Счастливая неожиданность

Над городом уже сгущались сумерки. Наступала желанная прохлада после долгого и жаркого дня. А возле винокурни рассвет стояли два небезызвестных холостяка Мондштада. — Благодарю вас за помощь с сегодняшними магами бездны, мастер Дилюк. — поблагодарил Кэйа своего названного брата. — Мне было не сложно помочь нерадивым рыцарям Ордо фавониус, сэр Кэйа. — послужило ему ответом. Они еще пару минут постояли в тишине возле винокурни, погружаясь в свои детские воспоминания. — Ну что ж. Я пойду, мастер Дилюк. До свидания и. — капитан уже собирался уходить как услышал женский крик, а за ним уже и вой митачурла. Из леса выбежала девушка со свертком в руках и вся израненая. Прямо за ней бежал митачурл с электротопором. Девушка кричала и плакала, крепко прижимая сверток к груди. Кэйа немедля ни секунды, бросился на перерез монстру и начал его атаковать. Дилюк лишь добил несчастного. После этого они пошли на помощь к девушке. Она сидела на сырой земле и все прижимала к груди сверток из рогожи. — Девушка, можем ли мы вам чем-то помочь? — поинтересовался Кэйа, на что незнакомка с темно-каштановыми волосами повернулась к нему и посмотрела с мольбой в глазах. После чего замертво упала наземь. Дилюк проверил ее пульс и подтвердил, что та ушла в мир иной. Осмотрев ее, он пришел к выводу что причиной смерти послужила большая кровопотеря от ран, нанесенных стрелами лучников-хилличурлов. Оторвавшись от её запястья, синеволосый обратил внимание на свёрток, что держала девушка. Он аккуратно вытащил его из ослабевших рук и заглянул внутрь. Там был маленький ребенок, который спал. Малыш во сне сжимал какой-то листок бумаги. К нему со спины подошел Дилюк и спросил, что с девушкой и почему тот так странно стоит. Но заметив ребенка на руках капитана, все понял. — Вытащи листок. Только не разбуди его. — шепотом произнес Кэйа, поворачиваясь к виноделу. Тот постарался как можно осторожнее достать его из маленькой ладошки. Развернув записку, мужчины прочитали написанное: «Меня зовут Мерибэль. Это мой сын. Ему нет и года, имя еще даже не придумала. Его отец Лион погиб, защищая нашу деревню от хилличурлов. Если вы читаете этот текст, значит я смогла сберечь сына. Прошу, позаботьтесь о нём.» Дочитав до конца, Дилюк взглянул сначала на малыша, а затем и на Кэйю, который его держал. Они долго смотрели друг другу в глаза, не произнося ни звука, а после услышали крик Аделинды. Женщина звала обоих парней в дом, предупреждая о надвигающейся грозе. Развернувшись. они быстро дошли до крыльца и остановились. Никто из них не знал, что делать с младенцем. — Ну что же вы так долго, господин Дилюк, сэр Кэйа. Я уже начала переживать. Стол накрыли уже и чай… — на крыльцо снова вышла главная горничная и застыла, смотря то на ребенка, то на парней. Дилюк увидев ее удивление поспешил объяснить всю ситуацию. После услышанного женщина поскорее пустила всех в дом и забрала малыша к себе для осмотра и привидения в порядок. Парни согласно кивнули друг другу, что женщина все же лучше позаботиться о ребенке. Ели они в тишине. После ужина, Кэйа начал собираться домой, но решил для начала наведаться к Аделинде и малышу. Они оба сидели у камина. Ребенок все ворочался в руках горничной и никак не желал сидеть тихо, а когда пришел капитан вообще захныкал. — Что случилось? Чем же ты недоволен? М? — задал вопрос малышу Кэйа, словно надеясь на ответ. Увидев, его ребенок сразу запросился к нему на руки, и капитан, взяв его уселся в кресло рядом с Аделиндой. — Как