. — Может, самую малость, — Бак поморщил нос и грустно улыбнулся в ответ, делая глоток из своего стаканчика. — Тебя правда сильно задело, что Эдди не рассказал о ней, — это был не вопрос. Мэдди была единственной (кроме Эдди), кто видел его насквозь. — Я понимаю, почему он сделал этого. Но не понимаю. Мэдди тихо рассмеялась и собиралась что-то сказать, но дверь распахнулась, и в комнату практически ввалилась высокая девушка со светлыми волосами, собранными белым бантом в хвост. На её шее висели несколько цепочек с цветными камнями, и почти все пальцы на руках были украшены большими кольцами. — Привет, — голос незнакомки стал громом среди ясного неба в тихой комнате отдыха, и она моментально направилась в сторону холодильника. Лицо Мэдди странно исказилось, и Бак почувствовал, как у него внутри всё переворачивается. — Привет, Линдси, — то, как она выделила имя девушки, не осталось не замеченным Баком. Линдси достала из холодильника яблоко и начала нарезать его на кубики, перекладывая их на маленькую красную тарелку и бормоча что-то под нос, пока Бак и Мэдди молча стреляли друг в друга взглядами. В конце концов, Линдси развернулась к ним, жуя яблоко, и улыбнулась. — Джош сегодня не работает, а Сью в кабинете, так что не выдавайте меня, хорошо? — она подмигнула и захихикала, будто нашкодивший ребёнок. — Без проблем, — ответила Мэдди. — Кстати, Линдси, это мой брат, Эван. Бак. Голубые — голубые, черт возьми, Эдди, — глаза Линдси широко распахнулись, и она чуть не подавилась яблоком, которое жевала, когда за одно мгновенье пересекла комнату и оказалась перед Баком, протягивая ему руку. Кроме колец на пальцах, на запястье звенел браслет с подвесками в форме солнца и луны. Бак почувствовал себя не в своей тарелке и покосился на Мэдди, но пожал протянутую руку, неловко улыбнувшись. — Ты Бак! — наконец, сказала Линдси, и он кивнул, едва заметно поморщившись. — Эдди столько про тебя рассказывал! Из-за этого у меня такое чувство, что мы лично знакомы. — О, — тупо ответил он, несколько секунд переводя взгляд с Линдси на Мэдди и обратно. Щенячий восторг не покидал девушку, несмотря на напряжённое молчание в комнате, и она закинула в рот ещё кусочек яблока, терпеливо рассматривая Бака. — О, да. Аналогично, — соврал он, и в глазах Линдси увидел, что она это поняла, но уличать его в этом не стала. Линдси покосилась на часы на стене и взяла тарелку с яблоком, направляясь к двери. Но, уже взявшись за ручку, остановилась и повернулась к ним. — Была рада познакомиться. Надеюсь, ещё увидимся, — она подмигнула ему и практически вприпрыжку покинула комнату. Бак смотрел на чашку в руках Мэдди, Мэдди смотрела на него. — Что ты имел в виду, когда сказал, что понимаешь, но не понимаешь, почему Эдди тебе не рассказал? Свидание Шрёдингера. Бак мог оставить его в коробке, иногда притворяться, что тогда всё изменилось и для него, и для Эдди, но чаще делать вид, что его просто не было. Либо он мог снять крышку и выпустить правду наружу. Он обещал Эдди, но себе он тоже давал обещание не скрывать свои чувства. Наверное, сейчас был тот момент, когда себя стоило ставить выше других. — Мы ходили на свидание. Пару недель назад. А потом я узнал от тебя про Линдси. — О, Бак. В глазах сестры больше не было сочувствия вперемешку с любовью. Осталась лишь чистая жалость, которую Бак всем сердцем ненавидел. — Я пытался отдалиться от него, но он будто не понимает, что я даю ему билет на свободу. Он звонит, пишет, смотрит своими большими карими глазами, и я ничего не могу сделать, потому что чем дальше нахожусь от него, тем сильнее у меня сердце болит. Но если я останусь близко, то обожгусь. Что за чёртов замкнутый круг? Не сдержавшись, Бак ударил по столу ладонью, и Мэдди вздрогнула, но не сказала ни слова, продолжая смотреть на него. — На днях он повёл меня в кафе, мы ели его любимый десерт, и это было так похоже на первое свидание, но я не мог выбросить из головы, что в телефоне его могут ждать сообщения от неё, что вечером он позвонит ей, что на работе он видит её. Мэдди, он попытался взять меня за руку, а я сбежал в туалет, как последний трус, хотя нужно было лишь спросить. — Тогда почему ты не спросишь его? — Потому что боюсь узнать ответ! — огрызнулся Бак на сестру и тотчас пожалел об этом, но в её глазах не было ни капли обиды. Напротив, она улыбнулась и погладила его рукой по плечу. — Бак, он не может встречаться с вами обоими и скрывать это. Кому-то из вас он изменяет. Или сразу обоим. — Лучше мне, — пробормотал он. — Бак! — Что? Ты знакома с Линдси, она, блин Маленькая мисс Счастье, Пинки Пай в человеческой форме, это видно с первого взгляда. Она не заслужила такого. — А ты заслужил? — Нет, но… — Никаких «но». Ты знаешь Эдди. Он не такой, он не стал бы намеренно причинять кому-то боль. Спроси его.

