Чего хотят ведьмы?

Среда

«Только гляньте на муд этих дноклов! Хотя, конечно, так-то я и сама бы с Поттером как следует почиллила… Ауф, да, он действительно краш, неудивительно, что у него так много стэнов». «Сраная шкалка, когда я уже отсюда ливну…» «Интересно, поел ли он моих шокогадушек? Ещё Батильда Жукпук, говорят, использовала этот метод, шоколад лучше зелье впитывает… По крайней мере, так мне мать сказала, когда приползла из «Свиной башки»…» «Хоть и Длиннопоп пытался меня остановить, но ничего у него не вышло, ха-ха! Ты связался со Слайверином, глупец, от меня свою тайную теплицу не спрячешь, и теперь я знаю, как ты накачал себе эти бицепсы-трицепсы!» Гарри потёр виски, уставившись на аудиторию. Пощупал ногу. Вроде на месте, так что вряд ли это болевой шок. «Тут такое дело, — не без паники обратился он к Шляпе, — что-то случилось и я перестал понимать слова!» «Иксер, ты рофлишь?» «А?» «Обезболом своим накачался и глючишь уже, — проворчала Шляпа. — Тоже мне, имба овердофига». «Что?! Ни слова не понимаю…» «Ты меня кринжуешь. Это какой-то пранк? Кончай меня байтить! Или пруфы в студию!» Гарри вжался в стул. Страшно, пиздец. Где он? От панического ужаса он проснулся. «Я словила странный вайб, — задумчиво произнесла Шляпа. — Крипово как-то». — А? — прохрипел он, потирая глаза, в которые било яркое солнце из высоких окон Больничного крыла. Снова, снова эти утры! Куда девается остальная часть дня, где ничего не нужно делать?! Не в его временной линии они существуют, походу. «Странные ощущения сны твои навеяли, говорю. Кварки что-то совсем расшалились, понимаешь?» «Кто?!» «Квантовый мир наполнен магией, Поттер, ты что, не в курсе?! Мы живём в симуляции! Нашу реальность постоянно переписывают и дописывают! Про дежа вю слышал? Эффект Манделы? А Вселенная вообще откуда — не магия, что ли, по-твоему? Про квантовые флуктуации даже не заикаюсь! Да чему вас тут вообще учили! Уф… Знаешь, пожалуй, тебе просто нужно пить поменьше обезболивающего. И больше никакого сладкого на ночь, понял?» «Да, мам», — закатил он глаза и хотел было встать, но тут же магическим образом нарисовалась мадам Помфри и попыталась добить больного взглядом. Он либо её, либо ничей! Как пациент то есть, конечно же. — Я тут это… — поёжился он, понимая, что ещё один неверный шаг — и его к этой кровати привяжут. И тогда он от своих преследовательниц уже не спасётся, скорее их фантазии воплотит. А может, даже и медсестры. — В уборную бы… — А, — тут же смягчилась целительница, готовая уже наколдовывать верёвки. — Ну беги. Из ближней уборной Гарри успешно, хоть и прихрамывая, смылся, не забыв ранее незаметно сунуть в карманы парочку бутылочек обезболивающего, разных заживляющих зелий и мазей. И, разумеется, оставшуюся гору конфет. Всё-таки он терпеть не мог больницы. Беспомощно валяться на койке, умирая от безделья и собственной бесполезности — не его выбор. Совсем другое дело — перекосившись аки Горбун, бегать по коридорам, периодически хватаясь за спину и подпрыгивая на ходу, дабы не наступать на больную ногу. Вот это по-нашему! Дух мракоборца-гриффиндорца не сломить! «Так что ты там говорил про склонность к суициду?» «Что это было бы весьма занимательной концовкой моей биографии». «Ты же шутишь, правда? — встревожилась Шляпа, на что он громко и неопределённо фыркнул, едва не споткнувшись на лестнице. — Да откуда ты такой дикий взялся? Тебя что, волки растили?» «Гиены». «А, точно. Но я бы назвала их скорее мопсами… Шибко морды круглые», — задумалась Шляпа. «Слушай, всё в порядке. Спина гнётся, нога не отвалилась. Бывало и хуже. А конфеты я могу есть и запивать их зельями и у себя в комнате, дело нехитрое». «Н-да… Теперь я лучше понимаю, зачем тебе нужна была Грейнджер». «Да уж, что я бы без неё делал…» «Сдох. Ты бы сдох, Поттер». Гарри усмехнулся. Возможно. Хотя… нет. Какое там «возможно». Точно бы помер. Он неторопливо ковылял к своей комнате, наслаждаясь тишиной замка. Портреты громко храпели и сопели, приведения лениво проплывали мимо, в коридорах же ни единой души. Слишком раннее утро, чтобы кого-то встретить в этот ужасный, отвратительный и совершенно неурочный час… — ТАК И ЗНАЛА! — раздалось громогласное рядом, отчего он пошатнулся и схватился за стену, едва не словив инфаркт. — Далеко ползём, Гарри? Рассерженная подруга с высоты своего невысокого роста каким-то образом нависала над ним. Он не понял, как это получилось, возможно, его тело просто рефлекторно сжалось, в ужасе уменьшившись до размеров домовика. Кварки там шалят же, и всё такое. Гарри, правда, предпочитал грешить на обезболивающее, ибо как-то страшно становилось — если они тут все симуляция, то мало ли что там в канонном мире с ним случилось! — Это что такое, я спрашиваю?! — зашипела подруга, покраснев от злости и уперев руки в бока. Даже её волосы встали дыбом. — Куда смотрит мадам Помфри?! — Скорее всего, в модный журнал, который я ей одолжил… А я там такое прочитал! Ты прикинь, Ромильда встречалась с Крамом! А Джинни оттаскала за волосы загонщицу из Холихедских гарпий и за это её и выперли. Ну а Невилл вошёл в тройку мужских секс-символов страны в этом году. Правда, не дочитал, кто там третий… — пробормотал он, стараясь её отвлечь от важной темы и пятясь назад. — И как я жила без этих бесценных знаний! А третий — Кормак же… Эй, не пытайся увильнуть от темы! Как, говоришь, ты смылся? — Я ну… шёл в уборную… Да, в мою любимую уборную на втором этаже, — промямлил он, вжимаясь в стену и надеясь, что она её случайно поглотит. — Третья кабинка от входа… — Очень смешно, Гарри, — прорычала она, не давая ему сделать и шагу. — Тебе жить надоело? Блин, кого ж я спрашиваю… Так, а теперь мы с тобой вернёмся в Больничное крыло. По-хорошему. — А если я не… — он запнулся, а после вдруг дерзко усмехнулся. В конце концов! Он взрослый, грозный мракоборец да ещё и выше её на целую голову! Или даже полторы. Только выпрямиться бы… — А по-плохому это как? Отлевитируешь меня ногами вперёд? — Думаешь, я не осмелюсь? Смейся, смейся! — вспыхнула она, сердито прищурившись. Он и вправду едва не рассмеялся, но спрятал улыбку, поджав губы. Нечего провоцировать. Может, и осмелится, но даже этот вариант его немало повеселил. А ещё он нашёл её беспокойство очаровательным, хотя раньше это вызывало в основном раздражение и чувство вины. — А что ты-то тут забыла в этот кошмарный час? Следишь за мной? — Пф. Я всегда встаю в семь утра. Прогулка, подготовка к лекции, и можно даже успеть немного поработать, а уже после завтрак. Это называется режим, — оскорбилась она. — А тебе, Гарри сейчас крайне необходим постельный! «Ты даже не представляешь насколько, о, моя невероятно злющая ведьмочка! Не могла бы ты ему этот режим сама устроить? Этому типу нужно больше авторитаризма в его жизни! И у тебя получится, мой маленький сексуальный диктатор, а то моё красноречие стремительно истощается!» — А нашла я тебя по следу из хлебных крошек, — многозначительно произнесла Гермиона, тыча пальцем в обронённые из карманов конфеты, что были рассыпаны вдоль коридора. Гарри изобразил виноватый оскал и проверил остатки в карманах. На пару ночей заесть одиночество хватит… — Кхм. Слушай, через час уже консультации, а я дохну от скуки и безделья на той койке. К тому же, не могу же я лишать детишек полезных знаний. Знания — сила, правда, Гермиона-Которая-Встаёт-За-Три-Часа-До-Занятий? — не без иронии спросил он. — Да когда ты успел устать там валяться? Едва день прошёл, — буркнула она, привычно сдвинув брови на переносице. — Ну да ладно, — устало вздохнула она, пальцами зачёсывая назад вылезшие из заколки пряди. Её вдруг страшно утомило это упрямство и его хоть и безобидные, но всё же насмешки и