У моего города

У моего города шрамы останутся на века — и поспорить с этим не найдется ни одного человека. Наверное. Хотя все будут упорно твердить — ударная пятилетка и всё, затянуты шрамы. Но нет, так не бывает на самом-то деле. У моего города нет стёкол-глаз — одни лишь осколки и только… ослеп бедолага, хотя и был обещан пёс-поводырь, что станет достойной заменой. И опять надо ждать. У моего города больше нету лица — изувечено всё, что только возможно. И без хирурга бывалого уже никуда, никто другой просто не справится со столь тонкой работой. У моего города в домах не белые, даже не серые — чёрные, отвратительно чёрные стены, но еще хуже дыры, прямо посередине, словно кто-то огромный — злой и отнюдь не случайный прохожий — беспощадно им сердца вырывал. У моего города в развалах сотни, нет тысячи ещё никем не найденных тел и миллионы разорванных связей. Если кто и возьмется чинить, то сколько… сколько слез боли прольётся на глазах почтальона, проклянувшего свою работу уже сотни раз? У моего города один Бог только знает сколько кровоточащих ран, шрамы которых останутся на века — и поспорить с этим будет достаточно трудно.