Фантастический вальс

Сегодня ночью в старинной башне горит свет Как будто правда бывает ночь перед рождеством И как эссенция разливается волшебство Его законы не умещаются в голове

Гарри чувствовал себя несгибаемой деревяшкой: руки и ноги совсем его не слушались, а любая попытка профессора МакГонагалл исправить ситуацию не имела успеха. Гарри действительно было очень стыдно — перед деканом своего факультета, несчастной партнёршей и всей школой, по которой тут же разлетелся неприятный слух. Ещё бы: чемпион Хогвартса не способен своевременно вступить в такт. Просто потрясающе. Именно поэтому сегодня Гарри оказался в Астрономической башне, надеясь привести мысли в порядок и хорошенько поразмыслить над тем, как бы всё обставить так, чтобы улизнуть от твёрдого взгляда профессора МакГонагалл и избежать вселенского позора. Чёрт возьми, Гарри лучше бы сразился с драконом ещё раз, чем станцевал вальс. Хотя, что, если Святочный бал — это ещё одно испытание? По крайней мере, сейчас, когда ноги дико гудели, а череп грозился разлететься на кусочки, именно так и казалось. Поттер смахнул с головы мантию-невидимку и устало выдохнул, наблюдая, как тьма окутывает Запретный лес. Слабый холодный ветер напомнил, что уже завтра — первый день зимы, и заставил Гарри поёжиться. Гарри снова вздохнул, ещё раз обречённо оглядел опушку леса и сделал небольшой шаг назад, опустив глаза на свои пыльные ботинки. Может, Гарри Поттер не настолько безнадёжен? В конце концов, вальс — это просто вальс. Обычный танец, доступный любому первокурснику. Для его исполнения даже не нужно читать книжки! Три счёта и квадрат — разве это сложно? Гарри неуверенно поджал губы и тихо прошептал: «Раз, два…», сбиваясь сразу же, как только начал перебирать ногами. Гарри поморщился и громко фыркнул: и почему он посчитал, что у него действительно может получиться? — Ты просто слишком много думаешь, Поттер. Гарри испуганно вздрогнул и обернулся. Он ожидал увидеть кого угодно: даже вечно недовольного старика Филча с пушистой бестией на руках, — но, разумеется, долго гадать не пришлось, Гарри всегда безошибочно определял, кому принадлежал этот надменный тошнотворный тон. У входа в Астрономическую Башню с нечитаемым взглядом стоял его заклятый школьный враг. А ведь до этого казалось, этот день не может стать ещё хуже. — Что ты здесь делаешь? — глаза Гарри сверкнули, и в груди привычно загорелась жгучая ненависть — как и всегда, когда этот несносный слизеринец оказывался рядом. Поттер удивится, если тот ещё не сделал колдофото на продажу Скитер: «Посмотрите, наш герой не способен сделать элементарное движение! Позорище!». — У меня к тебе аналогичный вопрос, — высокомерно протянул Малфой, размазывая презрение по каждой букве, явно наслаждаясь неловким положением Поттера. — Хотя тут и так всё ясно. — И что же тебе ясно, Малфой? — насупился Гарри. — Что ты — бревно. Гарри с обидой поджал губы. Он и так это знал. Без всяких слизеринских замечаний. И слышать правду от Малфоя — неприятно до скрежета зубов. В голову не пришло ничего лучше, чем злостно прошипеть оскорбительное: — Сам ты бревно. Драко закатил глаза и сложил руки на груди, вероятно, не собираясь двигаться со своего места. — Ну? — снова протянул он. — Что? — Демонстрируй свои умения, Поттер. Гарри раздражённо повёл плечами: никогда в жизни он не будет плясать перед Драко. — Иди к чёрту, Малфой. — Боишься? — хмыкнул тот, выгибая свою тонкую бровь. — Ещё чего. Просто я вообще не буду танцевать. Мне ваши вальсы — ни к чему. На лицо Драко вылезла гадкая ухмылка, и Гарри сжал кулаки, сдерживая внутренний порыв ввязаться в драку прямо сейчас. — Чемпионы открывают бал, Поттер. Не отмажешься. Гарри нахмурился: он этого не знал, но и поверить Малфою на слово мог только сумасшедший, тем более, когда тот задрал свой аристократичный нос к самому потолку, поэтому Поттер лишь цокнул языком и решительно направился к выходу из башни, намеренно задевая Драко плечом. — Посмотрим, — бросил он и, не оборачиваясь, спустился по лестнице вниз. К большому сожалению, следующим утром Гермиона подтвердила версию Малфоя. И это просто ужасно! У Гарри даже нет пары, что уж говорить о его хореографических навыках. К тому же, масло в огонь подливали насмешливые взгляды Малфоя, которыми тот бесконечно одаривал Поттера, когда Гарри топтался на ногах своей временной партнёрши в очередной день репетиции. В конце концов, Парвати не выдержала, соврала, что у неё болит живот, и сбежала с танцевальной тренировки, оставляя Гарри в одиночестве на скамье. И потому у него было достаточно времени, чтобы «насладиться» пируэтами Малфоя и Панси. Движения Драко — нехотя признал Гарри — завораживали: Малфой шагал легко, невозмутимо перебирая ногами — с таким лицом, будто не делал ничего сложного, верно вступая в каждый новый такт — и Панси словно пёрышко летала в его руках. Драко почти не смотрел на свою партнёршу, не говорил ей ни слова, но при этом не сбивался с ритма ни разу за те полчаса, что Гарри не спускал с него взгляда. Малфой наверняка имел большой опыт в таких делах: его щёки раскраснелись, чёлка растрепалась, но он оставался таким же беспристрастным и восхитительным в своём танце. Именно поэтому Гарри поймал Драко у Подземелий тем же вечером. — Научи меня, — потребовал он. Малфой заинтересованно наклонил голову, прищуриваясь и оглядывая Поттера с головы до ног, вероятно, определяя степень его сумасшествия. — Танцевать? — уточнил Драко. — Да. — Отвали, Поттер, ты необучаем, — Малфой развернулся на каблуках, направляясь в слизеринскую гостиную. Вот только Гарри не собирался сдаваться после первого отказа. К тому же, он прекрасно знал, как добиться своего. — Я вызываю тебя на танец, Малфой.