увиливания. — Ты же взрослый мальчик, сам как-нибудь справишься. А потом, кисло улыбнувшись, развернулась к нему спиной и продолжила свой путь. Гарри удивлённо моргнул. Он был уверен, что та его за шкирку оттащит и сдаст суровой целительнице. Она здорова? Или неужели ей действительно… всё равно? Нет, он, конечно, вроде взрослый, но… Но! Гарри неожиданно почувствовал себя крайне неуютно. Его… бросили. То есть бросила. Гермиона! Хоть он и не привык, чтобы с ним регулярно нянчились, но подобного финта ушами всё-таки как-то не ожидал. Выглядело так… так… будто ей плевать. На душе стало как-то совсем пусто и неуютно. Гораздо, гораздо хуже, чем было. «Э, это не по сценарию! Грейнджер, СТОЙ! Умоляю, не надо спихивать всю заботу об этом окаянном на меня! СТОЙ, Я НЕ СПРАВЛЯЮСЬ! Поттер, сделай что-нибудь, ради тебя же прошу!» Гермиона, впрочем, далеко не ушла. На ближайшем повороте наткнулась на бредущую профессора Трелони, которая что-то жевала и, находясь в привычной связи с астралом, смотрела куда-то вверх. — Звёзды сегодня какие-то странные… Или это у меня перед глазами рябит… А, это, наверное, от солнца… Но я же в замке… Аргх! Пучок сельдерея выпал из рук от неожиданного столкновения, и Гермиона поспешила извиниться. — Любезная, куда вы так скачете, вы же не Конёк-горбунок! Так можно же и кого-нибудь затоптать своими копытцами! Гермиона снова пробормотала извинения, помогая профессору выпрямиться, выпутаться из бесконечных шалей и отыскать упавший сельдерей. — Вся в делах, я погляжу? Так и думала. Не спится вам, милочка? Я знала, знала, что вы только и будете, что заниматься своей карьерой. Задумайтесь, дорогая. Вам ведь и так тяжело с людьми. Вы уж хотя бы попробуйте немного смягчить своё давно окаменевшее сердце, не будьте такой закрытой на все замки… Гермиона застыла. Открыла было рот, но тут же его захлопнула, сжав сельдерей в пальцах, отчего тот жалобно хрустнул. Гарри выскочил из-за угла, напугав профессора. И, возможно, всё же опасаясь, что хрустнула шея прорицательницы. Но увы, увы, нет. Грустный вздох вырвался совершенно непроизвольно. — Да, это я, и представляете, даже всё ещё жив. Сам в шоке. Гермиона? Она молча швырнула остатки овоща в Трелони и стремительно направилась в сторону Внутреннего двора, громко стуча каблуками. — Разве я что-то не то сказала? Лишь дала полезный дружеский совет! — возмутилась прорицательница, поправляя свои лупы-очки. — Я тоже дам вам совет: держать почаще рот закрытым на замке! — не сдержался Гарри, бросив на профессора неприязненный взгляд, от которого ей тут же захотелось позорно дать дёру и навсегда закрыться в своей башне, дабы просто тихо доживать старость. — Ну и немного подправить антенну, которая торчит у вас из какого-то там глаза, может, так наконец наладите связь с космосом и перестанете нести бесконечную ахинею. И чтобы рядом с Гермионой я вас больше не видел! Всего плохого! Шокированный и испуганный взгляд профессора Трелони он ещё долго ощущал на своей несчастной спине, пока догонял Гермиону. Он нашёл её сидящей под одной из узорчатых арок Внутреннего двора. Она смотрела невидящим взглядом в книгу, поджав ногу под себя. Туфли небрежно валялись рядом. Расстроена? «Расстроена? Да она наверняка в бешенстве! Даже я не настолько слабоумна, чтобы высказывать Грейнджер подобные мыслишки! Эта девчонка пугала уже тогда, когда впервые нацепила меня на свою мощную гриву, а там меня просто засосало в нескончаемый аквапарк из извилин!» Гарри с шумом упал рядом с подругой, и та подпрыгнула от неожиданности. Перекинул одну ногу через основание арки, усевшись верхом на парапет, и пристально вгляделся в её помрачневшее лицо. Поймал на мгновение её слегка растерянный взгляд, который она вскоре уткнула в книгу, но это дало возможность услышать её мысли: «Мне просто нужно место, где я смогу периодически прятаться, но