Дьявол в деталях-3

Осень украдкой пробиралась к моей коже, нырнув под рукава сорочки, несмотря на то, что июнь на календаре. Прохладный ветер обдавал меня с ног до головы, поднимая низ ассиметричного нового черно-белого двубортного пальто от Маккуина. Такое странное чувство притаилось внутри: будто бы скоро встречу знакомого в Mercedes Bar, в котором не пробыл и десяти минут, решив подняться выше. Солнце заходило за горизонт, синее небо сменило оттенок на более темный, а ветер так и продолжал кружиться вокруг меня, оставляя невидимые прикосновения на пальцах и чертах лица. Мне не хотелось покидать это место с углом обзора в триста шестьдесят градусов на город, в котором живу. Признаюсь, люблю просто так стоять где-то на высоте и наблюдать за жизнью внизу. Творческим людям крайне необходимо оставаться наедине с самим собой, чтобы зарядить свои внутренние «батарейки». Стоя на высоте сто тридцать метров над землей заметил, как моя Москва включает в разных точках холодные и яркие огни. — Красиво, да? — кто-то обратился ко мне. — Да, — не поворачивая голову, кивнул я. — Привет, Филипп! — голос прозвучал звонче и увереннее. Переведя взгляд в сторону башни, я увидел Его. Подмигнув мне, он провел рукой по своим коротким черным волосам. — Что ты здесь делаешь? — сменил я приветливый тон на равнодушный. — Как что? Гуляю, как и ты, — ответил он, лихо спрыгнув вниз. — Не верю. Дьявол, как и я, был одет в вещи от бренда Alexander McQueen: асимметричный пиджак с ремнем и белыми рукавами, узкие черные брюки, белоснежная рубашка и начищенные до блеска дерби с серебристым носком, которые также красовались на моих ногах. Должен признать, вкус у этого гада есть. — Как ты меня ласково, — обронил он, подойдя ко мне. — Ладно, дружище, — хлопнул он меня пару раз по плечу, — я же говорил, что мы еще увидимся. — Во-первых, мне абсолютно все равно. Во-вторых, я тебе не дружище. — Ну, брось ты… — протянул он. — М-м-м, какой клевый перстень. Подаришь? — взяв указательный палец в свою руку, он принялся разглядывать массивное серебристое украшение с черепом. — Нет, отвали, — грубо ответил я. — Что ты, Фил?! Я же с миром пришел, — разведя по обе стороны ладони, приподнял их. — Ага, снова будешь полоскать мне мозги? — Нет, — он встал рядом со мной, буквально плечом к плечу и облокотился об деревянный столик, уставившись своими красными глазами куда-то вдаль. — А что тогда? — Представь, что мы давно знаем друг друга… — Слушай, я хочу побыть один… — Да ты, как и я по сути один всю жизнь. Сам через все проходишь, даже хаваешь все то дерьмо, что в тебя кидают, но идешь дальше с гордо поднятой головой. — Обратная сторона медали, — заключил я. — Жизнь человека не может состоять только из белых полос. Вообще, ты знаешь, как говорил Ли Маккуин: красота может являться из самых неожиданных мест, порой даже очень гадких. — Это ты к чему? — Ну, я считаю, что все было красиво там, на сцене… — Тебя там не было. — Нет, я был. Был и все видел. Именно в твой день рождения я … — он остановился. Что он в мой др? Что он сделал? Отбросив эти вопросы в сторону, я лишь ответил: — Ладно, спасибо. Мне хотелось уйти. Я не настроен сегодня на разговоры, особенно с ним. Едва сделав шаг в сторону, он крепко схватил меня за локоть. — Стой. Останься. В его голосе услышал знакомые нотки. Он оказался сломлен. Маска упала, обнажив боль. Видимо мой знакомый не чувствовал себя таким классным и уверенным в себе, как в последние две встречи. — Что? — подняв бровь, посмотрел в его глаза, наполненные тоской и грустью. — Просто останься. Не хочу тут стоять один. — Надо же ты способен на слабость и мягкость… — Дьявол тоже умеет любить, — признался он. — Я понял. Ты влюбился в мой праздник. — Да, — нехотя ответил он. — Если честно, мне сейчас не по себе… и этот мир, который я так любил, стал чужим для меня. Меня не интересуют больше