~~~

Диван в доме Диазов мягкий и уютный, и Баку нравилось по вечерам, когда веки наливались тяжестью, а ноги уже отказывались подниматься, упасть на маленькую цветастую подушку и, закрыв глаза, слушать тихий голос Эдди из комнаты Кристофера, пока он укладывал сына спать. Иногда он возвращался, и Бак будто чувствовал заряд энергии, пронзивший всё тело, и готов был смешить Эдди, готовить ему любимую пасту, надирать задницу в видеоиграх. Иногда Эдди шёл от Криса прямиком в свою комнату и возвращался с большим плюшевым одеялом, которым нежно укрывал Бака так, чтобы он не замёрз. Однажды посреди ночи он надел на Бака свои носки, потому что тот сильно дрожал, но утром не сказал ни слова, лишь поставил перед ним горячий чай. Но всё это было до волшебного свидания, после которого Бак уже у Диазов не задерживался. Казалось бы, всё должно было быть наоборот. Ночёвки должны были растягиваться на несколько дней, а диван мог быть сменён кроватью, где крепкая рука Эдди обнимала бы его и прижимала к себе так, что никакой холод не был страшен и в носках не было нужды. Вместо чашки чая на кофейном столике, они приносили бы друг другу завтрак в постель, а благодарные улыбки заменили на утренние поцелуи и шутки про несвежее дыхание, про которое моментально забывали теряясь друг в друге. Но сейчас Бак сидел как на иголках, потому что пятнадцать минут назад, когда Крис уткнулся носом в плечо Эдди и не дёрнулся, стоило отцу поднять его и понести в комнату, он попытался схватить ключи и сбежать, остановившись лишь из-за разбитого взгляда Эдди, прижимавшего к себе Криса, как бронежилет, защищающий его от боли. Чувствуя, как предательски быстро бьется собственное сердце, Бак медленно положил ключи обратно на тумбочку и вернулся на диван, закрывая лицо ладонями. Сна снова не было ни в одном глазу, как и почти каждый день на этой неделе, а правая нога дергалась, будто в ожидании смертной казни. В голове снова и снова звучали слова Мэдди. Спроси его. Легче сказать, чем сделать, потому что в одном из вариантов развития событий Бак покинет этот дом, оставив ключ от него, и больше никогда не вернётся, а он не был уверен, что сможет это пережить. В одном Мэдди была права — Эдди не стал бы намеренно причинять кому-то боль, но Бак не смел поддаваться слепой надежде. Он оглядел гостиную, будто в последний раз, внимательно разглядывая фотографии на каминной полке. Его собственное счастливое лицо смотрело с одной из них, и Бак представить не мог, что всего пару месяцев назад любовь к Эдди не вызывала у него столько тревоги. — В чем дело, Бак? — раздался усталый голос Диаза сбоку, и Бак повернулся, увидев Эдди, опирающегося плечом на стену. Он не сделал ни шага в сторону дивана, и Баку одновременно хотелось оказаться еще дальше от него, чтобы Эдди не увидел, как дрожат его руки, и совсем рядом, чтобы вдохнуть родной запах. — О чём ты? — прозвучало совершенно фальшиво, и Эдди закатил глаза и скрестил руки на груди. Защищаясь. — Пожалуйста, не делай из меня дурака, — практически взмолился Диаз. — Мы оба понимаем, что я тебя прекрасно знаю. Бак тяжело вздохнул и потёр глаза пальцами. — Мы сходили на свидание, — продолжил Эдди, и его дрожащий тихий голос не остался незамеченным. — И всё было чудесно. Ведь так? Бак слабо кивнул, не отводя от него глаз. — Я поцеловал тебя. Ты поцеловал меня. И, если честно, я думал, что на земле не найдётся человека счастливее меня. Он тяжело вздохнул и отвернулся, устало проводя рукой по лицу. Между тёмными бровями появились морщинки, которые Бак заметил даже в тусклом свете лампы, и он сжал руки в кулаки, чтобы не броситься целовать его в это местечко, чтобы они разгладились. — Я не понимаю, что произошло. Я правда думал, что мы к чему-то идём, что это свидание одинаково значимо для нас. Я ошибся? Бак хаотично замотал головой, поднимаясь с дивана, но резко замер, когда заметил, что Эдди отшатнулся от него. — Эдди, нет, дело не в этом, просто… — Тогда в чём? — его голос прозвучал так несчастно, что Бак невольно вспомнил себя, два года назад умоляющего родителей любить его. И он хотел злиться. На Мэдди за то, что рассказала