***

Сегодня ночью в Астрономической башне горел свет. Свечи едва освещали пространство, тёплым светом гладили толстые стены, и это, казалось, смягчало напряжение, разлитое в воздухе. Во всяком случае, прошло уже две минуты, а Гарри всё ещё не хотел врезать Малфою — Поттер шёл на рекорд. Гарри встал напротив Драко, поправляя ворот своей мантии. — Итак, Поттер, — величаво начал Малфой. — Первое, что тебе нужно научиться делать: слушать меня и делать всё, что я говорю. Второе — доверять партнёру, то есть мне. Третье — чувствовать, а не думать своей лохматой башкой, — Гарри хотел было возмутиться, но Драко вдруг шагнул ближе, и его холодные руки коснулись поттеровских запястий. Гарри вздрогнул, теряя мысль и отчего-то зачарованно наблюдая, как Малфой устраивает его ладонь на своём остром плече. — Погоди. Ты хочешь вести? — нахмурился Гарри, послушно сжимая белоснежную рубашку пальцами. — О, а ты умеешь? — резонно заметил Драко. — Первое правило, — строго напомнил он. — Итак, Поттер, ничего трудного, — Драко опустил одну руку на лопатки, заставляя Гарри выпрямиться под уверенным прикосновением, а второй ухватил поттеровскую ладонь, мягко сжимая её и выпрямляя руку Гарри вместе со своей. — Я делаю шаг с правой ноги вперёд, а ты — левой назад, — Драко легонько толкнул замершего Гарри, внимание которого сосредоточилось на хрупкой ладони, лежащей в правой руке. — Ну же, — Поттер повиновался, делая шаг, и Драко довольно хмыкнул. — Отлично, теперь ты делаешь шаг вправо, — Гарри сдвинулся вместе с Малфоем. — Прекрасно. Теперь правую ногу вперёд. И завершаем квадрат левой ногой. Гарри удивлённо выдохнул, восхитившись своим первым в жизни квадратом. Всё не так уж и сложно! Драко сжал руку на его лопатках и вздёрнул бровь: — Ещё раз.

Мне говорили, все эти танцы — дурной спорт Предупреждали, следи за стрелками на часах Но посмотрите, какой теперь у меня эскорт! И змеи вьются в моих распущенных волосах

