Беглянка

      Дрожащие пальцы потянулись к затхлым старым занавескам, чуть отодвинули их в сторону, открывая вид из окна. Ночь была поистине пугающей и поразительно тихой, даже если на её памяти эта часть города когда-то кишела людьми.       Милли бегло осмотрела открывшуюся взору детскую площадку.       Одинокая качель, скрипя, покачивалась из-за ветренной погоды.       Сердце девушки гремело в груди, как сумасшедшее, ноги сводило от спазмов. Ватные, они до сих пор болели после длительного бега, пока в потных ладонях она сжимала ключи от другого жилья, арендованного ею с этого числа.       Семнадцатого сентября.       Милли задёрнула занавеску и опустилась на пол возле небольшого чемодана, набитого некоторыми её вещами. Самыми необходимыми на первое время. Она просидела на полу в темноте полчаса, глядя перед собой и обхватывая себя руками.       Зубы стучали, тело било мелкой дрожью, сердце всё никак не успокаивалось.       Она сбежала. Милли Палмер решилась совершить побег.       Сделав глубокий вдох и медленный глубокий выдох, она прикрыла глаза и ещё раз прокрутила события сегодняшнего дня в своей голове.

***

      Она получила ключи от арендованной квартиры по тайной договоренности, а Нэйтан, как и ожидалось, оставил её запертой в однокомнатной квартире. В адской квартире, за окнами которой стояли железные решётки. В квартире, батареи которой она знала — связанная и избитая, глотающая собственную кровь и слёзы.       Сегодня Милли удалось выбить замок хозяйственным молотком. Она долго думала над тем, что можно придумать, чтобы улизнуть: инструменты, шпильки, ножи — ничего не помогало и было конфисковано Нэйтаном Уоллесом. И зачастую... он применял наказания.       Иногда это был суточный голод, а иногда он заставлял её держать распахнутую ладонь над горящей плитой — ровно до тех пор, пока не образуются маленькие волдыри от ожогов.       Пусть это будет тебе напоминанием о том, что произойдет, если ты попытаешься снова. — Сказал он ей, когда в период регулярных изнасилований обнаружил шрам на её предплечье. Как видимо, образовавшийся в последствие удара об угол столешницы.       Когда она сломала замок, когда держалась мёртвой хваткой за ручку чемодана и когда выбежала из подъезда на улицу, где уже царила осень и земля была прогрета солнцем — Милли впервые смогла вобрать в лёгкие побольше воздуха. До этого, казалось, не дышала, утопленная в пыли квартиры. Она так давно не видела солнечного света, что почти расплакалась, когда внезапно подумала об этом.       Она накрыла голову капюшоном толстовки, скрывая часть лица в тени и морщась от одеколона Нэйтана. Пришлось стащить что-то из его гардероба, чтобы никто не смог узнать её на случай, если тот начнёт всерьёз искать её и, - не дай бог, - обратится в полицию. Толстовка была идеальным вариантом, да ещё и вдвое больше, вися на ней почти как мешок.       Не имея при себе телефона, она вынуждена была бежать до городской стоянки Калифорнии и прыгнуть в первое попавшееся такси, чтобы доехать до вокзала. Уже там она бросила взгляд на время на цифровом экране.       Последний поезд в Хилдсбург отправляется через пятнадцать минут.       Она неуклюже, волнуясь, достала билет. Обычная цветастая бумажка, но для неё на вес золота — билет к свободе.       Неделю назад ей посчастливилось найти заначку Нэйтана. Когда очередным наказанием стал голод, и она ночевала, скованная, у батареи, то обнаружила, что способна выскользнуть запястьями из железных колец наручников. Пришлось с сожалением принять то, что она ещё больше похудела.       Пока парень спал, она смогла свободно порыскать в его вещах и, к счастью, после долгих поисков, найти потайной ящичек в комоде, — с виду и вовсе неприметный, и она бы никогда туда не заглянула, не будь в полнейшем отчаянии, — где обнаружила свои отобранные год назад паспорт и телефон.       День за днем, когда Нэйтан уходил на работу, Милли припадала к этому ящику, как к волшебному ларцу.       Связалась со старой подругой – Агатой Росс, помня лишь её номер наизусть, и попросила о помощи. Агата помогла снять небольшую квартиру в их родном небольшом городке – Хилдсбурге, расположенного в самом центре округа Сонома.       Агата договорилась о аренде жилья, и они вместе придумали целый план, переписываясь каждый раз, когда у Милли была такая возможность.       Милли никогда не появлялась в социальных сетях, чтобы не попасться, а сообщения Агаты, приходящие на номер, всегда удаляла и дважды проверяла перед тем, как вернуть всё на место так, будто она никогда и не прикасалась к этим вещам с тех пор, как те были конфискованы.       