Семнадцать

      Аннабет была запасливой, и именно поэтому она всегда носила с собой две ручки. Правда, однажды, когда у неё закончилась паста, запасную она доставать не стала и попросила Рейну одолжить её ручку. Претор ничего странного в этой просьбе не видела, потому что о запасной ручке Аннабет больше никто не знал.       — А давай построим тут бургерную! — предложил Перси, заглядывая в чертежи через её плечо. Он тыкнул пальцем прям у римского форума.       Аннабет ухмыльнулась. Ну чего ещё ей ждать от этого зеленоглазого юноши, известного своей непоседливостью на целых два лагеря? Выбрать именно бургерную и именно рядом с форумом. Такое могло прийти в голову только Перси. Но это была вполне себе интересная идея.       Рейна тоже рассматривала чертежи Чейз, предлагая свои правки.       — Думаю, надо построить тут бургерную, — повторила мысль Перси Аннабет, ставя крестик у форума.       — Бургерную? — удивилась Рейна, поднимая вопросительный взгляд на Чейз.       — Весь этот сенат жутко утомляет, после них вкусная еда как дар Богов, — закатил глаза Перси.       Аннабет улыбнулась и качнула головой. Рейна нахмурилась и снова посмотрела на карту.       — Перекус после собраний не помешает, — согласилась Чейз. — Мы можем оформить его красиво, в римском стиле, и он не будет выбиваться из городской архитектуры.       — Ладно, — согласилась Рейна. — Сегодня придёшь на тренировки?       Аннабет посмотрела на Перси. Тот подошёл к ней сзади, пытаясь напугать, но так и не коснулся её.       — Надо себя уметь защищать, — важно заметил он. — Я же тебя прям сейчас мог ранить!       — Буду, — ответила Аннабет, уже обращаясь к претору.       Рейна лишь кивнула. После войны с Геей Чейз переехала в Новый Рим с концами и напросилась на тренировки к самой дочери Белоны. Та не стала отказывать то ли в знак уважения к дочери Афины, то ли проявляла радушие к гостье.       Так или иначе Аннабет была рада проводить с ней время.       — Ладно, я внесу правки и через неделю готова буду с тобой обсудить, — Чейз, улыбнувшись, собрала свои чертежи и вышла из кабинета претора.       — Как же прекрасен Новый Рим! — Перси вздохнул полной грудью, как только они вышли из здания.       Город действительно поражал своим приветливым видом. Здесь по большей части всегда сияло солнце, и сегодняшний день не был исключением. Они вышли из претории и медленно зашагали по широкой тропинке, ведущей к самому сердцу города, через который нужно было пройти, чтобы добраться до дома.       Повсюду сновали полубоги, кто-то в тогах, кто-то в доспехах, кто-то в обычных повседневных нарядах. Такой разнобой во внешнем виде только поначалу казался непривычным, но Аннабет давно уже привыкла к разношёрстным гражданам этого маленького городка. Здесь все были друг с другом знакомы так или иначе, они улыбались друг другу, приветствуя, проводили вместе время, смеясь и балуясь. В летнее время на улицах была куча народу, и многие предпочитали проводить время небольшими группками на полянках под большими деревьями.       Перси улыбался всем вокруг и махал им рукой, встречая очень много знакомых лиц.       Аннабет улыбнулась. Ей не надо было на него смотреть, чтобы знать — он по-настоящему счастлив. Ему нравился этот город, каждая его улочка, он баловался с вездесущими попрошайками-фавнами, выводил Терминуса из себя по расписанию и, конечно, ждал начала сентября. Он ведь поступил в колледж вместе с Аннабет. Ещё одна галочка, которую он почти поставил напротив очередной сбывшейся мечты.       — Обожаю булочную на углу, может, лимонада с кексом? Перси указал на небольшую будку в форме огромного кекса, увенчанного двумя большими вишенками. Среди величавых строгих зданий Нового Рима это заведение ясно выделялось своей необычной формой и яркими красками.       — Ну уж нет, Перси, обойдёмся морковным фрэшем.       Лицо Перси тут же скисло, но он не стал канючить, а вместо этого скромно попросил и не забыл про своё главное оружие — щенячьи зелёные глазки:       — Может, тогда всё же возьмём наш любимый кексик?       Аннабет уже подошла к окошку, когда Перси облокотился на здание и умоляюще на неё посмотрел. Чейз мотнула головой. Он же знает, что от лишнего сахара она становится слишком возбуждённой.       — Можно один морковный фрэш? — обратилась к девушке Чейз.       — Да, конечно, — улыбнулась кассир и нажала что-то на экране. — Желаете десерт?       — Ну пожалуйста, — взмолился Перси рядом.       Аннабет раздражённо закатила глаза, но улыбку скрыть не могла. Перси всегда вносил долю здорового беспорядка в её жизнь.       — И черничный кекс, — сдаваясь, сказала девушка.       — Всегда знал, что ты умеешь веселиться! — похвалил её Перси, когда она откусила почти половинку сладости.       По широким улицам Рима они шли не спеша, наслаждаясь тёплым летним солнышком и ветерком, приятно обдувающим лицо. Аннабет нравились высокие здания Нового Рима, холодный белый цвет их стен и высоких колон, которые, казалось, стремились ввысь, прямо к Богам. Это место бы внушало страх, если бы не куча зелени вокруг и дружелюбных людей. Такие крайности, нашедшие в этом месте точку пересечения, нравились девушке.       И, конечно, больше всего её радовал этот небольшой черничный кексик, которым Перси угостил её в первый день в Новом Риме. Он возвращал её в те дни, когда солнце сияло гораздо ярче, трава была зеленее и прикосновения были более осязаемыми.       — Как же вкусно! — восхитилась Аннабет с набитым ртом.       Перси рядом довольно улыбался.       — Я знал, что тебе понравится!       Аннабет обязательно бы возмутилась, если бы только могла это сделать, продолжая жевать черничную сладость. Она собрала крошки кекса кончиком языка и тряхнула головой, пытаясь убрать длинные локоны назад.       Перси смотрел на неё светящимися зелёными глазами, любуясь её красотой. Она чувствовала на себе его любящий взгляд и смущённо опускала глаза, ощущая жар на щеках. Ему хватало только улыбнуться, и в этой улыбке Аннабет находила своё спасение и покой. Перси всегда был похож на мягкое одеяло, рядом с ним было тепло и безопасно. Ему удалось сделать так, чтобы она чувствовала себя в его объятиях всегда, даже когда его не было рядом.       — Здесь и правда здорово, — выдохнула Аннабет, поднимая взгляд на высокие деревья, всаженные по бокам тропинки. Лучи солнца, прокрадываясь меж крон деревьев и шелестящих листьев, щекотали ей лицо, и она глубоко вдохнула запах свежескошенной травы.       — Конечно, здорово! — поддержал Перси. — Я же говорил!       Смеясь, он пробежал вперёд и повернулся к ней лицом, шагая по тропинке спиной вперёд.       — Мы же об этом и мечтали, — юноша раскинул руки, пытаясь объять прекрасные виды Нового Рима. — Спокойная жизнь, учёба, мы вместе...       Последнее он произнёс почти шёпотом, и у Аннабет защипало глаза. Она быстро смахнула слёзы и огляделась по сторонам в поисках урны, чтобы выбросить обёртку от кекса.       Она действительно шагала по месту их мечты. Она жила их мечтой. Почти.       Перси поступил в колледж и предвкушал начало учёбы. Он был неприлично счастлив по этому поводу и превзошёл всевозможные ожидания Аннабет, когда проводил вечера за книгами, готовясь к вступительным экзаменам. Он даже поступил. Он смог это сделать.       — Хей, привет!       