Представь, что я твоя | Imagine i’m yours

Драко ловит себя на мысли, что комната, в которую он ворвался этим утром, что пустовала уже полтора года, только когда, бросив газету на комод, он оседает на пыльные доски, прижимаясь спиной к кровати, абсолютно опустошенный и разбитый. Как магнит, эта просторная и когда-то казавшаяся уютной комната притягивала его каждый раз, когда казалось, что он может рассыпаться в прах от переполнявшей сердце тоски и отчаяния, и только на этот раз, после долгих, мучительных восемнадцати месяцев, он поддался уговорам своего разума и открыл дверь, хранившую воспоминания о прошлое, ожидающее его — их — возвращения. Драко сгибает одну ногу в колене, вертя между пальцами тонкое кольцо, которое не завершило своего обручального завершения на хрупком женском пальчике, и, упиваясь своей никчемностью, оглядывает спальню, как будто он не жил здесь два года. Кровать по-прежнему аккуратно застелена атласным покрывалом, как и в то последнее утро; единственная картина, висящая на стене, хотя и покрыта слоем пыли, все так же ярко передает цвета бушующего океана; окно, выходящее на давно заброшенный сад и занавешенное легким тюлем, привычно впускает лучи декабрьского солнца. Две прикроватные тумбочки, камин, огромный комод, на котором стояла обычная маггловская фотография, ковер, книжная полка, заполненная чужими книгами... Все было точно так, как он помнил — у него не хватило духу разнести комнату вдребезги. У него не хватило смелости что-либо изменить. У него даже не было сил приехать сюда на полтора года. И все же каждый день из почти шестисот огонь его надежды не угасал. Только постепенно угасал, медленно превращая края его сердца в угли. Теперь он кажется таким же пустым внутри, как их камин. - Я не ожидала увидеть тебя здесь, - тихий голос, как удар током, как пощечина, бьет наотмашь, заставляя Драко на секунду закрыть глаза, крепче сжимая кольцо в пальцах. Он не смотрит на нее, но чувствует ее приближение. Его сердце болезненно сжимается, когда она садится рядом с ним, устремляя свой внимательный взгляд на его профиль. Все в нем кричит о том, чтобы прогнать ее сию же секунду, но разум, как обычно, проигрывает глупому дико прыгающему органу. Она легонько касается его щеки, а когда не чувствует протеста, смело проводит пальцами по его шее, зарываясь в волосы. Драко снова закрывает глаза, думая, что в последний раз отдается приятному блаженству, поддаваясь давлению ее рук и губ, которые уже прокладывают влажную дорожку на его коже. Он чувствует себя так, словно лежит на смертном одре — его тело дрожит от холода, затем омывается горячей волной возбуждения, и только его решение ознаменует его конец — будет ли он жить или заблудится в лабиринте своих грехов, никогда не найдя выхода из чистилища. Она - смерть, облаченная в молодость, окутанная ароматом гардении. Вместо косы она ранила его своими прикосновениями, вместо холода она дарила ему тепло, заключенное в нежном шепоте и нежном взгляде. Она пленила его, высосала последние частицы его разума страстными поцелуями. Она сплелась с ним в этом греховном танце, переплетая их души, чтобы в конце концов оставить только пустоту. Упиваясь ее жестокостью, балансируя на тонкой грани между отчаянием и безумием, Драко принимал все, что она давала, и давал ей то, в чем она абсолютно не нуждалась. - Ты выходишь замуж сегодня, - хрипит он ей в волосы, все еще не прикасаясь к желанному телу, которое теперь трется о его собственное. Его собственные слова, как петля, обвиваются вокруг его шеи, перекрывая кислород, ломая кости, пропуская огонь по венам. Она садится на него верхом, прерывая свои мучительные нежности — нежные муки, и смотрит на него так ласково, что ему кажется, что он падает в яму, где вместо дна встречает свое прошлое — и это больнее, чем разбиться о бетон. - Только не я, - томно шепчет она ему на ухо, оставляя легкий поцелуй на его скуле. Драко чувствует закипающую ярость, думая о ней как о ком-то, чье сердце больше не принадлежит ему. Кольцо на его ладони, кажется, олицетворяет насмешку. - Я знаю, тебе больно, - продолжает она. - Тогда сделай больно