Милли страшно боялась быть обнаруженной. Это означало бы не только то, что придёт наказание, да похуже прежнего, но и то, что о шансе спастись она могла и не мечтать. Возможно, Нэйтан увёз бы её за границу, и она бы никогда больше не смогла вкусить плод свободы и начать новую жизнь.       Эти отношения уже нельзя было спасти — она это понимала. А Нэйтан не смог смириться, одержимый желанием подчинить себе девушку силой. Он вынудил её соврать родным, что она уезжает с ним в Калифорнию, что она счастлива, и что ей никто, кроме него, не нужен, что она готова отречься от семьи. Она помнила, как говорила эти слова Майклу, - своему брату, - по телефону, держа голос, пока по лицу текли горькие слёзы.       В самом начале отношений его ревность душила её. А Милли Палмер позволяла себе быть удушенной. Она любила, и так слепо, что не заметила, во что это обратилось. Он запрещал общаться с парнями, даже с продавцами в магазинах, смотреть на парней, думать о них! Он потерял голову, точно параноик, представляя, что она в любой момент может ослушаться. Что заговорит, подружится, а там её и уведут… и он потеряет её.       Он устраивал сцены ревности, бил посуду и однажды напал на неё с ножом, оставив длинный тонкий шрам на внутренней стороне её руки. Казалось, лишь в тот момент она открыла на всё глаза. Поздно, когда они уже жили вместе. И жили всего чуть больше года, когда в последние два месяца её жизнь превратилась в кошмар. Он плакал, падал на колени и выкрикивал ультиматумы, манипулировал её чувствами, а когда не получал прощения — прибегал к её заточению. Когда Милли заявила, что уходит, он сильно избил её и перекрыл все пути отступления.       Заставил отказаться от друзей, угрожал расправиться с кем-то из её близких, если она откажется.       Выхода не было.       Его просто не существовало.       Ей пришлось согласиться на его условия.       Она стала замкнутой, тихой, и всегда сжималась, когда он замахивался на неё рукой; каждый раз, если приготовленный ею суп был недосолен или салат вышел не столь вкусным, как он представлял. Она готовила и грезила о том, как он умирает, пока ест. В театре её воображения она вливала бутыль яда в бульон и с радостным предвкушением ждала его с работы, чтобы отравить.       Раздался телефонный звонок, прервавший поток её мыслей. Возвратил в реальность. Милли вновь задрожала от страха, пока тянулась к разрывающемуся телефону, моля про себя, чтобы это был не Нэйтан. Судя по прошедшему времени, он уже должен был вернуться с работы… обнаружить выбитый замок, дверь на распашку и украденные ею деньги. Ей стало до ужаса интересно и пугающе знать, что он сейчас делает. Кинулся ли он на её поиски?       Номер, к счастью, оказался знакомый. — Милли! — Агата… — Собственный голос сиплый, как будто чужой. Насколько же она была напугана. — Я… я уже на месте. Я в п-поряд-дке… — Боже мой. Я могу собраться и приехать к тебе прямо сейчас, Милс. — Нет, я справлюсь… Я-я… уже поздно. Но я б-буду рада увидеться з-завтра, если это в-возможно… — Милс… может, я должна сообщить всё твоей семье? Я думаю, Майкл и Ричард что-нибудь придумают.       Её брат и отец, с которыми она росла. Самые родные люди. Вспомнив на мгновение их счастливые лица, её сердце дрогнуло. — Нет! — Резко возразила Палмер. — Агата, ты… н-не понимаешь… Нэйтан, он… он обещал убить их, если они узнают правду. Они думают, что я с-счастлива с ним, и если они попытаются меня защитить… — Она всхлипнула, едва подумав об этом. — Он попытается расправится с ними. В-возможно, со мной тоже. — Милc, а полиция… — Я боюсь. Пока не придумаю, что делать, я не могу так просто объявиться. Уверена, Нэйтан приедет меня искать. Будет лучше, если брат и папа не будут знать, что я здесь. — Я беспокоюсь... мне столько нужно у тебя спросить. Я и Дана чувствовали, что что-то не так! Не могла так просто наша подруга взять и уехать, даже не попрощавшись с глазу на глаз. Этот Нэйтан… конченный мудак. Как он мог заставить тебя?! — Пожалуйста, пообещай мне, Агата. Ты единственная, кто может мне помочь. Ты и Дана. Обещайте, что пока не станете оглашать, что я вернулась в Хилдсбург. Мне нужен план. — Мы обещаем тебе. И готовы помочь.       Милли утёрла пальцами слёзы с кривой улыбкой на лице. — Спасибо… Спасибо большое.       Агата в самом деле помогла создать ключ к спасению и вместе с ней провернула его в скважине. Почти буквально. Она оставила ключи от арендованной квартиры в почтовом ящике того же номера, запечатала его в конверте, совсем неприметно, и выслала адрес. Они вместе придумали всё за неделю, и Милли была бесконечно благодарна за протянутую ей руку помощи.       Теперь нужно замаскировать себя как следует.