он? Ранен? — спросил спустя пару минут молчания и тихого покачивания ребенка, синеволосый. — Он в полном порядке. Мать защищала его до последнего вздоха. — еле слышно вздохнув ответила женщина. — У вас, капитан, на руках он сидит значительно тише, нежели у меня. Удивительно просто. Может быть это на самом деле ваш малыш? — с хитрицой в голосе, спросила горничная, смотря на то, как парень ласково обращался с малышом. — Ну что ты такое говоришь. Нет конечно. Видимо благодаря, тому, что я часто сидел с Кли я уже научился обращаться с детьми. — нежно держа за ручку ребёнка, ответил Альберих. — Уже довольно поздно, мне пора. Пойду, пожалуй, домой. — произнес он, уже вставая с кресла, но все также держа ребенка на руках. — На улице сильная гроза. Ты не дойдешь. — Дилюк, после всего произошедшего, сидел у себя в кабинете и не выходил. Только поужинал и снова скрылся. Кэйа понимал, что скорее всего это из-за его присутствия. Однако, Аделинда постаралась заверить его, что такое состояние господина естественно. — Ох! Господин Дилюк. Неужели это забота? Я польщен. Неожиданно получить ее от Вас. — с улыбкой произнес капитан кавалерии, все держа малыша на руках, который уже клевал носом. — Как он? — проигнорировав, фразу капитана, спросил винодел, подходя к ним и осматривая ребенка. — Все в порядке. Аделинда осмотрела его и сообщила, что малец полностью здоров. — Так это все же мальчик. — тихо произнес магнат, уже вовсю разглядывая Кэйю, который, как настоящий родитель, с нежностью покачивал, уже спящего ребенка. — Мальчик. Здоровый и крепкий мальчик. — с улыбкой подтвердила Аделинда. Ей нравилось смотреть на то, как Кэйя с теплотой принял только что появившейся комочек. Как нежно и бережно держал его в руках и ласково покачивал. — Это хорошо. А теперь давайте уже ложиться спать. Нам всем и в первую очередь ребенку нужно поспать. — тихо, но строго произнес Дилюк и еще раз взглянув на Кэйю, с малышом на руках, ушел в свою комнату. — То есть мне можно остаться? — как-то запоздало среагировав на речь мужчины, переспросил Кэйа, на что в ответ получил утвердительный кивок Аделинды. — Я могу провести тебя в твою старую комнату. Или ты помнишь, где она? — уточнила горничная, собираясь забрать ребенка, но видя, как тому комфортно спать в руках кавалериста, оставила эту идею, на время. Уже находясь в своей спальне, Кэйа осторожно передал малыша горничной, напоследок осторожно проведя рукой по головке и пожелав доброй ночи ему и Аделинде, лег спать. В 3 часа ночи все поместье оглушил детский плач. Малыша никак не могли успокоить. Не помогали ни покачивая, не теплое молоко, ни колыбельная. Дилюк выйдя на этот шум, постарался также успокоить ребенка, но вышло ненадолго. Стоило ему только отдать его в руки Аделинды, как дитя снова начинало плакать. — Что случилось? Я могу чем-то помочь? — хрипловатым от сна голосом спросил, вошедший Кэйа. На его голос моментально отреагировал Дилюк, впившись в него взглядом и замолчавший ребенок. — Сэр Кэйа, вы и правда умеет ладить с детьми. Только стоило вам войти и спросить, что не так, он тут же успокоился. Видимо вы ему нравитесь. — нежно покачивая, сосущего большой палец малыша, произнесла Аделинда. — Ты устала. Давай теперь я с ним чуть-чуть посижу. — забирая ночного нарушителя спокойствия, произнес Кэйа. Он отошел к окну и стал напевать неизвестную колыбельную для мальчика, а тот слушая тихий голос, снова стал засыпать. С нежностью взглянув на данную картину и поблагодарив за помощь, женщина