Сталь в крови

***

Время близилось к полуночи, команда даже не думала идти спать, каждый из них слишком переживал за Санджи, поэтому не отходили далеко от мед кабинета. На палубе стояла мёртвая тишина, кажется, что даже море стало вести себя тише, удары волн о борт были еле слышны, и ветер не резал слух. Не хватало той самой, уже привычной и родной атмосферы на СанниГо: не слышно радостных криков Усоппа, Луффи и Чоппера, играющих в догонялки, не слышно споров между Зоро и Санджи, которые всегда быстро заканчивались громкими словами Нами, Брука играющего свои песни на скрипке. Было слишком тихо, омерзительно тихо. Единственное, что прорезалось в этой тишине, было звяканье стеклянных пробирок и стук копытц олененка, который нервно бегал от койки до своего стола. И каждый из Мугивар внимательно вслушивался в каждый звук из кабинета, представляя, что там сейчас происходит. Все надеялись на лучший исход, но готовились к худшему. Даже Зоро, который испытывал неприязнь к коку, сидел рядом с кабинетом, с задней стороны корабля, чтобы остальная команда его не видела, он не хотел выглядеть слабым в глазах остальных. Зоро и не думал уходить, он тоже волновался за него, и не важно как сильно они ненавидели друг друга, Санджи был его накама, был его семьёй. Но хуже всего себя чувствовал Луффи. Капитан сидел на камбузе, поглощенный мраком ночи, из-за темноты не было видно его выражения лица, но не нужно было много думать, чтобы понять, что капитан был в ярости. В ярости на себя. Луффи понимал, что вернуться сейчас на Тотленд приравнивалось к мгновенной смерти всей остальной команды, чего он не мог допустить. Он снова слишком слаб, не сумел защитить дорогого ему накама. К чему были все эти 2 года тренировок…как можно достичь титула Короля Пиратов, если ты не в силах защитить своих друзей. Ты плохой капитан. Так винил себя Луффи. – Эй, Луффи, все в порядке? — На плечо легла женская ладонь. Нами очень переживала за него, она знала, что всю вину на себя возьмёт Луффи, и не важно, что он тут совершенно не причём. Он не смог бы никак снять эти браслеты с рук Санджи, а даже если бы и попробовал, то итог был один и тот же. Он молчал. Нами не стала продолжать бессмысленный разговор, она все равно не сумеет переубедить его в том, что здесь нет его вины. Она тихо покинула камбуз, оставляя капитана вновь одного. На корабле стояла темнота, всем было не до этого, и только лишь свет из-под двери кабинета Чоппера слабо освещал деревянный пол. Этот свет вселял надежду в Мугивар, но тьмы было больше. Побрякивание и шаги, исходящие из кабинета, прекратились. Олененок выскочил из кабинета, лицо заливали слезы, сквозь вслипы он пытался что-то сказать, но не мог, он просто задыхался. Чоппер беззвучно кричал, злясь на самого себя, что не может сказать это вслух. – С…Са… Са… Санджи…он Команда подскочила с места, пытаясь всмотреться в его мордочку и понять по губам, что он хочет сказать. Медленно до них начало доходить, что все плохо, очень плохо, худший итог, что они ожидали. Робин выбежала следом за Чоппером, впервые на её лице было столько страха и потерянности. Видеть такое выражение лица у самого спокойного члена команды было ещё страшней, так что у каждого встал ком в горле. – Френки, нам нужна твоя помощь! — Нервно проговорила Робин, гладя по голове Чоппера, успокаивая. С камбуза послышался резкий грохот разбивающейся посуды. Луффи слышал фразу Робин, и понимал, что это значило. Злость взяла верх, он не знал, куда себя деть и куда выместить злобу. Он не мог забыть фразу «Для кока его руки — вся его жизнь», она вертелась в голове и не давала думать больше ни о чем. Посуда разбивалась вдребезги, разлетаясь по всей кухне. А с руки капала кровь от небольшого пореза от осколка. Потом Санджи отругает капитана за разбитую посуду и кровь на полу, но сейчас это не важно. Нами вцепилась в руку Брука, утыкаясь головой и пряча слезы. Кэррот прикрыла глаза шляпкой и обняла Усоппа. Зоро крепче вцепился в катану, кусая от злости губы. Френки был готов к этому, когда Усопп спросил его о том, способен ли Френки изготовить протезы: он ужеподготовил нужные детали. Он понимал всю ответственность, но это было единственным верным решением в такой ситуации. Тишина убивает и давит, ее нарушают лишь тихие всхлипы, звук разбивающейся посуды и металлический звук шагов Френки, входящего в светлый кабинет.

***