Плотный туман по утру

В утренней тишине был слышен лишь гул мотора одной-единственной машины. Улицы были абсолютно пустые, поэтому Чуя без зазрения совести гнал под сотню по городу. Акутагава молча сидел на пассажирском сидении рядом с водителем, глядя в окно. Видел он, правда, совсем немного: туман стоял такой густой, что дальше 40 метров едва ли что-то проглядывалось. Удивительно, как Чуя вообще способен водить с таким-то видением. Впрочем, наверняка роль играло знание города чуть ли не наизусть. Иногда Аку поглядывал на водителя, отмечая раздражённый взгляд и руки, объятые перчатками, крепко стиснутые на руле. Сама его аура выражала недовольство – конечно, кто обрадуется работе в 4 утра? – Господи, кто придумал работать в такую рань? Ещё и не видно ни черта, – вот, эмоции выразились и словами. Их взгляды встретились на секунду. – Вы и сами всё понимаете, Чуя-сан, это идеальные время и погода для работы, – им обоим понятная истина. Просто Акутагава решил поддержать начатое Накахарой. Однако, в салоне всё равно воцарилась тишина, правда ненадолго, – Что происходит в тумане – остаëтся в тумане, – неожиданно выдал Рюноске. – Что происходит в тумане – остаётся в тумане, говоришь? – повторил Чуя, пока на его лице раздражение сменялось, лишь на полсекунды, удивлением, а затем хитростью. Он повернул взгляд от дороги на Акутагаву, замедляя скорость примерно на 10 км/ч – в таком тумане что смотри, что не смотри на дорогу – всë одно. Аку удивлённо глядел в ответ, совершенно не понимая такой реакции. Вдруг Чуя неожиданно наклоняется к нему, оставляя мимолётное прикосновение на губах и возвращаясь в изначальное положение. Глаза Акутагавы расширились, а щëки порозовели – контраст был особенно заметен из-за его обыкновенной бледности. Исполнитель мафии хмыкнул. – Это останется в тумане, – он подмигнул медленно приходящему в себя Акутагаве, у которого в груди порхали бабочки – чувство, которое он, кажется, не ощущал никогда. – Следите за дорогой, Чуя-сан! – всё, что тот смог из себя выдавить, отворачиваясь. Кончики ушей словно пылали. – Так и быть, правильный ты наш. Дальнейший путь они проехали в тишине, которую разрезал лишь гул мотора и стук сердца Аку, что до сих пор ощущал тепло на губах и был уверен, что должок Чуе он ещё вернёт.