решила оставить капитана и пораженного данным действием хозяина винокурни. — Все же ты хорошо ладишь с детьми. — немного спустя, когда Кэйа успокоил малыша и тот заснул у него на руках, произнес Дилюк, стоя за его спиной и наблюдая, как тот покачивая малыша несет его к кроватке. — Мне кажется, что с ним все же кто-то должен быть, когда он спит. И раз уж ты сам признал мои способности, по успокаиванию детей, то это буду я. А ты иди поспи. — тихо и с каплей заботы, предложил синеволосый, укрывая ребенка одеялком и продолжая напевать. — Хорошо. — согласился Дилюк и вышел из спальни. Спустя пару минут он принес одеяло и подушку для самого рыцаря и еще раз пожелав ему доброй ночи, вышел из комнаты. *** «Ему уже 1 месяц. Растет не по дням, а по часам. Быстро. Очень. " — думал Кэйа, сидя в кресле и наблюдая, как темноволосое чудо ползает по ковру в гостиной. Хоть он и не был уверен сколько ребенку на самом деле, но договорившись с Дилюком они приняли решение, что его днем рождения они будут считать день его появления на винокурне. Уже месяц, как Кэйа и Дилюк заботятся о малыше. Тот в свою очередь проявляет невероятную привязанность к обоим и сильно радуется при виде хоть одного из них. Сейчас Рагнвиндр был в таверне на смене, а Кэйа сидел с ребенком. Ему очень нравилось с ним нянчиться. Особенно купать. Малыш счастливо смеялся в эти моменты, но как сказала Аделинда, по ее наблюдениям, ребенку нравится быть одновременно с обоими мужчинами. Кэйа сам это не раз отмечал, однако понимал, что Дилюк в любом случае не особо счастлив, что он здесь. К тому же у них обоих работа, в разное время, и после того, как его уложат спать, Альберих уходит домой. Задумавшись над всем происходящим, рыцарь не заметил, как главная его причина задумчивости подползла ближе и стала проситься на руки. — Иди ко мне, маленький мой. — нежно произнес мужчина, взяв ребенка. Он поправил на нем его морской костюмчик, купленный Аделиндой и пошел на кухню. — Будешь молоко? Тепленькое. — ласково произнес парень, давая ребенку бутылочку. Тот с удовольствием стал его пить. Кэйа лишь старался аккуратно держать малыша, боясь уронить того. — Чего вы тут делаете? — за спиной раздался суровый голос. Пришел Дилюк. — Ты сегодня рано. Мало посетителей? — учтиво спросил Кэйа, поворачиваясь к собеседнику. — Мало. Главная пьяница не приходит и народу стало меньше. — намекая на капитана, ответил красноволосый, подходя к нему ближе и наблюдая за мальчиком. — Как он? — Все хорошо. Немного поплакал, когда ты ушел, а так все хорошо. — с улыбкой ответил Кэйа, покачивая малыша. — Вот как. Ну и хорошо. — тихо ответив, Дилюк ушел к себе в кабинет. Вечером к нему зашел Кэйа. — Я ухожу в экспедицию на 3 дня. Так что позаботься о малыше. — оповестил хозяина винокурни капитан. Тот лишь ему кивнул в ответ. — И вообще я считаю ему уже надо дать имя. Дилюк. Месяц. Мы месяц уже с ним нянчимся, а имени все нет. — недовольно скрестив руки на груди вдруг произнес синеволосый. — Твои предложения? — оторвав взгляд от бумаг с договорами, поинтересоваться Дилюк. — Ферес. — Ферес? — Да. Или у тебя на примете было другое? — спросил капитан, садясь в кресло, напротив магната. — Нет. Я согласен. Пусть будет Ферес. — Ну и отлично. — улыбнувшись, ответил капитан и наступила тишина, во время которой было лишь слышно, как Дилюк чиркал пером по бумаге. — Когда уходишь? — вопрос буквально разрезал создавшуюся тишину. — Завтра. — ответил Кэйа, и поспешил уйти, оправдываясь тем, что ему рано