почему-то больше не могу его найти… Ведь раньше оно всегда было среди нас троих». Гарри мрачно вздохнул и склонил голову к плечу, ощутив болезненный укол в рёбрах. Давно забытый, но знакомый, мгновенно заставивший ощутить себя снова подростком, который собирается вместе с друзьями идти на обед после выматывающих уроков, где можно пожаловаться на неисправимо злобного хрыча Снейпа или поныть на безобразное количество домашней работы от Макгонагалл, и начать делать ставки на то, какой кошачий корм она любит больше: со вкусом кролика или ягнёнка… Это было так давно. Неужели с ним? Словно другая жизнь. — Ты что здесь делаешь? Живо дуй к мадам Помфри, — хмуро отозвалась она, всё ещё пряча взгляд в книге. — Я же сказал, там скучно, — проворчал Гарри, раздражённо смахивая с лица волосы, которые тут же начал игриво трепать ветер. Настроение медленно сползало всё ниже и ниже. Если своё эмоциональное состояние он научился игнорировать, то расстроенный вид подруги его всегда огорчал. — А ещё там я нахожусь в весьма уязвимом положении для атаки… — А со мной тут, значит, просто цирк с конями. Простите, коньками-горбунками, — буркнула недовольно она, нервно теребя страницу. — Хм. Какой ещё атаки? — Ну… на меня объявлена охота, ты разве не в курсе? — фыркнул Гарри, изучая взметнувшиеся вверх, эти её всегда такие красноречивые, брови. Но зато она наконец подняла глаза, отвлёкшись от своих проблем. — О чём ты? — насторожилась она, мгновенно переключившись со своих забот на его. — Тебе кто-то угрожает? — Ещё как. Связыванием, изнасилованием, постоянным вторжением в моё личное пространство… — начал монотонно перечислять он, мрачно глядя на удивлённую подругу. — Женщины, Гермиона! Они нацелили на меня свои… то есть, ну… весь свой арсенал! Манипулируют… своими манипуляторами. Я не могу спокойно спать, есть, ходить! И дело тут вовсе не в ноге, — возмутился он так искренне, что она не выдержала и прыснула в кулак. — Бедный-бедный Гарри, — ухмылка медленно появилась на её губах. — Признаю, это самое ужасное, что я когда-либо слышала в своей жизни. Но такова тяжёлая судьба всех секс-символов страны, и поэтому здесь даже я бессильна и не знаю, как могу тебе помочь. — Да как не знаешь? У тебя же всегда есть идеи! — Хм? Он посмотрел на неё донельзя щенячьим взглядом. Он действительно порой умел быть милым. Когда надо. Спадала эта тень мрака, что окутывала его, осторожно прятались колючки, светлел взгляд. Гермиона понимала, что мало кому он показывает эту свою сторону, предпочитая разбираться со своими проблемами в гордом одиночестве, и поэтому для неё это всегда работало безотказно, за что она периодически ругала себя, но никогда не смогла бы от друга отвернуться. Уж точно не от Гарри. В конце концов, именно она в своё время не раз дала ему понять, что на неё Гарри всегда может рассчитывать. Но… рассчитывать на её помощь с женщинами? — Ну и что ты от меня хочешь? — всплеснула руками она, подавив рвущийся из горла смешок. «Чтобы она накрыла… ой, то есть прикрыла тебя своим телом в случае надобности! Я угадала, угадала?» — Гм… Спасай, — взмолился Гарри, отбирая её книгу и захлопывая. А после неожиданно беря её за руки и как-то напряжённо поглядев в карие глаза. Какие холодные у неё пальцы! И такие… миниатюрные ладони, что так легко утонули в его руках. — Это просто невыносимо. С одной из них я просто убил на это вагон дипломатии и телегу такта! «Ты про ту казашку, что ли? Да ты же нагло притворился психом и заставил девчонку съебаться в ужасе! И ЭТО ты называешь дипломатией?! Мда, мда-а-а, кажется, миром мы править не будем…» — А от меня, значит, они будут просто шарахаться, — заключила Гермиона, поджав губы и не без удивления косясь на их руки. Чего это он? Какие-то странные непривычные нежности. — Ну ещё бы. Какая типичная и знакомая ситуация, ну да, мне-то не