Твои соски пахнут гранатом

Голубая бабочка приятно щекочет маленький, в точности отцовский, носик мальчика, она сидит на нем уже около двадцати секунд и совсем не хочет улетать. Минхо громко и заливисто по-детски смеётся, падая на мягкий зелёный ковер, после чего насекомое улетает. Мальчику ничуть не грустно, ведь дядя Чонгук учил, что насекомых и животных нельзя принуждать сидеть с человеком, это может их ранить, а он всегда говорит правильные вещи. Вблизи слышится счастливый собачий лай. Бам налетает на Минхо и моментально начинает вылизывать его лицо. Семья решила завести собачку через два месяца от начала совместной жизни и теперь Чимина и Чонгука будят по утрам целых два ребёнка. Ну, как ребенка, Бам ростом уже с Чимина, кстати, это является еще одним поводом насмешек Чона над своим маленьким мужем. Они расписались. Хватило месяца отношений, чтобы решительно сказать: «давай станем семьей еще и документально». — Бам! — Чимин подбегает к валяющимся на траве членам семьи и отстраняет собаку от сына. — Надо отучить его так кидаться на тебя, — Чимин поднимает сына на руки, отряхивая одежду. Минхо лишь снова смеется, аккуратно поглаживая пса. — Чимин-а! Мы тут с Юни чуть-чуть испортили твой шашлык… — кричит Хосок виноватым тоном. Ну, как всегда. Стоит Чимину перестать следить за всем, так сразу какие-то мини проблемы. Чимин недовольно смотрит на «великолепие на мангале» которое даже мясом сложно назвать. Скорее чёрные угольки, схожие с теми, на которых их жарили. — Неужели так сложно было просто пожарить мясо? Я поручил это вам двоим, вы что, вдвоём не смогли уследить? — Чимин чуть ли не закипает от ярости, пока большая ладошка не ложится на его спину, поглаживая. — Мин-а, не сердись так, новое купим, можем даже готовое, — Чонгук обхватывает старшего сзади, целуя в ухо. — Готовое это не то! Мы на природу приехали, а не в ресторан! — Хорошо, тогда давай мы с тобой вместе пожарим новое мясо, а ребята пока салат нарежут, да, ребята? — скорее не спрашивает, а утверждает Чон. — Да, езжайте, мы присмотрим за Бамом и Минхо. — Юнги, почесывает затылок, все еще виновато смотря на сгоревшее мясо. — Вы со свининой не справились, какого вам ребенка? — Чимин закатывает глаза, ища глазами сына. — Минхо, поехали с нами в магазин! — мальчик моментально отзывается на крик отца, прибегая к беседке. Он любит ездить с родителями в магазин. ЧонПаки уезжают, оставляя за собой только рев двигателя. Разъезжают они на неплохом таком джипе от Ниссан. Чонгука пару месяцев назад взяли на работу в одну хорошую АйТи компанию, с неплохой зарплатой, подарком Хеллоуин мужу была покупка нового автомобиля. — Это ты во всем виноват. — Хосок иронизирует, но делает вид будто обижен. — Я? Это разве я тебя поцеловал и потянул «поиграть» в кусты, пока Чоны палатку собирали? — Юнги ухмыляется, оценивающе оглядывая чуть потрепанного Чона. — Мы все равно не успели, они быстро вернулись. — Зато мясо успело сгореть. Серьезные отношения у них начались через месяц после съезда Чонгука и Чимина. Дом Юнги и Чонгука пустовал, поэтому парень, не стесняясь звал Хосока и, что уж греха таить, там они и сблизились до такого уровня. — А ведь сейчас они надолго уехали… может?.. — Даже не думай, Чон. Нам поручили делать салат, — Мин, как всегда невозмутимо, оборачивается и бредет к еще пустому столу, доставая овощи. В их отношениях Хосок всегда придумывает какую-то авантюру, а Мин либо останавливает его, либо молчаливо идёт на попятную. — Ну Юн-и… — Ты что, снова пубертатный подросток? Нож в руки и быстро нарезай лук, — строго чеканит Юнги, после чего бросает помидор, подходя вплотную к Чону. Младший округляет глаза, когда Мин неожиданно начинает целовать его. Вот как всегда, сначала отчитает, как ребенка, а потом возьмёт и сам поцелует, в этом весь Юнги. — И что это значит? — Это значит, что тебе надо быстрее резать лук, пока мухи не испортили все продукты, — снова возвращает равнодушную маску на лицо, хотя лёгкий румянец выдает его реальные чувства. Это очень сильно тешит самолюбие Хосока, который сейчас лыбится, как Чеширский кот.