Танцевать вальс с Малфоем — вероятно, самая худшая идея в мире. Хотя из Драко, на удивление, получился хороший учитель. Он исправно приходил каждый вечер, терпеливо вальсируя с Гарри по Астрономической башне, стоически выдерживая неаккуратные движения Поттера. Всего пару раз Малфой взвизгнул, когда Гарри по неосторожности наступил на его начищенные ботинки. Драко едва ли было больно — он возмущался исключительно порче своих вещей. Но в остальном, Малфой был… неплох. При всём этом Драко вёл себя отстранённо: избегал длинных разговоров, раздавал команды суровым голосом и непременно хмурился, а в танце — смотрел словно мимо, будто вместо Гарри в его руках Панси Паркинсон. Это ужасно огорчало. Поэтому в какой-то момент Поттером так овладело желание впечатлить Драко, что он стал тренироваться везде и всегда, где для этого находилось место и время: и днём в гостиной, когда все ученики отправлялись на занятия, и в спальне перед завтраком, и в башне после отбоя, дожидаясь, когда наконец придёт Малфой. Танцевать с Драко — худшая идея ещё и потому, что после первой ночной встречи, Гарри никак не мог выбросить заносчивого слизеринца из своей головы: его тонкие запястья, гладкую нежную кожу, непослушную чёлку, скрывающую серые глаза. Гарри постоянно думал о Драко. Так было и раньше, но после близких встреч, осторожных касаний и раздражающих своим равнодушием взглядов, тело Гарри наполнял жгучий огонь и закручивал необъяснимые пируэты прямо в его животе. Оценки стремительно ухудшались, потому что всё свободное время Гарри проводил за непрерывным счётом: «раз, два, три», — и мыслями о тёмно-зелёном галстуке на бледной шее. Гермиона была очень недовольна успеваемостью Гарри, но не решалась требовать от него большего: наверняка полагала, что у Поттера стресс в связи с Турниром. Но у Гарри и правда был стресс — вот только причиной тому выступал неприступный Слизеринский принц. Гарри так увлёкся своими новыми переживаниями, что совсем потерялся во времени и пропустил момент, когда до Святочного бала осталось меньше недели. Под глазами Поттера залегли синяки — последние несколько дней ночные встречи затягивались: музыка кружилась в воздухе, и ноги требовали продолжения, потому что не хотелось — чертовски не хотелось — отпускать Малфоя из танцевальных объятий, да и сам Драко никуда не торопился. И даже иногда, совсем редко, отмечал поттеровские успехи надменным «Неплохо». Гарри прислонился к стене, сквозь толпу рассматривая худощавого слизеринца. Драко не обращал на Поттера никакого внимания, увлечённый разговором с Блейзом, и, похоже, совсем не замечал, что за ним наблюдают. Но это и к лучшему. Драко, несмотря на очередную практически бессонную ночь, выглядел свежо, будто проспал не меньше восьми часов, но Гарри точно знал, что это не так. И общий секрет заставил его смущённо улыбнуться. — Я слышала, она идёт с Седриком, — немного огорчённо произнесла Гермиона, вырывая Поттера из сладких мыслей. — Что? — он перевёл озадаченный взгляд на подругу. — Чжоу, — неуверенно ответила она. Гарри снова взглянул в сторону Драко, замечая, что чуть дальше на скамье сидит Чжоу Чанг с книгой в руках. Гарри прикусил губу: после первого совместного танца с Малфоем он совсем забыл, что собирался пригласить её на бал. — Ты ведь на неё смотрел? — Нет, — сознался Гарри. Драко взмахнул головой, рассмеявшись, видимо, над очень смешной шуткой своего друга — такими звуками Малфой никогда не награждал Поттера — и вдруг повернул голову, цепляясь взглядом за Гарри. Поттер смущённо нахмурился, тут же отворачиваясь в другую сторону, ощущая, как жар прилипает к его щекам. Гермиона прищурилась, внимательно разглядывая лицо своего друга. — О, боже, — её брови поднялись вверх, а лицо засветилось осознанием — так, будто она наконец нашла ответ на трудную задачку. — Малфой? — Что? — сдавленно спросил Гарри. — Тебе нравится Малфой? — Не говори ерунды, Гермиона, — Гарри сморщил нос, фальшиво кривя губы. — Я и Малфой. Ты сама это как представляешь? — Гарри, не нужно меня обманывать. Ты поэтому пропадаешь? У тебя что-то с Малфоем? Что происходит? — Ничего, мы просто танцуем, — сдался Гарри, возвращая немного съехавшие очки на переносицу. — Танцуете? — Да. Гермиона замолчала на пару минут, а потом вдруг произнесла: — Что ж. Я слышала, у Малфоя до сих пор нет пары на бал.

И я сознаюсь, что ночью в башне горит свет Сознаюсь тоже, что в этом танце я с ним горю Что в целом мире другого света такого нет А только лето всё время тянется, тянется к январю