впервой, — язвительно добавила она, пытаясь высвободить свои ладони из крепкой мужской хватки. «ТРЕВОГА! ПОТТЕР! БЕЖАТЬ! АХТУНГ! СЛЁЗЫ НА ПОДХОДЕ!» Гарри сдвинул брови на переносице и помедлил, прежде чем покрепче сжать её пальцы и не дать отстраниться. Не без интереса вгляделся в несчастное лицо напротив. Что он может ей сказать? Он совсем не был адептом красноречия, а про способность утешать и заикаться-то нечего — ему эту часть личности Дурсли ещё в детстве ампутировали. Но это же Гермиона… Ну подумаешь, аквапарк из извилин. Такой же человек со своими чувствами, о которых он раньше не особо задумывался. Та же девушка, с которой он прошёл огонь, воду и ад при Волдеморте. Надо сказать или сделать хоть что-то! — Прохладно тут, — заметил он спустя несколько секунд молчания, а после осторожно притянул подругу к себе. Гермиона же уткнулась лбом в его плечо, подогнув под себя ноги, и настороженно застыла. Снова эта весьма неожиданная забота со стороны Гарри… — Другое дело? — Другое, — пробормотала она, прикрыв глаза и всё же чуть расслабившись. Было приятно в кои-то веки оказаться с другой стороны, где она может показать свои слабости, хоть это и было не в её духе. — Жалеешь, что ли, меня? Прекращай-ка ты этот акт милосердия, а то как-то мне не по себе. — Жалею? — хмыкнул он, упрямо обхватывая девушку за плечи и сцепляя пальцы за её спиной. Её тонкий свободный свитер, похоже, довольно слабо грел, чему он сейчас втайне порадовался — ведь у него находилась удобная причина для подобных объятий. — Было бы из-за чего. Слушай, я, по мнению этой дряхлой стрекозы, вообще ходячий труп. Хоть и сейчас потеплее тебя буду… Да, правда, Гермиона, не вижу причин расстраиваться и тебе не советую. — Я вовсе не расстроена! — она подняла лицо и столкнулась с его насмешливым взглядом. Потупилась, словно её застали за чем-то крайне личным. Она не любила обсуждать свои проблемы, в этом они с Гарри были весьма схожи. И Гермиона не сомневалась, что из-за того, что он так пристально на неё смотрел, наверняка не мог не приметить такую очевидную глазу растерянность. «Главное, не разрыдаться. Вот позорище будет, а я ещё после вчерашнего не отошла. Да и Гарри дурно слёзы переносит. А я уже не ребёнок и не должна так бурно реагировать на слова какой-то старой карги, он прав. Но… вовсе у меня душа не сухая, как страницы учебников! И сердце не каменное… Вот даже за этого засранца оно сотню раз на куски разрывалось. Разве это не доказывает… И какого Мерлина он меня взглядом так сверлит, знает, что ли, что-то…» «Вот это её торкнуло! Если бы я переживала каждый раз обо всём, что мне думают или говорят мелкие огрызки или всякие там старые маразматики, так давно бы в компостер бросилась да на пару с навозом гиппогрифов Хагридовы тыквы удобряла! Хотя признаю, всё лучше, чем за тебя, засранца, трястись. С тобой реально седым и больным за день можно стать! Но знаешь, вообще ты правильно сделал, что не дал дёру, как обычно при виде женщин — с твоей-то ногой всё-таки недалеко мы смылись…» — Да всё с тобой нормально, Гермиона, — пробормотал Гарри, опираясь затылком о стену, усиленно пытаясь игнорировать трескотню Шляпы и мысленно посылая той бешеные сигналы отправиться пешим туром в страну трёх букв и там сдохнуть. — И душа, и сердце. Надеюсь, что мне-то ты веришь больше, чем этой сумасшедшей кляче? — Ну конечно, — заверила она друга, обхватив его торс руками и слегка улыбнувшись. Он почувствовал, как она наконец расслабилась и крепче его обняла. Гарри, похоже, вовсе не противился этому неожиданному нарушению своих личных границ, о которых упоминал ранее, и даже сам стал инициатором этих объятий. — Конечно, я тебе верю. — Ну и замечательно, — Гарри и сам не удержался от едва заметной улыбки. — И я это говорю не потому, что мне нужно твоё… кхм… содействие. Блин, ладно, забудь вообще об