футболка

— Привет, — с легкой улыбкой произносит Ваня, как только дверь открывается, и тянет руку для рукопожатия. Сережа чуть в ступоре завершает его жест, ощущая насколько же мягкая чужая ладонь. Вау. — Привет, — тихо вторит ему Пешков, оглядывая с головы до ног. Привычный вид — растрепанные волосы, глаженая серая футболка, какие-то спортивки и рюкзак через одно плечо. Единственное, что вообще кажется странным, — его пребывание тут. И нет, они не стримят сегодня вместе, не собрались для обсуждения какого-либо проекта или чего-то в этом духе. Просто Сережа в переписке вскользь сказал, что чувствует себя подавленно, а Ваня сразу же спросил, нет ли у него каких-то планов на сегодня. Планов не оказалось, разве что лежать на кровати и листать уже надоевшие ленты соцсетей, значит можно и приехать. «Странно» — думает Сережа, но в квартиру пускает. — Чай хочешь? — не зная, как вообще быть в этой ситуации, спрашивает хозяин квартиры. — Не отказался бы, — кивает Ваня, разделавшись с обувью и кинув рюкзак куда-то вниз. Сережа головой указывает направление, куда идти, а сам быстро забегает в комнату телефон захватить на всякий случай. Когда заходит на кухню, внутри что-то трепетать начинает. Ваня обычный, в футболке своей серой, сидит на стуле в этом явно не слишком веселом месте и выглядит так странно. Точнее, и Ваня, и кухня по отдельности очень даже знакомые. Но это их сочетание. Внутри все еще что-то звенит тихой трелью. Внешне Ваня такой же, но вот то, что он вообще приехал, меняет все кардинально. — Чего застыл? — чужой голос выводит его из транса, от чего Сережа даже вздрагивает. — Да задумался чет, сорян, — он проходит вглубь, включая чайник, и начинает суетиться с чашками. — Как спалось сегодня? — Ваня вновь удивляет его своей заинтересованностью, — Ты сегодня ел? — А, да так, спалось не очень, утром какие-то чипсы нашел, больше и не надо. Бессмертных еле слышно вздыхает. А может Сереже кажется. Все происходит как-то по-странному, практически беззвучно. — Серег, ну как так? Давай хоть каких-нибудь бутеров к чаю сварганю, а то ну совсем желудок посадишь. — Да похуй, чего ты как с малявкой. — Сережа ставит наконец кружки чая на стол и садится на стул рядом, намереваясь пропустить придирки по поводу рациона мимо ушей. Но Ваня на все отговорки глаза закрывает и все же идет делать какие-то бутерброды. Времени занимает мало, зато Бессмертных остается доволен. Он выглядит так гармонично во всей этой бытовой суете. Действия такие правильные и четкие, будто он на этой кухне готовит ежедневно. Это поражает и заставляет почему-то задуматься о том, что это действительно было бы неплохо. Видеть Ваню таким каждый день. Просыпаться не от боли в желудке, а от дурманящих запахов яичницы. И пусть Ваня вовсе не умеет готовить, как и сам Сережа, просто его присутствие — и любая, даже самая горелая яичница, будет шедевром мировой кухни и высококлассно пахнуть. Сережа наблюдает внимательно, а потом трясет головой, пытаясь кудрями зацепить ненужные мысли и опустошить голову. Справившись с перекусом, Ваня ставит тарелку на стол, а сам отчего-то становится напротив Сережи, будто разглядывая парня. Играет взглядом по каждой черточке, цепляется за каждую неровность, каждую ресничку и родинку, а потом вдруг совсем застывает, останавливаясь на глазах. Ваня смотрит проницательно и совсем непривычно. Там читается… забота? Нет, конечно, уже были случаи, когда Ваня возмущался из-за сухого доширака или тех же ашек, но это все на трансляции, это не считается. Сейчас же никаких камер нет, сейчас Ваня по-настоящему заботится. Только вот диссонанс — все эти Ванины отталкивания и держания дистанции стали такими привычными, что сейчас это выглядит как другая вселенная. Сейчас он такой, что его хочется поцеловать. Не в шутку, не по рофлу и совсем не наигранно. Хочется прикоснуться к его губам и застыть на ближайшую жизнь. Сережа никогда не думал, что фразу про «остановись, мгновение, ты прекрасно» он прочувствует на себе буквально. Порыв внутренней нежности и благодарности настолько сильный, что он сдерживается из последних сил. А еще у Сережи от этого болезненно-приятно заходится сердце. Ощущать, что его берегут и дорожат им, так хорошо. Он на секунду тонет в зеленых глазах напротив, его будто утягивает в них, а сам он разливается густым медом по времени, переживая каждое мгновение и событие, что уже было и будет. Он резко закрывает глаза, оказываясь отрубленным от красок мира тьмой, но практически сразу открывает. Все длится так быстро, буквально несколько секунд, но кажется, перед глазами в момент промелькнуло пару лет. Веки поднимаются. Перед глазами все тот же Ваня. Но он словно другой. Не поменялся почти никак, нет, даже та же серая футболка мило висит на нем, так и маня прикоснуться к мягкой ткани, даже поза, в которой он стоит, такая же. Даже взгляд такой же нежный. Просто Ваня в настоящем привычно сочетается с уже новой кухней. Он, правда, знакомо выглядит в доме Сережи, — потому что живет здесь уже больше полугода. Просто Сережу немного перенесло воспоминаниями в то время, когда они еще считай не знали друг друга, только некоторые повадки да внешность. Дежавю. Правда если Ваня стал лишь более привычно вписываться в сюжет Сережиной жизни, то сам парень изменился даже внешне. Стал не таким осунувшимся, не таким уставшим, не голодным, и даже морально ему стало легче. Внутри будто пустота еще осталась, но с Ваней она стала не такой холодной, подающей надежды на хорошее. — Чего застыл? — улыбается уголком губ Ваня, а в следующую секунду его тянут на себя и оставляют краткий поцелуй. — Да вспомнил кое-что, — расплывчато отвечает Сережа и притягивает парня к себе, утыкаясь носом в его серую хлопковую футболку, — Спасибо, что ты есть. Ваня лишь непонимающе улыбается, нежно зарываясь рукой в мягкие кудри.

А ты в своей серой футболке Из самого нежного хлопка Нежнее только руки твои