ему, на себя за то, что верил и надеялся, на Линдси, хоть она и не была ни в чём виновата. И на Эдди, потому что ему вовсе не нужно было умолять Бака о любви, ведь вся любовь, которая была в его сердце, уже принадлежала Диазу. — Линдси, — произнёс он жестко. Он явно застал Эдди врасплох, потому что тот опустил руки и сделал шаг вперёд, непонимающе качая головой. — Линдси? Что… — Мэдди сказала мне, что вы встречаетесь. Губы Эдди приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но не прозвучало ни одного слова, и они несколько минут молча смотрели друг на друга, слушая стрекот кузнечиков за окном и треск лампочки в торшере. На кухне шумела кофемашина, и Бак боялся издать хоть звук и даже моргнуть, лишь бы не спугнуть Эдди. Внезапно Диаз закрыл лицо руками, но Бак успел заметить тень улыбки на его губах и нахмурился. Он не был готов стать чьей-то плохой шуткой. Эдди опустил руки, пару раз сжал в кулаки, будто успокаиваясь, и обошёл Бака, усаживаясь на диван и похлопывая по месту рядом с собой. Всё также молча Бак сел рядом, но когда Эдди попытался коснуться его руки, он её отдернул, стараясь не корить себя за болезненное выражение лица Эдди из-за этого. — Послушай, — начал Бак, пытаясь не выдавать свой страх, — я знаю, что мы не определяли свои отношения. И я пойму, если ты ходишь на свидания с кем-то ещё и пытаешься найти лучшего человека для себя, потому что ты этого заслуживаешь. Я лишь прошу не делать этого у меня за спиной. Эдди снова потянулся к Баку и взял его за руку, несмотря на слабое сопротивление. — Бак, посмотри на меня. Тот не поднял глаз. — Эван. Голубые глаза, наконец, встретились с карими, и Бак с удивлением обнаружил мягкую улыбку, которую он так любил, на лице Эдди. — Я не встречаюсь с Линдси. — Но Мэдди… — Мэдди ошиблась, — он погладил свободной рукой запястье Бака. — Хотя я не виню её. Если подумать, это действительно выглядело подозрительно. — Тогда почему… — Бак замолчал, не зная как закончить предложение. Почему вы так близки? Почему ты рассказываешь ей обо мне? Почему ты не сказал мне про неё? — У Линдси есть девушка. И она хочет сделать ей предложение на испанском, потому что она из Мексики, а я всего лишь подтягивал её по языку. — О. Уютная тишина снова обволокла гостиную, нарушаемая лишь еле слышным бормотанием Кристофера во сне, и Бак снова почувствовал себя сидящим с чашкой горячего шоколада рождественским утром. Он чуть не испортил это. — И я не хожу на свидания с кучей людей у тебя за спиной, пытаясь выбрать для себя лучший вариант. Во-первых, я бы так не поступил, ты же знаешь меня. Во-вторых, я уже нашёл лучшего, любые дальнейшие поиски были бы обречены на провал, потому что никто и никогда не сравнится с тобой. — О, — повторил Бак, моргая и пытаясь осознать услышанное. Эдди выжидающе смотрел на него, и, судя по морщинкам, снова проявляющимся на его красивом лице, затянувшееся молчание начало напрягать. — Я знаю, что это слишком быстро, но, Эван, я люблю тебя… — Нет. — Нет? Эдди почти убрал руки от Бака, но тот схватил их в последний момент, крепко сжимая и неотрывно глядя в изумленные глаза. — Нет, не слишком быстро. Я тоже тебя люблю. Я люблю тебя, Эдди. Бак неожиданно для себя залился смехом, чувствуя как исчезает ком в горле. — О боже, — произнёс он, продолжая смеяться, а по щекам покатились слёзы, которые Эдди тут же вытер. — О боже! Я чуть всё не испортил. — Да уж, — Эдди подхватил его смех, все ещё водя кончиками пальцев по лицу Бака, останавливаясь на родимом пятне. — Я тоже. — Мы просто идиоты. — Ещё какие. Смех постепенно стих, уступая место спокойному молчанию, но Бак и Эдди продолжали держаться за руки, глядя друг на друга с нежными улыбками и блестящими от слёз глазами. Поддавшись порыву, Бак притянул Эдди к себе, уткнувшись носом в ворот его футболки и вдыхая запах кондиционера для белья, который сам ему и купил, смешанный с запахом Эдди. Тёплое ощущение свернулось комочком у него в сердце, не желая отпускать, но Бак поборол его, неохотно отрываясь от Эдди, чтобы снова взглянуть на него. — Останешься? — с надеждой спросил Диаз, будто не знал ответ. — Конечно.