Аннабет нахмурилась, высматривая нарушителя спокойствия, и обнаружила, как весело к ней бежит Пайпер, завидевшая подругу вдалеке. Выглядела она превосходно и привлекала внимание всех окружающих своим лёгким светлым платьем и цветными косичками, красиво выделяющимися на фоне её шоколадных волос.       — О Боги, опять слушать об этом великолепном-неподражаемом-лапусечке-пусечке Джейсоне! — вскинул руками Перси и скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как радостно Маклин обняла Чейз под драматичное закатывание глаз Джексона.       — И как тебе первый год в университете? — спросила дочь Афродиты.       — Ух ты, и первая фраза была не про идеального бойфренда Джейсона, — съязвил Перси. — Но спроси, как он?       — Отлично, — ответила Аннабет, игнорируя своего парня, а тот недовольно на неё посмотрел: — Сдала все экзамены на отлично. Готовлюсь ко второму курсу. Так... как Джейсон?       Аннабет и Пайпер двинулись вперёд по тропинке, а Перси поплёлся следом, не имея никакого желания вмешиваться в милое щебетание девушек. Маклин рассказывала о том, что Джейсону было не очень легко после войны с Геей и недавней трагедии. А ещё он только привыкал к роли понтифика, и, может, ему нужен был даже совет Аннабет по поводу проектировки храмов в лагерях. Рассказывая это, Пайпер то и дело поглядывала на Аннабет, немного щурясь и хмурясь, словно пыталась высмотреть какую-то эмоцию на лице Чейз.       Пайпер просто не знала, что Аннабет уже не способна ни на какие эмоции, но вполне может улыбаться, совсем как было раньше.       — Так что мне ему передать? — спросила Маклин. — Сможешь ему помочь?       — Конечно, — с готовностью ответила Чейз. — У меня много времени, я с радостью помогу.       Пайпер улыбнулась подруге и, совсем немного замявшись, попрощалась с ней, убегая по своим делам.       Перси возник рядом с Аннабет из ниоткуда, но она улыбнулась ему, и они продолжили гулять по улицам Рима, направляясь домой. Надо было оставить чертежи и готовиться к тренировке с Рейной вечером.       — Знаешь, о чём я подумал? — Перси плюхнулся на диван, а Аннабет закрыла за собой входную дверь на ключ. — Я бы хотел навестить маму. Узнать, как у неё дела. Может, съездим на выходные?       Аннабет положила чертежи на стол и посмотрела на Перси. От мамы ему не досталось ровным счётом ничего ни по внешности, ни по характеру, но то, с какой заботой он о ней говорил и как бережно к ней относился, было очаровательно. Да и Салли души не чаяла в Аннабет, так что идея Перси была очень даже хорошей.       — Я позвоню и узнаю, свободна ли она, — согласилась девушка.       Аннабет сняла верхнюю одежду и огляделась вокруг в поисках телефона. Гостиная была небольшой и могла бы быть уютной, если бы кто-то с большим вниманием отнёсся к деталям, но уже год как Чейз убрала отсюда все фотографии, милые памятные вещи и отнесла это в комнату Перси.       В гостиной был только небольшой диван, кофейный столик и книжный шкаф.       Телефон она нашла на одной из полок.       Аннабет набрала знакомый номер и села на диван, ожидая ответа. Перси утроился рядом и прислонился ухом к телефону, как малое дитя готовясь подслушивать разговор.       — Здравствуйте, Салли! — поздоровалась девушка, услышав знакомый голос.       — О, Аннабет! Как твои дела? — голос женщины был совсем немного хриплым. Так, словно она его надорвала недавно.       Хрипотца в её голосе появилась год назад, и с тех пор так и не прошла.       — Всё хорошо, — ответила Аннабет. — Я просто звоню узнать, всё ли у вас в порядке?       — О! Спроси про её работу! Как её роман? Она должна была его закончить!       Аннабет не стала этого спрашивать. Салли не просто не закончила роман, она его бросила писать, просто потому что сил и вдохновения на это не было.       — Ну, а что с выпечкой? Она продолжает печь? — продолжал доставать Перси. — Я бы поел синих печений!       Аннабет снова отмахнулась от юноши. Примерно год назад Салли перестала выпекать вообще, и больше ничего синего в духовке у неё не появлялось.       — Всё замечательно, Аннабет, — ответила Салли. — Я нашла работу, помирилась с Полом. Вроде всё идет на поправку.       — Рада это слышать, — ответила девушка. — Я думала, может, встретимся на выходных?       Перси активно закивал головой и азартно улыбнулся.       — Да, конечно, — согласилась Салли. — Я встречу тебя в аэропорту.       — Ты действительно собираешься лететь? А как же я?! — возмутился юноша, но Аннабет снова не обратила на него внимания.       — До встречи, Салли.       Аннабет выключила телефон и посмотрела на Перси.       — Мы с твоей мамой проведём выходные. Доволен? — спросила она нарочито уставшим голосом.       — О да! — Перси снова разлёгся на диване, подложив руки под голову. Он широко улыбался и смотрел на Аннабет преданными зелёными глазами. — И буду ещё довольнее, если мы узнаем, как там дела у Гроувера.       — Мы с ним встретимся совсем скоро, — заметила Аннабет.       Перси закатил глаза.       — А если он не сможет прийти? — спросил он. — Может, у него появились дела? В конце концов, он ухаживал за Можжевелкой!       Гроувер примерно полгода назад уже съехался с ней, если такое можно сказать о сатире и нимфе и об их интересном жилище, коим иногда мог быть весь лес.       — Поверь, он придёт, а мне пора на тренировку.       Аннабет поднялась с дивана и привычно нырнула рукой в карман, проверяя ручку.       — Разомнёмся! — Перси тоже вскочил с дивана вслед за ней и принялся разминать плечи и руки, пока девушка собирала длинные волосы в высокий хвост.       — Всё ещё предпочитаешь кинжалы? — нахмурился юноша, когда Аннабет снова достала свой кинжал из драконьей кости. Это при том, что ручка была у неё в кармане.       Но её она использовать не собиралась примерно... никогда. У неё был лишь один хозяин.       — Да, весьма удобно, — ответила Аннабет, покрутив в руке своё оружие.       Она смотрела на него и вспоминала дни в Тартаре. Тогда ей казалось, что она никогда не сможет забыть ужаса тех дней, а сейчас, глядя на этот кинжал, она с трудом могла припомнить какие-то детали того адского места. Аннабет подняла взгляд на Перси. Ей вдруг стало страшно, а вдруг Тартар не единственное, что она начала забывать.       Перси, казалось, не замечал выражения ужаса на её лице. Он улыбался ей, а Аннабет разглядывала его во все глаза, отмечая, что он за последний год изменился. Его черты лица стали что ли мягче, они были почти неуловимыми, когда она пыталась их рассмотреть, и всё её внимание приковывали его яркие зелёные глаза.       Яркие зелёные глаза.       Аннабет тряхнула головой и почти кинулась к выходу.       — Пошли, — распорядилась она, выскакивая из квартиры.       Она не стала дожидаться, пока Перси выйдет, просто захлопнула дверь, повернула ключ в замке и почти бегом отправилась на тренировочную арену.       Он её всё равно догонит. Он всегда был рядом. Закрытые двери ему не мешали.       Тренировка с Рейной помогала Аннабет быть в форме. Претор не давала ей отдохнуть и расслабиться, и после нескольких часов занятий с ней Чейз могла побыть одна, в реальности, и немного подумать о своём настоящем, о своей жизни.       — Она сильнее тебя, но у тебя кинжал, используй его маленький размер, — посоветовал Перси, когда Аннабет отступила от претора и приготовилась к следующему раунду.       — Это немного не мой стиль, — напомнила дочь Афины.       — Ты что-то там промямлила, Чейз? — требовательно спросила Рейна, нападая на противницу.       — Всё ещё не твой стиль? — уточнил Перси и ненадолго скрылся с её глаз, давая возможность Аннабет сражаться с более менее холодной головой.       Рейна атаковала безжалостно, не давая Чейз ни секунды отвлечься и продохнуть. До последнего девушка не хотела так делать, но дочь Белоны была уж через чур напориста.       — Ух ты! Этому я тебя не учила, — заметила претор.       — Моя девочка! — похвалил Перси, довольно ухмыляясь. — Она забывает прикрывать левый бок. Используй это тоже.       — Долго будешь витать в облаках, Чейз? — огрызнулась дочь Белоны и снова напала на Аннабет.       После такой тренировки обычно у Аннабет болело всё тело. Она уже вернулась домой, приняла душ и улеглась на край кровати, съёживаясь в позу эмбриона. Она чувствовала себя уставшей и разбитой. Боль возвращала её в реальность, и она думала о том, что происходит с ней. Прошёл целый год с тех пор, как её жизнь изменилась полностью, и вот она обустроилась в Новом Риме, закончила первый курс колледжа и наконец приготовила целый план по отстройке разрушенной после войны части Нового Рима, да ещё и её родного лагеря.       Но в её жизни стало резко пусто, и сегодня эта пустота ощущалась сильнее обычного.       — Эй, малышка, не грусти, — Перси печально улыбался и лежал напротив неё.       Он поднёс палец к её серым печальным глазам, желая смахнуть слёзы, но не смог коснуться. Обычно после тренировок Перси рядом с ней не появлялся, но сегодня было семнадцатое августа. Не удивительно, что он всё ещё здесь, но видеть его она не могла.       Её сердце сковывала скорбь, и казалось, что ей тяжело дышать, так сильно невидимая тяжесть сдавливала грудную клетку.       Аннабет закрыла глаза и, к её несчастью, быстро заснула, падая в бездну своих кошмаров.       — Может, не надо? — почти взмолился Перси, когда Аннабет достала из кармана ручку.       С ней она не расставалась уже ровно год. Её пальцы бережно поглаживали ровную гладь, большим пальцем она дотронулась до колпачка, но снять его она не решалась.       Аннабет смахнула с глаз слёзы.       Она должна была это сделать.       — Послушай, у тебя осталась только она, — продолжал Перси, кивая на ручку. — Неужели тебе надо избавиться и от неё?       — Не избавиться, — хриплым голосом сказала Аннабет. Перси понятия не имел, как тяжело ей давался этот шаг.       Чейз сначала аккуратно опустила в вазу букет синих васильков и внимательно их пересчитала. Семнадцать. Она знала, что нужно чётное число, но ей было плевать. Семнадцать. Именно столько ей было нужно. Именно столько было ему.       А ручку всё ещё продолжала сжимать в руках.       — Я постараюсь быть рядом, — пообещал Перси. — Ты же знаешь, я всегда рядом.       Аннабет ничего на это не ответила. Она ничего бы и не смогла ответить. Трясущимися руками она положила ручку на холодный камень. Она должна была вернуться к своему хозяину. Так было правильней.       — Аннабет, пожалуйста, — взмолился Перси, и в памяти девушки всплыли ужасные картины той трагедии, произошедшей год назад. — Я люблю тебя.       Аннабет осторожно опустилась на колени. Её плечи сотрясались от беззвучного плача, и её слёзы каплями падали на серый камень. Ручка засияла синим цветом и просто пропала в холодном камне. Чейз обернулась, желая увидеть Перси рядом, но он тоже исчез.       Удивительно, ей казалось, что она уже выплакала всю боль, что в ней была, но, наверно, это было не то, что она может так быстро пережить и отпустить, как бы она ни старалась. Аннабет красными от слёз глазами посмотрела на надгробие.       «Персей Джексон. Мальчику, которому всегда исполняется семнадцать».