вставать. *** Рано утром Кэйа покинул поместье, попросив Аделинду позаботиться о малыше, прекрасно зная, что та справиться с этой обязанностью лучше него и Дилюка вместе взятых. Однако он чувствовал, что словно оставляет своего ребенка, хотя прошел всего месяц, как он появился у них. Капитан не понимал, как сумел так быстро привязаться к нему, но был этому счастлив. *** «Утро начинается не с кофе» — первая мысль Дилюка после пробуждения. Господин Рагнвиндр стоит в комнате с ребенком на руках и всячески старается успокоить плачущее дитя. Кэйа ушел. Поняв, что любимой «мамы» рядом нет, Ферес закатил истерику и вот уже почти 40 минут плачет в руках красноволосого. К Аделинде идти на руки он отказался и вцепился в шею «папы» мертвой хваткой. Дилюк прекрасно понимает, что совершенно не понимает, как общаться с детьми и что в такие моменты с Фересом мог справиться только Альберих, которого не будет 3 дня. 3 дня! Эта фраза сначала никак на него не влияла. Он 3 года прожил без Кэйи под боком, довольствуясь лишь их перепиской, теперь же ему казалось, что капитан ушел навечно. А все из-за слез Фереса, к которому, как ни странно, сумел привязаться, хотя ранее никогда не наблюдал у себя любви к детям. — Ну всё. Тише, мой маленький. Все хорошо. Он скоро вернется. — стараясь походить на манер речи Альбериха, повторял Дилюк, слегка покачивая малыша. Тот, заслышав знакомый мотив речи, начал успокаиваться и смотреть на Рагнвиндра. У него были красивые голубые глаза, напоминавшие глаза Кэйи. От того как порой он смотрел на окружающих, все хотели его скорее потискать и пообнимать. Первой такие эмоции проявила Лиза, когда услышала, что Кэйа и Дилюк стали часто быть вместе дома у второго, не начиная при этом всем привычных ссор. Заметив интерес в глазах подруги, подключилась уже Джинн и после 2х дней допроса, были приглашены в гости к господину Дилюку. Они весь вечер провели в гостиной, за чашкой чая и шоколадного торта, обсуждая появление и воспитание младенца пока тот в свою очередь ползал по ковру с плюшевой игрушкой, принесенной ему гостями. Девушки с одобрением и лаской смотрели на то, как Кэйа заботиться о малыше, а Дилюк, хоть и пытался это скрыть, старается делать тоже самое. И что больше всего им понравилось, что он не упускал возможности вскользь позаботиться об Альберихе: «Сядь посиди. Я сам его умою.» «Пусть немного посидит у меня на руках. Отдохни немного от него.» «Много не пей. Плохо будет.» Однако насчет последнего можно было и поспорить. После появления Фереса в жизни Кэйи, тот перестал пить вообще. И вел себя буквально, как любящий отец. После смены шел в поместье, а не в таверну, как всегда. По дороге покупал сладости или детские игрушки, а не очередную бутылку вина. Первой такие кардинальные изменения заметила Диона и после новости, что капитан больше не притрагивается к алкоголю, в первую же неделю попыталась его споить. Однако у милой кошкодевочки ничего не вышло, после чего она его стала уважать чуть больше чем обычно, а горожане были невероятно шокированы. Кэйи не было 3 дня и за эти 3 дня Дилюк поседел, чуть не убил человека и пережил настоящий ад отцовской участи. Кэйи не было 3 дня. В это время в поместье пришла Донна. Девушка была решительно настроена на признание и собиралась получить положительный ответ. Другого варианта развития сюжета она не видела. Однако стоило ей увидеть малыша, как она сразу устроила истерику и никакие просьбы, и уговоры прислуги покинуть дом не помогали. Последней каплей для нее стала