мне. Причини мне боль за свои страдания. Отомсти мне, Драко. Делай все, что захочешь. Представь, что это реально. И снова, не хуже режущего заклинания, ее слова наносят ему раны, прежде чем тихий шепот, словно яд, коснувшийся его губ, убивает его полностью: - Представь, что я твоя. И это сводит его с ума. Это лишает его последних остатков здравого смысла и логики — Драко больше не может сдерживаться. Он крепко сжимает челюсти и резко хватает тонкую шею, сбивая ее на пол. Нависая над девушкой, в глазах которой видна только пустота, Драко упорно не позволяет воспоминаниям из прошлого прийти к нему — когда те же глаза искрились нежностью и любовью. Все это ложь. Это всегда было ложью. - Я ненавижу тебя, - шепчет Драко ей на ухо. - Ты лжешь. Он лжет. Он встает с пола, притягивая ее к себе, пока она не оказывается лицом к нему, выжидающе глядя ему в глаза. Драко делает шаг назад и вытаскивает свою палочку из кармана, немедленно направляя ее в ее сторону. Один взмах — и девушка перед ним надевает белоснежное платье, идеально струящееся по фигуре. Он помнит каждую деталь: высокий воротник, длинные рукава, глубокое декольте на спине, длинный подол и вырез на бедре, открывающий кружевную подвязку. Это платье, которое она выбрала, но так и не надела, а также многие другие принадлежащие ей вещи хранились в запертой спальне целых полтора года. Это платье, которое теперь притягивало его к ней, как магнит, еще раз напомнило ему о том, кем она была для него и кем в конце концов она не стала. - Серьезно? - Гермиона усмехается, осматривая свой новый наряд. Она поднимает бровь, когда снова переводит взгляд на его лицо, и Драко видит насмешку, которая открывает дверь в его голове, ответственную за гнев. - Это жалко. - Заткнись, - сухо говорит он, убирая ее волосы за спину. - Ты должна была надеть это платье на нашу свадьбу, помнишь? - Я этого не сделала. Ее руки касаются его предплечий, скользят вверх, пока не оказываются на его шее. В ее глазах нет ни капли прежнего блеска — в них только пустота, которая отзывается на ту, что у него в груди. Малфой кладет руки ей на талию, слегка сжимая ткань платья в ладонях. Мгновение, и палочка снова в его руке — один взмах, и платье с треском разлетается на неаккуратные лоскутья, падая к ее ногам. Гермиона снова смотрит на себя сверху вниз, казалось бы, даже не удивленная своей наготой. - Теперь я тоже забуду, - говорит он, прежде чем с силой толкнуть ее на кровать. Их кровать прогибается под их весом, пока он устраивается на ней сверху. Гермиона внимательно наблюдает за его лицом, ее собственное выражение не выражает ничего, кроме любопытства и насмешки. Драко выпускает из палочки сноп искр, каждая из которых касается нежной кожи под ключицами Гермионы, оставляя темно-бордовый след. Она шипит, злобно прищурившись. Ее руки напрягаются, и она яростно выдыхает, когда понимает, что не может пошевелиться. - И что ты собираешься со мной делать? Ее вопрос остается без ответа. Вместо этого Драко наклоняется к раненой коже, прикасаясь губами к горячему участку. Гермиона снова выдыхает, на этот раз прерывисто и глубоко. Ее тело дрожит, когда его язык кружит по ее ложбинке. - Ты всегда была той, что любила боль, - говорит он глухим голосом, накрывая губами ее затвердевшие соски. Его руки, неосознанно, крепко сжимают ее ребра. В его голове крутится продолжение фразы, которую он не собирается озвучивать. - Но, в конце концов, ты причинила ее мне. - Позволь мне прикоснуться к тебе, - почти умоляет она, извиваясь под его языком. - Позволь мне... Последние слова тонут в ее стоне, когда его губы опускаются ниже. Он обводит языком каждый дюйм ее кожи, покусывает, целует, просто прикасается к ней. Он не чувствует ее знакомого запаха, но легко воспроизводит его в своей голове. И когда он добирается до ее бедер, он освобождает ее руки, позволяя ее пальцам запутаться в его волосах. Он не колеблется, когда касается ее клитора, вырывая из ее горла звук, больше похожий на писк. Весь его план поддразнивания летит к чертям — он не может сдержаться, когда дело касается ее. Гермиона стонет, медленно двигая бедрами навстречу его