***

— …И ещё хочу вот это! — Минхо деловито указывает на уже, кажется, сотый предмет, который он хочет. — Минхо, не наглей! В корзине уже лежит одна кукла, зачем тебе ещё пять таких же? — Чимин постепенно закипает от постоянных «хочух» сына. Ему абсолютно не жалко денег, нет, ради своего мальчика он бы и себя на органы распродал, но у ребенка должно быть понимание, что не все в жизни так просто, нельзя сказать «хочу» и получить таким образом много всего. — Чимин, не злись, я куплю, — Чонгук сгребает в корзину кучу игрушек и подмигивает счастливому мальчику. — Ничего страшного не случилось. — Случилось. Мы купили ему больше сотни игрушек, которые просто валяются, потому что он с каждым разом просит все больше новых! Нельзя учить ребенка такой халатности и вседозволенности. Чонгук, ты слишком его балуешь! — Пак закипает от злости и вот этой несерьезности Гука. Он долгое время пытается добиться того, чтобы Минхо когда-то обратился к нему, как к «папе». Чимин часто уговаривал его просто попросить сына начать его так называть, но ведь это не то же самое. Упорно хочется, чтобы мальчик сам этого пожелал. — Папа, почему ты всегда такой! Дядя Чонгук всегда мне дарит все и он добрый, а ты всегда только ругаешься! Я больше не хочу с тобой играть! — мальчик, до этого никогда не говоривший подобного, страшно шокирует пару. Он вылезает из тележки, направляясь к выходу. Чимин порывается за ним, но Чонгук лишь вертит головой, шепча: «Давай я». Это то, чего Чимин боялся больше всего — стать плохим родителем. По сути, дети не думают, что говорят и Минхо определенно на эмоциях наговорил это, но в данный момент Чимину так не кажется. Рой мысль о том, что он мало хвалил и лелеял сына преследуют его. Не смог. Не оправдал ожиданий. Мужчина просто направляется к кассе, печально глядя игрушки, ставшие катализатором конфликта. — Почему он всегда такой? Он меня не любит! — мальчик обиженно топает ногой по асфальту, роняя на него слёзы. Если бы Чонгук попал в такую ситуацию некоторое время раньше, он бы просто не знал, что делать, но сейчас это не так. Чимин научил его общению с детьми, тому, как им стоит говорить и что стоит им запрещать. — Минхо, это не так. Папа тебя любит больше всех, он просто заботиться о тебе. На самом деле, он делает для тебя гораздо больше, чем я, ты для нас все, малыш. Ты очень обидел папу своими словами… — Ему даже жалко купить.! — Ему не жалко, он делает так, чтобы ты не вырос плохим человеком, это я виноват, что приучил тебя к неумению слышать «нет»… — последнюю фразу Чонгук договаривает тише, скорее самому себе. — Ты должен извиниться перед папочкой, он очень расстроился, — Чон поглаживает мальчика по голове, тепло улыбаясь. — Хорошо, — мальчик вытирает слезы, осознавая свою вину. Чимин выходит из магазина совершенно без настроения. Минхо всегда видел в нем свой идеал, всегда видел человека, который поддержит и поможет, а теперь стал тем, кто разочаровал больше всех. Мысли прерываются мальчиком, который бросился к нему с объятиями. Рост ребенка позволил обнять лишь за пояс, и то, подняв руки, как можно выше. — Папочка, прости, я тебя люблю! — это было так нужно Чимину. Просто узнать, что Минхо больше не злится и не обижается. — Ох… малыш, я тебя тоже очень люблю, пообещай больше так не делать, я очень переживал, — Чимин поднимает мальчика на руки, нежно поцеловав в щечку, наконец обращая внимание на Чона и лишь губами шепча: «Спасибо». — Это все папа Чонгук, он сказал мне, что ты не злишься на меня, — оба родителя стоят в ступоре. Холодный пот течет по спине темноволосого, у которого глаза сейчас больше всего земного шара. — Ты сказал «папа»? — Чимин удивленно заглядывает в глаза мальчика, на что тот гордо кивает. — Да, теперь же у меня два папы! И Чонгук не сдерживает слез. Слез радости. Стать кем-то наряду с родителем для ребенка — крайне тяжело, но Чон смог. Смог стать настоящим отцом для Минхо. Стал человеком, к которому мальчик сразу же побежит при малейшей проблеме и сегодняшний день — доказательство тому, что Минхо доверяет ему, любит и считает кем-то очень близким. О чем ещё можно мечтать?

