По японской легенде

За окном как никогда прежде, красиво цвела Сакура. Капельки росы, то ли дождя капали на цветы, а уже с них на уже достаточно позеленевшую траву. Девушка, смотрящая в окно, невольно задумалась об этих самых каплях. После чего пришла к выводу. — Скорее всего, вчера вечером был дождь. — тихим и таким монотонным, но одновременно режущим по ушам голосом осведомила Амэя и себя, и парня. — Это разве не хорошо? — предложение не было вопросительным, так как оба знали ответ на него. — Давно не было его, растения уже начинали увядать. — Бог позаботился. — уже улыбчиво сказала девушка. Амэя Исольде Хеллеборе — была той еще верущей, копия матери. Лишь отец в их семье был тем еще проказником. Но, не смотря на это, был очень мудрым человеком. Настолько же мудрым, на сколько умным. Он ей дал второе имя и фамилию, мать же первое. Дело было такое. Они держали дома гуля, еще до того, как их стало больше и родилась их дочь. Он был для них как сын. Родной, любимый питался лишь самоубийцами. Нашли они его, когда он чуть не убил человека от голода, после чего Лахримае Малик, так его назвали родители девушки и подделали документы. Имя специально было необычное, так как люди и гули, которые убегали от полиции и голубей, выбирали простые имена, поэтому на его имя и фамилию никто из проверяющих не обращал какого-то особого внимания, только спрашивали значение. Лахримае Малик- (Lachrimae — «слезы» на латинском) (Malik — ангел, повелевающий Адом согласно Корану) Амайя и Кимико, так звали родителей Амэи, знали, что их обнаружат и казнят за содеянное, так что дали ей совершенно другую фамилию и попросили сестру после своей смерти отправить её в детдом. Тетя часто навещала её, любила, как собственную дочь, но никак не могла взять ее к себе, злилась на то данное обещание. Девушка знала всю свою историю и ни чуточку не держала зла на неё. Нана была для неё как родная мать той, кого ей не хватало. У девушки было полно психических травм, чего уж ожидать. Амэя не просто старалась избавиться, она чуть ли не дралась со своими так назаваемыми тараканами в голове. Каждый день бедной девушке нужно было успокаивать трясущееся руки и ноги, свою дрожь по всему телу. Каждый день она четно пыталась вместе с Кеном «унять» паническую атаку.   - Иногда я думаю, как можно настолько сильно верить в то, чего никогда не видел, не трогал. Это ведь глупо. - Гулю и впрям было интересно, как никак в это время молодые люди редко настолько верят во всё, связанное с библией. Девушка, даже не подумав, сразу дала свой ответ. — Как никак, его ведь все равно можно чуствовать. Чувство того, что тебя оберегают, если бы не он, я бы давно лежала бы в этой горе самоубийц. - под конец своего ответа черноволосая одарила своего возлюбленного самой невинной и доброй улыбкой, которую он когда-либо видел в этом испорченом свете. Он и вправду смог бы смотреть на нее вечность. « — Ты не в числе этих самоубийц лишь потому ,что более упертая, чем Хидейоши. И потому, что я тебя починил.» — подумал про себя Канеки, но последнее предложение сразу стер у себя в мыслях.   Как оказалось, сказал он это не только в своем черепе. Ностальгия сразу взяла вверх над девочкой, которая тихо начинала сопеть, этим и открыв двери своему парню в реальность. Быстро поняв, что он натворил, громким шагом направившись в постель, крепко сжал свою первую любовь в обьятиях.   Перед глазами те моменты, когда он ее оставил одну. Разгребывать все самой, убиваться самой. Она этим и занималась, по тихоньку ненавидя себя, думая, что она не идеальна. Мысли о том, что она не достойна, что она не та, кто был сужден ему. Она думала, что это враньё, что это глупая отмазка. Тот день, когда он написал, что у него совершенно нет к ней чувств. И девушка поверила. Убивала себя, делая такие больные порезы по всему телу, а потом заливала спиртом или дезодорантом, умирая от боли. Амэя ходила по тонкой проволке. Она всегда хотела умереть красивой смертью и не смела совершать самоубийство, хотя невольно задумывалась об этом.   Но она сейчас с ним. Навсегда. Он обещал, он исполнит, я уверенна на все сто процентов. Она ему нужна, он точно не хотел ей ничего плохого. Он ведь сказал, что боялся за нее вот и все. Вся чертова причина его болезненного поступка. *- Он со мной.*   После таких мыслей она в ту же секунду, незадумываясь впилась в губы своего парня, который незамедлительно ответил на этот болезненный, соленый но одновременно сладкий поцелуй. На языке был железный вкус крови, соленных слез, которые сктывались у девушки с глаз непереставая. Не прерывая, она начала растягивать пуговицы черной рубашки с запахом дождя и кофе. В какой то момент воздуха перестало хватать. Пытаясь ухватиться за эти маленькие глотки воздуха, они чуть ли не задыхались. Рубашка уже потихоньку начала спадать. Дождавшись, когда эта гардеробная вещь упадет на пол, парень протянул руки к щекам девушки. Поглажывая это мягкое место лица парень начал одной рукой сползать немного вниз. Когда его рука уже оказалась под его же футболкой которую Амэя эгоистично, но любя забрала. Девушка резко остановила его, давая понять, что не хочет продолжение этого действия. Эхо недовольного цокания со стороны парня было не скрыть. *- Сама ты была инициатором, сама и остановила.*- девушка будто бы прочитав мысли партнера, извинилась чмоканием в щеку и поплелась в кухню приготовить кофе.