рту, ее руки тянут его за волосы, слегка царапая кожу головы. Он знает, что ее глаза блуждают по потолку, нижняя губа прикушена. Ему не нужно смотреть на нее, чтобы знать, как она выглядит в момент абсолютного удовольствия. Драко снова поднимает свою палочку, бросая в нее еще одно заклинание — на этот раз она почти задыхается в сдавленном крике, когда между ее грудями появляется тонкий порез. Она дергается, пытаясь отстраниться, но он берет ее клитор в рот, нежно поглаживая внутреннюю сторону ее бедра свободной рукой. Гермиона, тяжело дыша, откидывает голову на подушки. Он хочет сказать, как сильно скучает по ней. Как он скучает по ней рядом с ним на кровати. Как ему нужны ее вздохи и нежные руки. Ему хочется кричать от ощущения ее ног, сжимающих его голову, но он упрямо молчит, чувствуя, как его гнев снова начинает набирать обороты. Теперь она лежит под ним, прекрасная в своем наслаждении, с ее кудрями, рассыпанными по ее старой подушке, с его головой между ее ног, но они оба знают, кто будет с ней сегодня вечером. Они оба знают, что завтра она проснется чужой женой, а его будут считать окончательным неудачником, потерявшим единственное, что было ему дорого. Драко входит в нее указательным пальцем, с силой обводя языком ее клитор. Он слышит, как она мычит, пытаясь сдержать свои стоны. Она всегда так делала, когда злилась. Он добавляет второй палец, слегка покусывая половые губы, затем чередует подушечку большого пальца с языком, входя в нее в быстром темпе. Ее бедра приподнимаются над кроватью, ее руки сжимают его волосы, причиняя боль. Она начинает дрожать, все еще позволяя долгому стону слететь с ее искусанных губ, а затем, как раз в тот момент, когда она готова разлететься на части, как ее платье минутами ранее, Малфой бросает в нее удушающее заклинание, заставляя ее замереть, а затем яростно вырваться из-под его хватки. Он снова обездвиживает ее, не прекращая пытки языком и пальцами. Какая-то извращенная и жестокая часть его радуется ее жалким попыткам протолкнуть воздух в горло. Ее жалобное поскуливание, слезы, капающие на подушку, глаза, полные мольбы, устремленные в потолок — Драко бессознательно улыбается, замедляя и ускоряя ритм своих пальцев. Ему нравится, как его любовь граничит с ненавистью, как гнев смешивается с похотью, наполняя комнату грехом. Ему нравится видеть переливы красного и синего на ее лице, зная, что только он может контролировать ее жизнь. Ему дико, необъяснимо, запредельно дико нравится смотреть, как ее глаза закатываются от оргазма и нехватки воздуха, как она дергается, хрипит, и он знает, что ей это тоже нравится. Ее гриффиндорское безумие толкает ее к краю пропасти, где один шаг может сбить ее с ног или вознести на небеса. Ему нравится и всегда нравилась необузданность в их отношениях. Он жил этим, упивался эмоциями, плыл по неспокойному морю, задыхаясь от шторма. Ему нравилось, хотя он никогда не признавался в этом, открывать новые, скрытые грани своих пристрастий, и теперь он ненавидит Гермиону за то, что она показала, как он мог бы жить, и за то, что он больше не может этого делать. Отстраняясь от нее, он позволяет ей вздохнуть и закашляться. Он позволяет ей жить, по крайней мере, в стенах их старой спальни, красной и потной, запутавшейся в пыльных простынях. Драко снова и снова наносит ей удары хлещущими заклинаниями, разрезая плоть от ключиц до колен — он смотрит, как ее кровь окрашивает простыни, как она стонет в мучительном блаженстве боли и удовольствия. Он хочет почувствовать каждую частичку этого безумия, и, вложив свою палочку в ее безвольную руку, он дает ей контроль. Представляется, склонив голову. Гермиона смотрит на палочку, испачканную ее собственной кровью, и улыбается как-то безумно. Резко садясь на кровати, она толкает его на свое прежнее место, садясь верхом на его бедра. Так же, как и он, она рвет на нем одежду, не заботясь о том, чтобы быть внимательной, когда прикасается к коже чуть выше паха, и ее губы кривятся в злобной усмешке, когда она слышит его шипение. На его глазах серебристые искры вылетают из кончика его палочки, превращаясь в светящиеся нити. Гермиона