***

— …А потом он просто взял и позвонил мне, вы бы слышали его: «Юнги-я, прости меня!», — компания громко смеется с рассказа Мина о их начале отношений с Хосоком, которые чуть не кончились в первый же день. — А ведь мы бы не начали встречаться, если бы вы не оккупировали наш с Чимином дом, — смеется Хо. — Фактически, ваши потрахушки стали катализатором нашей любви, — Юнги посмеивается, но замолкает, когда в ответ слышит лишь тихие усмешки Чонгука, прикрытые ртом. Остальные две пары глаз таращатся на него, бросая взгляд с Юнги на Минхо, сидящего рядом. — Юнги! Ты думай то, что говорить! — Хосок легонько ударяет мужчину в плечо, надеясь, что Минхо ничего не заметил. — Потрахушки! — мальчик ехидно ухмыляется, понимая, что сейчас привлечет много внимания. Чонгук лишь жует мясо и смеется, получая подзатыльник от Чимина и уже через пару минут объясняет Минхо, что такое слово говорить нельзя. Рядом с этими людьми Чимин чувствует себя, как никогда счастливым. Любимый муж, их ребенок, лучший друг, являющийся почти братом и его парень, создающий свою, особенную атмосферу. Это чувство неосязаемо, его нельзя потрогать, можно только почувствовать.

***

Хосок шмыгает замерзшим носом, крепче прижимаясь к теплой спине Мина. Руки Юнги по умолчанию плотно обнимают торс младшего во сне. Неизвестно как, но они всегда просыпаются в таком положении: Юнги прижимается животом к Хосоку, обнимая его руками, а Чон сгибает ноги, создавая место для ног Мина. —…Хоба, надо вставать, на работу надо, — голос Юнги дико сексуален с утра: очень хриплый, низкий и, если так можно выразиться, «Носовой». — Ещё чуть-чуть, кот, — Хосок переворачивается, подставляя спину к солнцу, замерзшие стопы кладёт на бедра старшего. — Надо затопить. Чон почти засыпает, сладко посапывая, когда Юнги резко приземляет свою руку на его задницу. Хосок резко открывает глаза от громкого звука, сначала не осознавая, что это его ударили. — Ты охуел? — боль резко появляется, заставляя открыть глаза, являя Хосоку улыбающегося деснами Мина. Ну, как на «это» можно злиться? — У тебя двадцать минут, чтобы собраться, — Юнги снова улыбается после чего буквально кидает тело на кровать, закрывая глаза. — Вот говнюк! Я тоже хочу спать, — Хосок дуется, но все же встаёт и бредет в ванную. Вот дерьмо.

***

Чимин натягивает на ноги сонного сына длинные, шерстяные носки. Декабрь выдался холодный, хотя в Стэмфорде обычно совсем не морозные зимы, на неделе даже снег обещали, который в начале декабря для этой местности — удивительно. — Па, но я не хочу в садик, — мальчик потирает глаза и даже хочет расплакаться от того, как ему не хочется вставать с теплой кроватки. Чимин гладит мальчика по голове и целует в щеку, предотвращая истерику. — Тебя там друзья ждут, солнышко, — Пак-старший нежно гладит мягенькие ножки сына, натягивая на него теплые штаны. — Макс и Лиам, да? — Лиам обещал мне показать его машинку! — Минхо резко превращается в самого доброго человека в мире и пытается как можно быстрее натянуть штаны. — Па, давай скорее, а-то опоздаем! Это то, что Чимин безумно любит в сыне: его настроение можно улучшить всего одной фразой, так он ещё и очень отходчивый и быстро забывает обиды, чем он явно не в Чимина, тот обижается лет сто, сострагивая Чонгуку обиженные мордочки, пока он не придет с пирожными и милым извиняющимся кроличьим взглядом. — Доброе утро, — Чонгук сонно потирает пресс, не прикрытый ничем. Сколько бы Чимин не говорил, ответ тот же: «я дома!», а Пак вообще-то не железный, особенно, когда Чонгук приходит супер милый и помятый со своим этим каменным прессом. — Доброе, — Чимин поднимается с коленок, чмокая мужа в губы, на что Минхо широко улыбается: он очень любит то, как родители дарят друг другу нежность и заботу. — Отвезешь Минхо в садик? Я уже опаздываю. — Конечно, отвезу, — Чонгук напяливает свитер и бежит за брюками, спотыкаясь о игрушки мальчика. — Минхо, ну я же просил убрать! — спустя какое-то время Чонгук наконец-то научился ругать мальчика, раньше это казалось каким-то вмешательством в семью и агрессией по отношению к чужому ребенку, словно их отношения сразу испортились бы, а сейчас Чонгук смело ругает и хвалит, учит и запрещает, потому что он давно перестал быть в этом доме чужим человеком. На стульях висят его вещи, в холодильнике любимое банановое молоко, постепенно в их с Юнги-хеном доме становится все меньше и меньше сущности Чона, можно даже сказать, что его «дух» давным давно поселился на соседнем участке. Часто в жизни появляется кто-то, меняющий ее с ног до головы. В жизни Чонгука — это Чимин.

