Собачья Помощь

… «Зеленый и фиолетовый. Фиолетовый и зеленый. Иногда, в некоторых зонах, с редкими примесями черного и красного. Эти наборы цветов стали мне уже как родными, после очередной смерти и возрождения в ближайшей колбе. Да, смерти, и вновь да — очередной. В этом мире меня уже ничего не удивляет. Ладно, сейчас не время предаваться размышлениям…» Это было последней осознанной мыслью Скитальца, перед тем как тот, уже отработанным движением упал на корточки, уворачиваясь от ржавого, щербленного клинка обезумевшего птицелюда. В следующий момент человек в черном изорванном плаще делает подсечку, сбивая оппонента с ног и мгновенно вбивает свой тонкий, будто собранный из света клинок между огромных глаз поверженного врага. Пара ударов — и Скиталец, не раз обжегшийся на это, уверен, что эта антропоморфная птица уже не встанет. Человек вздохнул и поднялся на ноги, не тратя время на то, чтобы оттряхнуть видавший многое плащ из необычной ткани, при внимательном рассмотрении будто собранный из множества маленьких шестиугольников. Путешественник нажал на одну из кнопок на своем клинке — и тот мгновенно распался на частицы света. Взглянув вокруг, мужчина будто бы что-то вспоминал, и, кивнув своим словам, вставил рукоять клинка в паз на своей перчатке, который быстро защелкнулся и позволил Скитальцу выпустить на своей руке длинные когти, напоминающие внешне использованный им ранее клинок. Во вторую руку он взял крупный пистолет с ярко-розовой батареей, которую можно увидеть с обоих боков. Удовлетворенно кивнув своим мыслям, Скиталец накинул капюшон, активировал маску с фильтрацией воздуха и пошел вперед, прямо в развалины, напоминающие развалины иных городов, которые тот посещал после Катаклизма.

-Три часа спустя-

Скиталец шел быстро, практически не останавливаясь, в лишь одному ему знакомое, но видное всем место — неорганично выглядящий в окружающей обстановке, привлекающий внимание обелиск, перед которым стоял на коленях крупный силуэт. Когда путешественник подошел, то его, как уже понятно, враг встал, демонстрируя себя во всей красе — огромной рыцарь в черной броне, у комплекта которой оторван весь левый рукав, оголяя огромную, мускулистую руку, покрытую красно-черными венами, и в которой тот держал свой огромный клинок. Скиталец не стал к нему подходить, а резким, явно отточенным движением вскинул пистолет, выстрелив в небольшую дыру в шлеме, заставив гиганта в ярости взреветь и отправить в сторону человека черную волную энергии, сорвавшуюся после взмаха гигантского клинка. Путешественник сделал рывок в сторону, сопроводив его еще несколькими выстрелами бластера, попавшими точно в то место, где у людей должны быть глаза, чуть прикрытые забралом шлема. И не прогадал — гуманоидный монстр закричал от боли, закрыв глаза голой рукой, из которой выпустил клинок, дав Скитальцу сделать с помощью некоего гаджета, сокрытого в его плаще, два пространственных шага, приблизивших его к гиганту, а потом и резко атаковать световыми когтями, вбивая их в шлем и отрывая голову бывшего рыцаря вместе со шлемом, и быстро отходя от вытекающей из его тела черной жидкости, разъедающей землю перед ним. — …тридцать семь… Тридцать семь попыток на тебя одного… Гордись, рыцарь, ты исполнял свою клятву до последнего. Увы, я вынужден был это сделать и освободить тебя… Осталось лишь… Активировать последний обелиск… — пробормотал конец фразы Странник, чувствуя тяжесть тела и экипировки, после использования шагов в пространстве и после того, как адреналин схватки схлынул. Тот устало подошел к обелиску, и прикоснувшись к нему, увидел, как его собственная жизнь проносится перед глазами…

***

Год первый после Катаклизма Поселение, в котором я жил, было одним из довольно процветающих. Конечно, были свои ограничения, свои тяготы, но не настолько, как в поселениях вблизи от эпицентра первого взрыва. Все кончилось в одно мгновение — невероятный по своей силе набег мутировавших людей, «обернувшихся», как мы их называем, или называли, снес нашу деревню в одно мгновение. Мне повезло — одна из собак, также изменившихся после Катаклизма, помогла мне и отвела к остаткам снаряжения первых Скитальцев — маскировочному плащу, созданному полностью из нанороботов, имитирующих ткань, устройству для пространственных прыжков, созданному по одному из раскрывшихся правительственных чертежей, а также плазменный пистолет и клинок с перчаткой, использующий технологию твердого света и позволяющий использовать разные вариации холодного оружия. Когда я полностью облачился в снаряжение и решил пойти помочь жителям моей деревни, то встретил полумертвого старосту, который буквально умолял меня идти в другие поселения и убедить их уничтожить обелиски, что ждать уже нельзя. После этих слов он закашлял, пачкая мои руки кровью, и больше его пульс я прощупать не мог. Там же я поклялся исполнить его последнее желание, и, оставив свое прошлое имя на руинах уничтоженной деревни, пошел в путь, взяв себе имя Скиталец…

***

Из обелиска вырвались черные жгуты, обхватившие руки Скитальца, но тот не сопротивлялся, позволяя тем втянуться внутрь, прямо под кожу, сквозь всю защитную экипировку.