ваза, которая стояла в коридоре. Решив, что ее подарила мать малыша, которую гостья поклялась убить самолично, она «случайно» уронила ее на пол. Ваза разбилась пополам. На шум спустился из кабинета Дилюк. Увидев любовь всей своей жизни, Донна бросилась к нему, но была с позором проигнорирована. Рагнвиндр бросился к ребенку, который из-за начавшейся шумихи перепугался и стал плакать. Взяв его на руки и начав легонько покачивать, Дилюк успокоил малыша. Кэйи не было 3 дня. Успокоив Фереса, Дилюк повернулся к названной гостье, но взгляд упал на осколки. Ваза. Кэйина ваза. Кэйа. Дилюк не помнил, ни как отдал Фереса Аделинде, ни как решил напасть на Донну. Очнулся он лишь когда его держали Таннер и Эльзер, пытаясь оттащить от шокированной девушки. Приказав выпроводить гостью из поместья, Дилюк забрав малыша и осколочек вазы, ушел в кабинет. *** Спустя 3 дня Кэйа вернулся. Сильно израненный, но живой. Дилюк благодарил всех семерых за то, что тот жив. Первым делом он написал отчеты по выполненной миссии и ястребом Дилюка, отправил документы Джинн. Та, получив их, в этот же вечер пришла спросить, почему капитан не явился сам, однако в поместье его не было. Его лечила Барбара в соборе. Навестив друга детства и убедившись, что его жизни в целом и общем, по словам целительницы, ничего не угрожает, дала ему 2 дня выходных. «Побудь с семьей дома» — объяснила магистр и покинула больничное крыло. На удивленный взгляд пастора, Кэйа махнул рукой. Гуннхильдр шутит. А после уже подлатанный крио-мечник пошел на винокурню. *** Там его ждал неожиданный сюрприз. Во-первых, юный господин Ферес начал делать первые шаги, под четким руководством папы и бережной охраной Аделинды. Во-вторых… — Дилюк, я все понимаю, но раз разбил, зачем склеил и снова поставил на то же место? Не красиво же. — держа на руках малыша, который никак не желал его отпускать из-за столь долгого отсутствия, поинтересовался синеволосый. — Она на своем месте. Пусть стоит, не трогай. — не отвлекаясь от целой горы бумаг ответил магнат. На данный ответ капитан лишь вздохнул, и снова полностью стал посвящать свое время малышу. Лишь уложив его, когда время перевалило за полночь, Альберих задал вопрос повторно. — Донна в гости заходила. — немного сурового пережевывая салат, пояснил Дилюк. — Разбила. Я решил склеить. — Ну разбила и разбила. Выбросил бы и купил новую. — Я не выбрасываю твоих подарков. На это у капитана не нашлось слов. Он лишь покраснев уткнулся в тарелку и молча ел. *спустя 3 дня* — Ему, наверное, все же нужна мама. В городе слухи ходят. — помогая встать черноволосому «сынишке» произнес Кэйа. — Зачем? — не выражая ни капли удивления спросил Дилюк, наблюдавший за этой картиной со стороны. — Мастер Дилюк, что о вас подумают люди? — А что подумают о вас, сэр Кэйа? — Я серьезно, Дилюк. — Я тоже. Мне достаточно того, что здесь мы втроем и Аделинда. Ему, мне кажется, тоже. — ловя, идущего к нему мальчика, пояснил винодел. — Но как же слухи и твои многочисленные фанатки? — склонив голову на бок и наблюдая за тем, как Ферес пытается забраться на кресло к Дилюку, задал вопрос крио-мечник. — Тот же вопрос могу задать и тебе. — помогая малышу, отрезал пиро-мечник. — Значит не хочешь. А если бы все же нашлась та, которой все равно и на Фереса, и на то, что ты известен и богат. Согласился бы? — задал интересующий его вопрос Кэйа, хотя при одной мысли об этом, противные путы ревности ползли в его мысли, которые он старательно гнал от себя. Дилюк долго молчал, помогая