Гарри был настроен решительно. В конце концов, до Святочного бала оставалось всего пять дней, и чемпион не мог явиться на него без пары. Но тем не менее волнение высушило весь организм, и Гарри всё никак не мог успокоиться, снова и снова смачивая горло слюной. В Малфое есть один существенный минус (не один, на самом деле, но этот — самый большой): он невозмутим, как ледяная статуя. Отстранённый, безразличный, безучастный — будто неживой, и Гарри отчаянно хотелось это исправить: увидеть теплоту в глубине чёрных зрачков, растопить холодное слизеринское сердце, вызвать улыбку на его безэмоциональном лице — и наконец заставить на себя посмотреть по-настоящему. Потому что Поттер достоин его внимания. Чёрт возьми, ради Драко Гарри научился танцевать вальс! Драко, как обычно, пришёл на двадцать минут позже оговорённого времени, но Гарри был готов ждать его хоть целую вечность. — Начнём, — скомандовал тот, откинув мантию в сторону, и привычно опустил свои руки на спину Гарри. Тот лукаво улыбнулся, в последний раз повинуясь своему учителю. Граммофон скрипнул, и следом полилась музыка: замурлыкали скрипки, вспыхнули виолончели и флейты. Драко сделал первый шаг вперёд. Он двигался так же: легко, быстро, чётко, мягко сжимая ладони, не сбиваясь со своего ритма. Гарри внимательно смотрел на Драко, повинуясь его движениям. Брови Малфоя напряглись, хоть руки и лежали свободно, нижняя губа была поджата в свойственной ей манере, и Гарри вдруг стало очевидно, что спокойствие Драко — лишь фальшивая оболочка, которую Поттер раньше никак не мог разгадать по своему незнанию. Но если бы Драко не был заинтересован, он бы не приходил танцевать каждую ночь. Верно? Гарри сделал очередное па, развернувшись, и неожиданно для Драко сменил позицию рук, обхватывая тонкую талию. Гарри потянул Драко ближе к себе, плотно прижимаясь грудью к груди. Драко удивлённо распахнул глаза, растерянно глядя на Поттера. Музыка не дала ему времени обдумать поттеровский манёвр, и он непроизвольно обхватил плечи Гарри, не отрывая пронзительного взгляда. Горячего. Обжигающего. Такого, от которого чуть не подкосились коленки, но Гарри взял себя в руки: — Чувствуй, а не думай, Драко, — прошептал он. Раз — ладонь Гарри сжала тонкие пальцы, два — Драко шумно втянул воздух, прижимаясь к груди Поттера, три — свечи вспыхнули в такт ритмичной музыке. Сердце заколотилось быстрее под пылающими глазами Малфоя, вдруг наполнившимися целым каскадом чувств, а может, виной заходящемуся пульсу головокружительный вальс — но какое это имеет значение, когда музыка заполнила голову, теплом разошлась по телу и звучала особенно ярко там, где Гарри соприкасался с Драко. Теперь весь мир — это серые глаза напротив, доверчивые, чарующие и уволакивающие в бездонную пучину. Гарри не смог сдержать себя и широко улыбнулся, смело сменяя шаг за шагом, интуитивно перебирая ногами, больше не боясь ошибиться, потому что ошибкой было бы не начать учиться танцевать, и он, к счастью, её не допустил, теперь награждённый тем, что уголки губ Драко вдруг вздрогнули и поднялись выше. Ради этой улыбки стоит стать чемпионом Турнира. Дыхание Гарри сбилось, и краснота налипла на его шею от интенсивных движений. Драко выглядел прекрасно: его щёки пылали огнём, на лбу появилась лёгкая испарина, а сбившаяся на груди рубашка открывала тонкие изящные ключицы. Кто бы мог подумать, что вальс может быть таким жарким танцем? Вспышки на свечах вновь сопроводили резкий всплеск музыки. Гарри провёл правой рукой вниз, сжимая ладонь на талии, впечатывая в себя Малфоя. И тот послушно прижался ближе, оставляя между губами всего несколько дюймов, когда Гарри принялся вращаться с Драко на месте — любимое и самое интимное движение. Гарри сглотнул, замечая, как Малфой опустил взгляд вниз и тут же вернул обратно, окончательно лишая Поттера рассудка. Вальс — лучшее, что придумало человечество. Музыка неожиданно кончилась — оборвалась, оставив за собой лишь звонкое эхо. Гарри застыл, всё так же сжимая Драко в своих объятиях. Драко тяжело дышал, и Гарри услышал, как быстро стучит сердце под белоснежной рубашкой слизеринца. Кадык Драко нервно дёрнулся, привлекая к себе внимание, но Гарри едва ли мог оторвать взгляд от тонких, налитых кровью, губ. Этих губ невыносимо хотелось коснуться своими, насладиться горячим дыханием. Целовать — как же Гарри хотел целовать Драко! Столкнуться в жарком танце языками, и это казалось таким правильным. Особенно, когда Драко так на него смотрел. Ведь Малфой не бросился на Гарри с кулаками, не оттолкнул, не обвинил в хамской настойчивости — он смиренно ждал того, что сделает Поттер дальше. И Гарри не собирался мучать его ожиданием. — Ты пойдёшь со мной на бал? — прохрипел он.

Ты вызываешь меня на танец — я поднимаю вуаль Здесь чувство ритма нам ни к чему, здесь важней чувство такта И я слежу за каждым следующим тактом И с каждым тактом улыбаюсь смелей