этом, я сам должен справиться. По-мужски там. По крайней мере, начну с того, чтобы не давать дёру при виде местного зоопарка, — шутливо добавил он. Гермиона только рассеянно что-то промычала в ответ, похоже, совсем растаяв и уютно пригревшись на друге, словно кошка на солнышке. — Знаешь я, правда, рад, что у нас всё по-прежнему. Более-менее. Опасался, что… кхм. А… ну неважно. — Что? — промычала она, не желая отрывать щеку от его плеча. — Да говори уже. — Ну, что между нами уже всё не так, — со вздохом признался Гарри, устало прикрыв глаза. — То есть, всё-таки мы с тобой давно не… ну… тогда… О боже. Он и сам толком не знал, что именно хотел сказать и в замешательстве прижал пальцы ко рту. Зачем он вообще его раскрыл? — Мерлин, Гарри, что с тобой? — она всё же чуть отстранилась и испытывающе вгляделась в его лицо. — Что ты там бормочешь? «Уникальное сочетание словесного… потока и отсутствия в нём смысла, Поттер! Да просто брось её молча под собой прямо на этот бордюр! Или что это, блять, такое… Аркада? Помост? Да ну было же какое-то слово!» — В общем… «Галерея? Акведук? Виадук? Нет, что-то на «к»…» — Я просто хотел сказать… — Гарри закрыл глаза, поморщился, и с силой сжал переносицу, пытаясь заглушить досаждающие вопли в голове. Гермиона напряглась. «Клоака? ДА НЕ-Е-Е!» — Но сначала один вопрос, Гермиона, — обречённо произнёс Гарри, и она сделала большие глаза, ожидая чего-то ужасного. — Слушай, как называется это место? Ну вот эти каменные арки по периметру? — Клуатр? — растерянно ответила она, не понимая, к чему он ведёт. «КЛУАТР, ТОЧНО! И-и-и мисс Библиотека выигрывает суперприз! Так вот, Поттер, ты укладываешь её в награду на этот замечательный клуатр и греешь своим телом! ЖИВО! Девушка же мёрзнет, балда!» Да он же за такое сразу этой книженцией для «лёгкого чтения» по своей и без этого нечастной черепушке огребёт! Это, может, Ромильда и прочие участницы его фан-клуба штабелями бы тут распластались и без его команды и даже желания, а вот с Гермионой-Подругой-На-Века такой, как он был уверен, неожиданный фортель не прокатит! Даже если очень хочется. Тут для начала придётся ему говорить словами через рот! — Ага, клуатр. Спасибо, — он провёл ладонью по лицу, сдерживая раздражённый стон. — Я хотел сказать, что мы с тобой уже давно не проводили время вместе. Ну, с окончания войны. Оба были постоянно заняты. Все эти бесконечные дела, обязанности, ни минуты выдохнуть, про поспать не заикаюсь даже. Понимаешь, наверное? А ведь было время, когда аж целый год торчали в палатке в метре друг от друга, с утра до ночи маялись от безысходности и безделья. Понимаю, наверное, я тебе за то время и без того задолбал хуже того травяного чая, и тошнит примерно в той же степени, но… Гермиона облегчённо выдохнула, привычным, но уже забытым жестом потрепала его по волосам и как-то печально улыбнулась. Она хорошо это помнила. Будто всё было вчера. Гарри же, напротив, отчаянно пытался это забыть, стараясь понять и прочувствовать, каково это — когда ты свободен от своих обязательств и наконец можешь просто спокойно жить. Правда, кажется, он делал что-то не так: долгожданное счастье почему-то с неба камнем не упало и как следует не придавило, а о свободе от обязательств и спокойной жизни вообще заикаться было нелепо — он был всецело поглощён своей опасной работой, не оставляя места в душе для чего-нибудь ещё. Наверное, банально пытался заполнить возникшую пустоту работой. А ведь сколько Гарри об этой следующей жизни мечтал, как яростно хотел, чтобы всё это мракобесие с Волдемортом наконец закончилось! Но в награду получил лишь безобразную чёрную дырищу в груди, которая стремительно расширялась и голодно выла. А дальше там с этим добром что делать-то? И что он там недавно говорил на консультации? «От себя не убежишь?» Вот и умничка, вот и живи теперь с этим. С собой, то