мальчику собрать маленький кораблик. — Нет. — тихо, но четко ответил красноволосый и выразительно посмотрел на капитана. — Что насчет тебя? — Нет. — также ответил Кэйа, не отводя взгляда и чувствуя, как начинают гореть щёки. В этот вечер Кэйа остался на винокурне, под предлогом Дилюка «Ферес проснется ночью, тебя нет. Будет плакать». Он был счастлив снова быть здесь вместе с ним, что возвращало в детство. Он уложил малыша вместе с Дилюком и решил остаться в его комнате, на что Дилюк, кивнул в знак согласия. Следующие действия поразили капитана до глубины души. Рагнвиндр притащил в комнату свои подушку и одеяло, объяснив это тем, что поможет успокоить малыша в случае необходимости. Говорил он все это стоя спиной к капитану, но Кэйе все равно удалось заметить алеющие мочки. Поблагодарив его, он еще раз поправил одеяльце Фереса и пожелав хозяину доброй ночи, лег спать. Сна не было ни у него, ни у Дилюка. Оба думали о получившейся ситуации и своих чувствах. *** — Дилюк. Ты спишь? — тихо, чтобы не разбудить сопящего Фереса, спросил рыцарь. — Нет. А ты чего такой бодрый? — положив голову на руку поинтересовался винодел. — Бессонница. Она у меня часто бывает, после… — Альберих не договорил, но они оба поняли, что он имел ввиду. — У меня тоже. — еле слышно буркнул Дилюк. — А давай вместе поспим? Как в детстве? — предложил Кэйа, не надеясь на положительный ответ. — Хотя ты, наверное, не согласишься. Хах… — Давай. — произнес Дилюк и в ту же секунду лег возле крио-мечника, поворачиваясь к нему спиной — Доброй ночи. — Доброй ночи. — ответил синеволосый с улыбкой на губах. *** *Время бежит как вода. * — размышлял Дилюк наблюдая, как 5-летний Ферес, старательно орудует деревянным мечом. За это время в их с Кэйей совместной жизни многое произошло. Они наконец-то начали нормально общаться на виду у всех. Больше проводили времени втроем. Обучали ребёнка и даже устроили пикник в «Шепчущем лесу». Кэйа официально теперь жил не в Ордо Фавониус, а на винокурне. После очередной истерики Фереса в его отсутствие и того факта, что без него Дилюк снова страдал бессонницей, им было принято решение поселить Кэйю на винокурне. Тот был в шоке и по началу немного сопротивлялся, но сдался после того, как, сидящий Ферес обнял его со словами «мама». После чего Кэйа долго возмущался, однако смирился со своим титулом уже через 10 минут постоянного крика малыша. Мама, так мама. Понемногу они раскрывали свои чувства к друг другу. Порой Дилюк понимал, что скорее всего таких резких перемен в их отношениях возможно и не случилось бы, не произойди данная ситуация с ними, однако винодел ни о чем не жалел. — Будь осторожен. Смотри по сторонам. Делаешь выпад в левую сторону, но следишь также за правой. Всегда будь начеку. — начал Дилюк напутственную речь, когда 2 месяца назад, малыш изъявил желание стать мечником. Кэйа лишь одобрительно кивал головой и советовал прислушаться к его словам. Ребенок был счастлив получить уже на следующий день свой деревянный меч, с которым не расставался ни на секунду. Кэйа тоже довольно сильно поменялся, первое что бросалось в глаза его одежда. Неожиданно, после того как Фересу исполнилось 2 года, крио-мечник сменил свой стиль на более закрытый, чем обычно. Такие изменения привлекли даже больше внимания нежели тот факт, что он окончательно бросил пить. Количество его поклонников и поклонниц возросло в геометрической прогрессии. Однако на все признания в любви, что от мужчин, что от женщин он отвечал отказом. Дилюк по началу