***

Год третий после Катаклизма Я обходил одно поселение за другим, рассказывая им об обелисках и мольбе мертвого старосты, но в ответ лишь слышал сожаление о том, что воинов уже слишком мало, и они не могут оставить деревни без охраны. Я все понимал, но надежда постепенно тухла и, как последний, отчаянный вариант, я пошел в свой одиночный поход, с целью в одиночку уничтожить обелиски. Путь даже к первому обелиску оказался невероятно трудным. Я постоянно был на грани смерти от ран, нанесенных мне обернувшимися, однако я смог добраться до обелиска… Которых охранялся бешенным монахом, одним из недавно объявившихся Последователей Эволюции. Каким-то образом те смогли сохранить подобие сознание при обращении через скверну обелисков, но это было ненадолго, и спустя буквально месяц-два такой человек становился обращенным, таким же безумным, но гораздо более сильным, чем те, что были до этого. Сражение с ним происходило на пределе моих возможностей, но, все же, я проиграл… Лежа в луже собственной крови и кишок, который вываливались из распоротого когтями монаха живота, я сдался, закрыв глаза и… Открыл их, выпадая из причудливой капсулы, откашливаясь, и в шоке осматривая себя. Я подумал, что бой ранее был просто сном и вновь пошел в сторону монаха, стоявшего в той же позе, что и до начала боя, но уже вторая смерть дала мне понять, что все это не было сном. Умирать что в первый, что во второй раз было мучительно больно, но уже на десятый раз я абстрагировался от этого, нарабатывая умения и рефлексы, а в конце и одолев обернувшегося монаха. Когда я активировал первый обелиск, то он пробил мою грудь одним мощным ударом черного жгута, который долго впитывался в мою рану, заставляя кричать от невероятной боли, пронизывающей каждую клеточку моего тела. Придя в сознание, я увидел, что ранее мрачная, зараженная зона стала осветленной… Очищенной… А в моей груди будто поселилось что-то, постоянно сдавливающее мое сердце…

***

Скиталец кашлял, из его рта вырывались комки черной скверны вперемешку с кровью, которые, однако, снова впитывались обратно… А он все вспоминал, и вспоминал свое прошлое…

***

Год шестой после Катаклизма Два обелиска позади. После почти что пяти десятка смертей я уже не чувствую ничего, кроме боли, необходимости выполнить цель и присутствия скверны во мне… Да, каждый раз активируя новый обелиск — я очищаю его, принимая скверну в свое тело. Я ощущаю, как она убивает меня. После двадцатой смерти я осознал, что теряю частичку своей памяти о прошлом до Катаклизма. После тридцатой — начал забывать жизнь в своей деревне. Дойдя до третьего обелиска, я понял, что уже не помню, кто дал мне это задание. Каждая смерть отбирала кусочек меня, но, несмотря на эти утраты, я помнил свою цель. Она стучала набатом в моей голове каждый раз, когда я был готов сдаться после очередного выпадения из капсулы. Бой у третьего обелиска был необычным. Вместо сильного обращенного на меня вдруг напустили толпу обычных. Пришлось оставить свой излюбленный стиль боя когтями, и перейти на клинок, все так же используя плазменный пистолет. Плюс еще четырнадцать смертей. Легкий бой.</i>

***

Скиталец стоял на коленях перед очистившимся обелиском, стараясь перестать кашлять и чувствуя невероятную тяжесть внутри, вокруг сердца, несравнимую с тяжестью до этого. Опираясь на свой клинок, путешественник встал и медленно побрел в сторону развалин, из которых пришел к обелиску. Он искал старый храм, первый построенный Последователями, как он успел выяснить, когда вырезал его под корень. Путь занял у него почти полдня, вместо ожидаемых нескольких часов, но то, что ждало его в конце, того стоило. Кол Очищения, способный полностью уничтожить такого как он — перерождающегося в капсулах, что было завязано на непонятный ему квантовый принцип, по которому работало и устройство для пространственных шагов… …но даже если бы кто-то пожелал объяснить это Скитальцу, то трупу, сидящему на каменном троне с колом в сердце и улыбкой под маской это уже ни к чему… … … … Год первый после Катаклизма Деревня была в огне. В воздухе стоял запах плоти, горящего дерева. Крики разрываемых на куски жителей звучали в каждом доме, на каждой улице, в каждом переулке. И лишь в одном подвале ничего не было слышно — в помещении с экипировкой Скитальцев, в которое разумный черный пес, смахивающий на Анубиса своей мордой, помог добраться одному парню… В момент знакомства с экипировкой раздался какой-то взрыв, потолок обрушился, но парня чудом не зацепили куски потолка, остановленные защитным полем пса. Однако когда тот отключил поле — одна из арматур внезапно упала и пробила сердце парня, который теперь не мог исполнить свою судьбу и лишь лежал в луже собственной крови, в состоянии лишь видеть предсмертные сны…