деньги, дорогие тачки и тому подобное… — Все проходит, поверь. Знаешь, я однажды прочитал, что любовь движима субъективными ощущениями личности. Любовь преображает уродство в красоту. Все хорошее останется с тобой, а то, что кажется, тебе сейчас ужасным и противным покажется чем-то эстетичным и необыкновенным спустя какое-то время. Вот даже тот же Маккуин считал, что любовь наделена силой преображения. Главное, сбереги все настоящее внутри себя. У тебя же есть сердце. Оно все сбережет, поверь. Неважно, что было рано или поздно вы оба простите друг друга, потому что когда прощаешь, становится гораздо легче. — Хм, запомнил. Спасибо. Я посмотрел о нем фильм, кстати. Его хоть и тянуло на все мрачное, но согласись то, что он делал, вызывает восторг и восхищение. — Да-да, мы с тобой потенциально опасные личности раз носим его вещи. — Ха-ха-ха, — громко засмеялся он. Какая-то часть меня ждала встречи с Ним, но я и представить не мог, что и от самого Дьявола может исходить что-то доброе и светлое. Какое-то время мы стояли и общались, рассуждая о том, что есть «красота», а что «уродство»; что есть на самом деле «добро», а что «зло»; что за штука такая «печаль», и что из себя действительно может представлять «радость». В это невозможно поверить, но я будто бы беседовал со старым другом. Тот, к кому я раньше испытывал страх, стал в эти минуты духовно мне близок, убедившись, что в самих плохих людях можно найти что-то хорошее и светлое, а в самых агрессивных и страшных вещах — что-то великолепное и изящное. Когда над Москвой нависло темное полотно, мы с ним спустились в бар, чтобы смочить горло. Дьявол скрыл свои глаза очками, а волосы — шляпой, чтобы окружающие в нем не увидели моего двойника. — За уродство! — поднял бокал с виски он. — За красоту! — в противовес ему ответил я. — За мир! — Да, давай лучше за мир! Осушив бокал, Дьявол вполголоса проговорил: — Мне пора идти. Пойдем назад, проводишь меня. — Ладно, — повел бровью я и, оставив вечерний бокал, нехотя направился вслед за ним. Едва выйдя на улицу, почувствовал, как в мое лицо ударил холодный ветер. — Спасибо за этот вечер, — громко поблагодарил он. — Не стоит благодарности. — Думаю, что мы больше не увидимся. В ответ я лишь пожал плечами. — У тебя все будет хорошо, — протянул он мне ладонь. — Пусть у тебя тоже так будет. Мы пожали друг другу руки. Дьявол забрался на ту же самую башню, на которой я его заметил. — Мне пора, Фил. — Куда? — Пока не знаю, куда поеду, но надоела мне эта роль. Испытываю желание пожить жизнью обычного человека и вдали от этого огромного города. Жаль, что ты не увидишь машину, которую я себе купил. — Ты же говорил, что тебя тачки больше не интересуют? — удивился я. — Хм, привычки и увлечения, как правило, остаются неизменными. — Ладно, давай… Я полетел. Поджав губы, махнул ему на прощание. Сбросив очки и шляпу, мой двойник посмотрел на меня любопытным взглядом, хотя все знает обо мне. Почти. — Прощай! — крикнул он и, расстегнув свой длинный пиджак, полетел вниз словно птица. Подойдя к башне, уставился вниз. Черная точка уменьшалась на моих глазах, а затем и вовсе растворилась в свете фонарей. Любопытство взяло свое. Стоял чего-то и ждал. Наконец-то громко взревел чей-то мотор. Все. Конец всему. Он уехал, а я остался. Остался наедине с собой, как и хотел несколько часов назад. Глубоко вобрав в свои легкие воздух и бросив взгляд на неспящий город, сделал шаг вперед, накинув на плечи новое пальто, в котором захотелось пройтись по парящему мосту, чтобы дождаться своего любимого тринадцатого часа. Я бы запросто мог прыгнуть вслед за ним, но Дьявол не должен знать, что я Ветер. Что-то же должно остаться при мне. Нельзя никак было допустить, чтобы он узнал о моей тайне. Подняв его шляпу с пола и стряхнув с нее пыль, приложил ею свои волосы и, загадочно улыбнувшись ночи, последовал к выходу.