никак не реагировал на подобное. Однако уже спустя неделю, когда он стал работать в таверне намного чаще из-за болезни Чарльза, ему посыпались просьбы поближе познакомить с капитаном, передать записку с признанием, которая в ту же секунду превращалась в пепел и миллион слов о том, какой их капитан прекрасный. Со временем видя, что тому абсолютно все равно на все это, он успокоился. Но в душе ему хотелось, чтобы и все эти слова перестали сыпаться ему на голову. Он все равно ничего так ему и не сказал. Однако, по взгляду Кэйи он понимал, что это и правильно. Парню не хотелось их слышать, а лучше спокойной беседы вечером после ужина, он ничего уже не представлял. — А я тебя люблю. — неожиданно как-то вечером произнес шепотом Кэйа, не отводя взгляда от огня в камине и теребя свою глазную повязку, которую спустя время он стал снимать, рядом с Дилюком, что вызывало у того неимоверное количество любви. — Я тебя тоже люблю. — также шепотом ответил красноволосый оторвавшись от книги и смотря на синеволосого. — Очень сильно люблю. — Не шутишь? — не веряще спросил капитан, поворачивая свою голову к Дилюку. — Ты же знаешь я не умею. — чувствуя неимоверное количество нежности произнес Рагнвиндр и осторожно прикоснулся к сухой коже поврежденного глаза. — Знаю. — согласился Альберих и прикрыл глаза, показывая полное доверие мужчине. Дилюк в ответ мягко покрывал лицо Кэйи поцелуями. А после крепко обнял, прижимая к себе, чувствуя чужие (такие родные на самом деле) руки на своей спине. — Что вы делаете? — раздался неожиданный вопрос за их спинами. Пришел Ферес. Посмотрев на своего воспитанника, мужчины заметили, что тот стоит весь красный. — Обнимаемся. Тоже хочешь с нами? — произнес все это с лукавой улыбкой капитан, все ближе прижимаясь к виноделу. Тот явно был не против, аккуратно поглаживая его по спине. — Н-нуу… — протянул юноша, но увидев протянутую руку Кэйи подбежал в ту же секунду, обнимая родителей и чувствуя тоже самое в ответ. — Я люблю вас. — еле слышно пробурчал Ферес в плечо Кэйи. — Мы тебя тоже любим, наш малыш. — с теплотой произнес капитан, но что получил небольшой тык в бок и бурчание «я уже не ребенок''. — Тебе всего 5… — начал Кэйа, но был перебит. — Мне почти 6. Всего месяц остался. Я взрослый. — мило нахмурился Ферес и прижался к родителям еще сильнее. — Разумеется. В 7 лет уже пойдешь в Академию. — с явной гордостью в голосе уведомил его Дилюк. — Вот-вот! — поддакнул ему в ответ сын, на что Кэйа лишь немного посмеялся. — Ну хорошо. Конечно, ты взрослый. А как поступишь в Академию, а затем и на службу, если ты только захочешь этого, то станешь старше и выше нас с «папой». — нежно поглаживая по голове, парня произнес Кэйа. Тот лишь угукнул в ответ и ушел на кухню, помогать Аделинде. *** Спустя 2 года Ферес покидает винокурню и вместе с Лизой, которая любезно согласилась сопроводить его, отправляется в Академию в Сумеру. На крыльце долго стоят Кэйа и Дилюк, провожая их взглядами, а после заходят в дом. Их «малыш» уехал на 4 года учиться. Теперь на винокурне опять будет тихо. После его отъезда Кэйа также начал собирать вещи, но был остановлен сначала Аделиндой, а после уже и самим Дилюком. «Мы семья и жить должны вместе» — краткое пояснение и мягкая улыбка, убедили рыцаря, что теперь он точно дома. Его переполняло счастье и любовь как к этому месту, так и к его хозяину. Уже сидя поздно вечером перед камином Кэйа задумчиво перемешивает угли в нём и отвлекается лишь в тот момент, когда на его плечах появляется