Эти чёртовы цепи

Если бы Никкаль сказали, что буквально за несколько недель она влюбится в одного из Повелителей, она бы рассмеялась им в лицо и сделала губы уточкой. Теперь ей было не до смеха. До Ура оставалось совсем немного, но ей так и не удалось снова связаться с ним. Вид Кингу, закованного в цепи, измученного, раненного, отравлял её безнадёжностью. От вида его вывернутых суставов она чуть не вздрогнула. Эти сильные рельефные руки… Ей так хотелось коснуться его, почувствовать его дыхание, ощутить крепкую хватку его рук на своих плечах. Хотелось выть от несправедливости, что обрушилась на него. Только лишь за одну мысль ей было стыдно. Цепи. Они невольно притягивали её взгляд в ту встречу. Их лёгкое позвякивание при малейшем движении напрягало слух и будоражило разум. Так легко было представить, что Кингу рядом. Живой, тёплый. И полностью в её власти. Никкаль сжала жемчужину в руке. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… Она так сильно зажмурила глаза, что мир пошёл тёмными цветными пятнами. Она чувствует на коже холод пещеры, обволакивающий её сквозь мириады пространств. А Кингу вот он, лишь руку протяни. Никкаль прикусывает нижнюю губу. Он молчит. Смотрит пристально этим ехидным взглядом, под которым кожа вспыхивает сотнями стальных иголочек, но Ника не позволяет себе отвернуться. Его руки по-прежнему скованы, ему тяжело быть в таком положении, как бы он ни храбрился и ни был силён. Она делает несмелый шаг, ещё, и ещё. Опускается на колени рядом с ним. Он наблюдает и по-прежнему безмолвствует. Никкаль протягивает руку к цепям. Они прохладные, сделаны из гладкого метала, и ощущаются как его продолжение. Чёртовы цепи. Она мягко прикасается к его запястьям, будто к крыльям бабочки, боясь спугнуть. Запястья стёрты, но кровь уже давно застыла. Осторожно, чтобы не навредить, обводит края раны пальцем, и прижимается губами. Кингу лишь слегка шипяще выдыхает, но не отстраняется. Кожа слегка шершавая, но ощущается приятно. От её ласки напряжение, хоть и ненадолго, но покидает его тело. Она проводит ладонью по его руке, вверх и вниз, не переставая целовать. - Госпожа… - его шёпот отдаётся теплом в её животе. – могу я поцеловать Вас? У Ники перехватывает дыхание, она, не осознавая себя, начинает гладить его скулы и наклоняться всё ближе к его лицу. Кингу перехватывает инициативу, сразу же подаваясь ей навстречу. Его язык скользит по её языку. Щекочущее возбуждение внизу живота становится почти нестерпимым, отчего Ника сильнее сжимает бёдра. Лишь усилием воли она разрывает поцелуй, чтобы поцеловать его в шею, провести по ней языком, прикусить выпирающую ключицу… Она желает его всего. Сразу. Кингу издаёт гортанный звук. Довольная его реакцией, Никкаль гладит губами его пресс и неожиданно для себя прикусывает его сосок. По телу Кингу идёт дрожь, он резко выдыхает сквозь сжатые зубы. Не протестует. Покоряется. От вседозволенности у Ники кружится голова. Столько дней хотела почувствовать его. Так… скучала. Руки сами находят завязки его штанов. Кингу смотрит на неё неверяще, пытается отстраниться, но Никкаль не разрешает. Берёт в руки его достоинство, гладит. Если бы Кингу не был тысячелетним Повелителем, возможно и покраснел бы. Ника обхватывает головку зубами, проходясь по расщелине языком. Его лёгкое «ха» так похоже на стон. Она смелеет, но не пытается пересилить себя и взять глубже. Ей это нравится. Чувство власти опьяняет не хуже вина. Она контролирует его удовольствие: то пройдётся по головке ребром языка, то слегка кружат вокруг неё, а пальцы обхватывают основание, то ускоряясь, то замедляясь. Его дыхание становится совсем прерывистым, руки сжимаются в кулаки, а взгляд пылает кристаллами у алтаря Тиамат. Его и её стоны заполняют пространство пещеры. Его глаза выжигают на ней клеймо. Это только подстёгивало её. В какой-то момент Кингу дёргается сильнее всего, дышит часто-часто и издает настолько громкий стон, что Нику окатывает кипятком от макушки до пят. Она медленно отстраняется и облизывает слишком влажные губы. Челюсть болела, как бы она ни старалась не показывать это. - Госпожа… - Молчи, - голос охрип от таких упражнений, но Ника ни о чём не жалеет. Только его удовольствие её приоритет. – Хочу оседлать твоё бедро. Кингу кивнул. Оно ощущалось как-то слишком твёрдо, но её это не волновало. Она трётся о него, стараясь прижаться к нему насколько это было возможно. Целует в губы, кончиком языка очерчивая их контур, ловя искорки удовольствия, прикрывает глаза... Когда Никкаль снова открыла их, её действительно окружала пещера. Кингу снова был недосягаем. - Рад, что ты смогла связаться со мной, госпожа. Ей показалось, или она уловила насмешку в его словах? - О чём ты думала перед тем, как попасть сюда? - Я думала… о тебе, - ей не удалось скрыть появление предательского румянца, который расползался по всему лицу. Его янтарные глаза, в которых клубилось практически не скрываемое веселье, и приподнятый уголок губ, будто он знал, что она представляла. «Тиамат и Пятеро, я же сжимала в руке жемчужину, неужели я… Какой стыд!» Покраснеть ещё больше было просто нельзя, но для Никкаль не было ничего невозможного. - Если ты желаешь, госпожа, цепи можем взять с собой, как выберемся. Ника страдальчески застонала и прикрыла лицо руками. Чёртов Кингу, чёртовы цепи!