есть. — Что, хочешь сходить в поход и вспомнишь былые деньки? — донёсся до него голос Гермионы, которая всматривалась в его застывшее лицо, пытаясь понять, о чём он думает. — Упаси Мерлин, — ужаснулся он, скривившись и приходя в себя. — Голод, смерть, мор… А самое ужасное — склоки. «Извини, я тут отвлеклась на неожиданно захватившие меня бурные фантазии, связанные с этим замечательным клуатром… А ты сейчас свою жизнь с Дурслями описал, я верно поняла? Или уже дальнейшие годы, вплоть до нынешнего дня? У тебя вообще нормальная жизнь была, Поттер?» — Походы могут быть и приятными, — посмеялась Гермиона, снова роняя ему голову на плечо, но уже прижавшись к нему щекой и теперь задумчиво любуясь неторопливо плывущими облаками. — Я с родителями часто в них ходила, когда приезжала на каникулы, так что опыта у меня в этом немало. И да, Гарри, мы с тобой склоки всё-таки не устраивали. — Это верно, — согласился он тихо, укладывая подбородок на её макушку и вспоминая мрачные деньки, от которых у него навечно залегла морщинка между бровей, а у Гермионы прибавилось несколько седых прядей. — У нас с тобой много чего здорово получалось. Несмотря ни на что — мы отличная команда. И если сейчас у нас идёт что-то не так, то я это исправлю. «Да что же там такое было-то…» — начала бормотать Шляпа, а потом вдруг надолго замолчала. А Гарри был и рад наконец наступившей тишине. Весеннее ярко-голубое небо гарантировало прекрасный солнечный день, птицы радостно щебетали прямиком над ухом, приветствуя утро и милую парочку на клуатре, а ветерок, который всё ещё был прохладным, вовсе не портил неожиданно наступившую в воздухе идиллию. — Так будет теплее, — с этими словами Гарри распахнул свою любимую чёрную толстовку и закутал в неё и подругу, которая переваривала его последние слова, что бальзамом полились на сердце, а после ещё и оказалась внезапно в надёжном коконе. Гарри же не хотел задумываться, кому всё это было более необходимо — ей согреться или ему самому. Да и ничего такого же, правда? Правда? — Да всё нормально, — смутилась Гермиона, впрочем, не отодвигаясь и с трудом сдерживаясь, чтобы не потереться щекой о горячую грудь друга. Даже болтаясь по миру в тот год и оставшись вдвоём, они старательно держали дистанцию. А сейчас пульс мгновенно участился от непривычной близости. Это же нормально? В некотором ужасе она замерла, сделав огромные глаза. Ей кажется или всё вдруг стало каким-то… интимным?! Интимным?! Что-то как-то чересчур! Считал ли Гарри так же? Благо, он её лица не видел. И эти его слова про «всё исправить». Вот что это на него вдруг нашло-то? Всё-таки странно как-то себя ведёт, но она пока спрашивать не будет, а то вдруг всё испортит… — Ну или мы можем наложить Согревающие… — неуверенно предложила она, забыв, как моргать. — Ага, — поддакнул он, но никто из них больше не шевельнулся, радуясь чистому мирному небу над головой и мягкому уютному спокойствию, что вскоре окутало их обоих. А оно-то, оказывается, существует. Гарри покрепче стиснул обеими руками хрупкие девичьи плечи, и заметил, что постоянно непроизвольно косится в сторону её ног в колготках, что торчали из-под юбки, и которые она вытянула вдоль парапета. А ведь довольно славно Гермиона ощущается в его объятиях! Как-то уместно так. Уютно. Неожиданно. Особенно после всей этой суматохи с бешеным бабопадом и бесконечной кровавой бойней на службе. Он-то давно забыл, каково это — испытывать подобную умиротворённость, глядя на знакомые пейзажи родного замка, от вида которых теплело на сердце, невзирая на прохладный ветер и слабые капли начинающегося дождя. И даже дышать как-то вдруг стало легче. Это место всё же когда-то было его домом, и временами Гарри был тут даже счастлив. И далеко не в одиночестве. Кажется, он наконец вспомнил об этом, и чёрная дыра в душе довольно чавкнула ему в ответ.