плед и теплые руки поверх него. — Не переживай. Он справиться. — шепчет ему Дилюк нежно обнимая и поглаживая. Кэйа поворачивается к нему лицом и обнимает, словно стараясь захватить больше территории. — Он справиться. — тихо повторил капитан за любимым и прикрыл глаза. — Пойдем спать. Уже довольно поздно. — нежно целуя его в висок шепчет Дилюк, на что получает не менее нежный ответ. *** Зайдя в спальню, Дилюк нежно стал целовать Кэйю, постепенно из нежного и чувственного поцелуя, переходя в более напористый и страстный, на который капитан отвечал с огромным желанием. После горячие губы переходили на загорелую шею, ставя алые отметины, которые так и выделялись яркими пятнами на темной коже, говоря о том, что их носитель занят и к нему не стоит подходить для милого флирта. После медленно расстегивая рубашку и оголяя чужую грудь, Дилюк жадно помечал каждый участок тела и покрывал нежными поцелуями. Кэйа ни на миг не отрывался от горящей копны волос своего любимого и выгибался на встречу ласкам. Сняв всю одежду с них обоих, Дилюк снова вернулся к губам и запечатал на них чувственный поцелуй, параллельно исследуя мужчину вдоль позвонков и бедра. Медленно посасывая нежные горошины сосков, красноволосый винодел, невероятно аккуратными и нежными движениями проникал внутрь своего самого дорогого человека, понемногу массируя колечко мышц для расслабления и снятия неприятных ощущений. Почувствовав, что Кэйа свободно принимает больше двух пальцев, Дилюк мягко отстранился, не забыв поцеловать еще раз пухлые губы и медленно, размеренно вошел во всю длину, на что получил полный удовольствия вздох и горящие сплошной любовью и доверием глаза человека, лежащего под ним. Его волосы цвета синей глубины, рассыпались по подушке. Горящие щеки, приоткрытые губы, усыпанная укусами и засосами нежная шея. Все это манило и привлекало взгляд Рагнвиндра. Он нежно входил внутрь капитана и ловил каждый его вздох губами, даря нежные поцелуи и укусы губ. Он терял голову от тихих стонов Альбериха, которые заглушали его шум в ушах, и которые были для него самой сладкой мелодией. Дилюк мягко проводил дорожку из поцелуев от подбородка до кончика ногтя на мизинце и обратно, чувствуя, как глубоко и нежно его принимает тело Кэйи, что покрытый нежным румянцем, смущенно прикрыл глаз, постанывая от приятных ощущений, что дарили ему невероятные чувства. Постепенно он стал сильнее насаживаться и выгибаться, подобно грациозной кошке, желая получить больше, сильнее и еще приятнее. Дилюк оценил рвение любимого и старался еще глубже войти в нежное тело под собой. Почувствовав, как Кэйа скрестив ноги на его пояснице и закинув руки ему на шею, прижал к себе, Дилюк, неспешно нарастил темп, а после прошептав слова любви своему избраннику, излился внутрь, кончив одновременно с Альберихом. После обняв обмякшего в руках капитана, Рагнвиндр обтер его влажным полотенцем, бережно накрыл одеялом, а затем и сам устроился рядом, прижимая свое счастье и чувствуя чужие руки на спине и прохладный нос, уткнувшийся в его шею. Утром они снова вместе напишут письмо своему дорогому малышу и пойдут завтракать, а после разойдутся по делам, подарив напоследок поцелуи полные любви друг другу. Еще раз чмокнув Кэйю в лоб, Дилюк в очередной раз убедился, что тогда они поступили правильно, оставив Фереса и решив расти его вместе. За все это время он ни разу не пожалел о сделанном выборе. Мягко улыбнувшись воспоминаниям и в последний раз проведя рукой по волосам Кэйи, Дилюк погрузился в сон.