***

— …Чи! Где носки Минхо с Сантой? Это их первый совместный Новый год. Из грандиозных праздников у них уже был Хеллоуин и прошёл он, кстати, очень мило, но Новый Год — это же другое, да? Что-то более семейное и теплое что ли? — …Что сказала Бекки? — Чонгук коротко целует, моющего посуду мужа в висок, обхватывая его тельце сзади. — Позвонила, поговорила с сыном, сказала, что отправила посылку с подарком, — Чимин ластится спиной к Чону, высоко поднимая голову, дабы предоставить тому возможность поцеловать его в шею. — Мм, ясно, — если бы у Чонгука спросили, что можно было бы брать всюду, как антистресс, он бы выбрал бедра Чимина. Его бы воля — жамкал бы без остановок. Кстати из этого складывается небольшая проблематичность: довольно тяжело сидеть на работе, постоянно желая увидеть и потрогать столь любимую часть тела мужа. Что уж там, на самом деле, в принципе, сидеть часами без Чимина — непосильная тяжесть. — Чонгук-а, вообще-то до нового года три часа, а у нас ничего не готово, — Чимин обхватывает руки Чонгука и убирает со своего тела, продолжая мыть посуду. — Ну, Чи…может быстренько?.. — Чонгук, не неси чепуху, лучше дорежь салат, Минхо голодный ходит полдня. — и так всегда. Является причиной то, что Чимин не хочет мужа? Нет, это абсолютно не так, просто уровень его либидо чуть ниже, чем у Чона, который сам признался, что с начала их отношений постоянно хочет соития с любимым. Ничего плохого Чимин в этом не видит, наоборот, это означает, что их отношения живы и желанны, только иногда приходится одергивать младшего, который вечно скучает по его телу. — Ты так манишь, хочу покусать тебя, а потом зацеловать все укусы… — Чонгук жамкает ягодицы старшего, а затем просто убегает, дабы больше не приставать, на что Чимин посмеивается и продолжает мыть посуду, стараясь не обращать внимание на стояк.

***

— …Минхо в чем ты уже вымазался? — Чонгук вытирает салфеткой рот ребенка, пока в телевизоре звучит новогодняя речь президента. Дом они украсили просто, но с душой, всей семьей. Чимин наряжал с Минхо елку, потом Чонгук вместе с сыном ходил вешать гирлянду на окно, после чего они вместе приготовили их любимое имбирное печенье, некогда связавшее их семью. — Четыре.Три… — Хосок тепло поглядывает на любимого, сжимая его ладошку в своей. — Наш первый Новый год, — шепчет Юнги, целуя младшего в висок. — Один, ноль! — Минхо, наконец, взрывает хлопушку, чуть пугаясь. Он весь день хотел заранее это сделать, но родители, почему-то запрещали! Чонгук приклеивается к губам мужа под восторженные крики друзей, сына, телевизора и взрыв хлопушки. Чимин собирается завершить поцелуй, но Чон не позволяет, обхватывая его талию, некогда пригвозжденную к стулу. Хосок подзывает Минхо к себе, стараясь отвлечь от игр взрослых и предлагает открывать подарки. Юнги пихает Чона со словами: «ты хочешь посмотреть реакцию сына на подарок или нет?», после чего оба отлипают друг от друга, отчаянно краснея. — Спасибо, я так хотел это! — мальчик подпрыгивает с дорогушей приставкой в руках. ЧонПаки-старшие долго думали над тем, стоит ли покупать ребенку такой дорогой подарок, но как только представили реакцию маленького солнышка — сразу же купили. — Не за что, солнышко, — родители не стали врать и рассказывать ребенку сказки о Санте, потому что знали, что когда мальчик узнает о том, что никогда не существовало кого-то кто с упоением разносил подарки детишкам — расстроится и даже может обидеться на родителей. Чимин и раньше не рассказывал про Санту, просто когда сын спрашивал: «это от Санты?», он отвечал: «Да.» — Там ещё подарок от нас! — Хосок обнимает мальчика, окруженного любовью и семейным теплом. После открытия всех подарков осчастливленные взрослые отправились выпить и обсудить, каким же будет следующий год, пока Минхо наблюдал в окне красивый спектр разноцветных салютов. — …Мы вот думаем с Хо тоже стать родителями, — Юнги отпивает соджу, посмеиваясь с подавившихся Чонгука и Чимина. — Чтобы Ми было веселее с ровесниками, — Хосок поглаживает, подошедшего к ним мальчика по голове. — С Новым годом, парни! — Чимин приподнимает мужа, улыбаясь друзьям. — С новым счастьем.