размахивает импровизированным хлыстом и бьет его по груди, вызывая волну жара, охватившую все его тело. - Тебе нравится? - сладко шепчет она, подводя нити к месту удара. Драко видит, как его вены светятся синим, когда пульсации проходят через его кожу. Гермиона снова замахивается, и Драко позволяет ей нанести еще одну серию ударов, сжимая ее бедра со всей силы. Кожа на его ладонях стягивается от ее запекшейся крови, но в следующее мгновение он чувствует еще один удар, рассекающий воздух со свистящим звуком, разорвавший кожу на груди. Малфой стискивает челюсти, вжимая голову в подушку — ему кажется, что он может и готов умереть от ее рук. - Ты любишь меня так сильно, что позволяешь изуродовать себя? - тихо говорит она, медленно наклоняясь к его груди. Ее губы нежно касаются поврежденной кожи, язык проходит по ранам, возвращая ощущение покалывания. Ее кровь смешивается с его, когда она лежит на его груди, потираясь о его член. - Неужели я ненавижу тебя так сильно, что получаю удовольствие от твоей боли? - она хватает его член, перемещая кончик от входа к клитору. Ее глаза изучают его лицо с любопытством и легкой грустью. - Трахни меня так, как будто я все еще твоя, - шепчет она ему в губы и обнимает его за шею. Если бы она все еще принадлежала ему, он бы взял ее жестко, вбиваясь в ее хрупкое тело до потери пульса. Если бы она все еще принадлежала ему, он бы оставил следы своих укусов и поцелуев по всему ее телу, он бы выбил из нее последний вздох, заставил ее потерять голос от крика, а затем довел ее до исступления, наблюдая за блаженством на ее лице. Драко обнимает ее за талию, медленно входя в ее тело, желая насладиться каждой секундой их слияния, пока он может. Он медленно берет ее, целуя так, словно не может дышать без ее губ. Он медленно проводит ладонями по ее спине, касаясь прохладной кожи ягодиц и возвращаясь к позвоночнику. Он зарывается пальцами в спутанные кудри, притягивая ее еще ближе, ближе и ближе, желая слиться с ней, смешать кровь и плоть и никогда не расставаться. Он следит за каждой черточкой ее лица, когда они прерывают поцелуй, и его сердце болит от близости ее глаз, от идеального изгиба ее приоткрытых губ, от дыхания, касающегося его подбородка, и ее шепота, тонущего во влажных звуках и тихих стонах. Он забыл, как чудесно было чувствовать ее в своих объятиях, как удивительно ее тело соответствовало его телу. Он забыл, каково это - заниматься сексом с чувствами. Он забыл, как невероятно хорошо он мог чувствовать, когда она кончала, все еще двигаясь на нем. Он трахает ее так, как будто она никогда больше не будет принадлежать ему, и эта правда ранит сильнее, чем самый мощный ток. Гермиона замирает, уткнувшись головой в изгиб его шеи. Ее дыхание касается его кожи, и он готов кончить только от этого ощущения. Она гладит его по плечам, целует за ухом, слезает с его бедер и ложится рядом с ним, устремив усталый взгляд в потолок. Он хочет снова прижать ее к себе, но не двигается, все еще чувствуя на себе призрачную пульсацию ее оргазма. Он может представить, что чувствует запах гардении, что каждый след, оставленный ею на его теле, реален. Он может представить, что она все еще принадлежит ему и будет принадлежать ему завтра, но он чувствует усталость. Он знает, насколько жалок и ничтожен он на самом деле, не желая отпускать ее. Он устал избегать их спальни, игнорировать женщин и следить за каждой газетой. Он устал от ее образа, когда настоящая живет, не помня его, строит свою жизнь, больше не вписывая его в свои планы и графики. Он хочет разрушить свою сторону моста, ведущего к ней, и поэтому он не двигается с места. - Я не хочу, чтобы ты больше кончала, - хрипло говорит он, сжимая простыню в ладонях. Он закрывает глаза, зная, что, когда он откроет их снова, его будет ждать пустота. Пыль, плавающая в комнате, осядет, его кожа вернется к своему прежнему виду. Новый выпуск газеты будет ждать его за дверью, и с первой страницы она будет смотреть на него, теперь связанного с другой. Драко переворачивается на бок, накрываясь одеялом, и знает, что обратный отсчет до новой встречи со своей тульпой уже начался.