Приоритет.

По всей комнате разбросаны порванные дипломы и осколки от их стеклянных рамок. Обычно аккуратно расставленные по шкафам и полкам вещи сейчас валяются на полу, из-за чего спальня напоминает свалку. Она не узнает свой собственный голос. Он слишком высокий и надрывный, в нем слишком много эмоций, слишком много обычно скрываемой от других боли. Щеки горят, и с каждым новым криком головокружение усиливается, силы уходят, а злость только растет. Эмити не понимает, откуда в ней столько ненависти, не понимает, как так вышло, что вся эта ненависть направлена на Луз.

***

В последнее время всё шло не так, как надо. Эмити сама не понимала, как допустила себе появление долгов по учёбе, из-за чего не знала, что ответить матери, позвонившей впервые с её переезда из родительского дома. Не дождавшись ответа, Одалия на другом конца провода показушно-громко вздыхает. — Эмити Блайт, ты обязана быть лучшей. Ты и так уже поступила в этот непонятный архитектурный колледж, хотя это никак не вписывалось в наши планы. Мне хватает провала в лице твоих брата и сестры, если ещё и ты продолжишь меня подводить… — холодный бесстрастный голос резко затихает, отвлекаясь на что-то. — В общем, исправь это, или вернёшься домой и поступишь в тот колледж, который я для тебя выбрала. У меня вторая линия, — она сбрасывает трубку, даже не попрощавшись, оставляя Эмити наедине с раздражающими повторяющимися гудками. Эмити ждала звонка от матери с начала семестра. Периодически она отправляла ей сообщения, где сухо делилась последними событиями, но ответа никогда не получала. Даже сообщения про какие-то выдающиеся успехи в учёбе Одалия оставляла без ответа, будто это было чем-то самим-собой разумеющимся, совсем не достойным похвалы и родительской гордости. Стыдно, но каждый раз, когда Эмити слышала как Луз весело и свободно говорит со своей мамой по телефону, она не чувствовала радости за свою девушку, вместо этого была только жгучая зависть. Эмити убеждала себя в том, что её мать просто занята, и ещё обязательно позвонит. Ну и что что она даже не спросила, как прошёл переезд на другой конец страны, у неё же бизнес, очевидно, что она просто не успевает. Сегодня утром Эмити как обычно отправила ей фото с бланком оценок за последний месяц. Они не были плохими, но и не были отличными. Эмити и не ждала, что мать позвонит. Предполагала, что та может написать что-то вроде «Старайся лучше», но не более. Так что когда она увидела, что на экране высвечивается контакт матери, Эмити была шокирована настолько, что не сразу решилась ответить. Волнение и страх охватили её до покалывающей боли в животе, но от части она все равно была рада. Была надежда, что сейчас они поговорят как мама и дочка, что Одалия спросит о чем-то кроме учёбы и может быть даже подбодрит. Лучше бы Эмити проигнорировала звонок. В последнее время всё шло не так, действительно всё. В попытках исправить оценки и закрыть долги Эмити стала все реже видеть Луз. Они жили вместе, но при этом все равно почти не общались. Утром Эмити просыпалась гораздо раньше и уходила в колледж ещё до того, как Носеда успевала проснуться. Это почему-то тоже вызывало укол зависти и раздражения. Луз не училась в отличии от Эмити, сразу после школы она решила начать подрабатывать, и график у неё был достаточно свободный, в отличии от графика Эмити. После возвращения из колледжа Блайт тоже едва ли говорила с Луз, приходя домой она сразу запиралась в комнате, допоздна возясь с чертежами и конспектами. В то время, что Луз не работала, она уходила гулять с друзьями, предварительно спрашивая Эмити, не против ли та. И каждый раз она говорила, что не против, хотя зависть и ревность с каждым разом заставляли все сильнее чувствовать, что на самом деле, она, вообще-то, очень против. Разве что перед сном им удавалось недолго поговорить, и эти моменты были единственными светлыми событиями нелегких дней, пусть эти разговоры и длились от силы минут двадцать, прежде чем Эмити отключалась от усталости. Слушая весёлый голос любимой девушки, зависть, ревность и разочарование отступали, уступая место приятному и тёплому чувству. Блайт ощущала, что пока Луз рядом, она со всем справится, как бы сложно ни было. Но сегодня, когда пришло время ложиться, Луз не было дома. После звонка матери, Эмити чувствовала себя так, будто её только что выпотрошили. Но она держалась. Она отогнала эти мысли, цепляясь за то, что через пару часов вернётся Луз, и это будет её утешением. Она не собиралась рассказывать ей про неприятный разговор и свои скопившиеся чувства, хотелось просто послушать, как прошёл день возлюбленной и забыться. В ожидании Луз, Эмити села за повторение длинного конспекта, но даже когда она закончила, её девушка так и не вернулась домой. Блайт лежала в одиночестве, чувствуя, как внутри с каждой минутой разрастаются такие привычные ей эмоции. Звук открывающейся входной двери послужил спусковым крючком, и как только Луз зашла в комнату, Эмити перестала сдерживаться.

***

Плеча касается чужая ладонь. По началу еле осязаемое касание, вдруг становится немного сильнее, Луз слегка сжимает трясущееся плечо. Эмити больше не кричит, вместо этого тихо всхлипывает. Слезы мешают рассмотреть лицо напротив, чему она даже рада. Эмити знает, что глаза Луз такие же красные и заплаканные, и Эмити знает, что не смогла бы сейчас смотреть на это. — П-пожалуйста… — голос Носеды ломается на первом же слове, из-за чего уже почти остановившиеся слезы Эмити начинают течь в несколько раз сильнее. — Тебе обязательно нужно выпить воды, это поможет… Я схожу за стаканом? Эмити слегка кивает, из-за чего несколько слезинок падают куда-то на пол. Луз не сразу отходит, все ещё неловко и неуверенно держит свою дрожащую руку на не менее дрожащем плече. Они стоят в абсолютной тишине, нарушаемой только редкими всхлипами Эмити. У неё уже нет сил на слезы и крики, внутри только пустота и отдалённый страх того, что будет дальше. Она не знает, сколько длилась её истерика, ощущение, что с того момента, как Луз вернулась домой, прошла целая вечность. Эмити подавляет всплывающие воспоминания о том, как крушила их комнату, отгоняет мысли о том, насколько непростительные и жестокие вещи наговорила своей любимой девушке. Хотя скорее всего, уже не её девушке. Не после того, что она сейчас на неё вывалила, не после бесконечно долгого месяца за который они почти не общались. Слезы на глазах уже подсохли, так что Эмити смотрела в пол, чтобы не видеть лица Луз. Она боялась увидеть на нём злость, холод и разочарование. Все то, что она годами видела на лице своей матери. Её всю трясёт. Неожиданное и нежное поглаживание заставляет Эмити резко поднять голову. Её взгляд успевает сфокусироваться на Луз и её усталой, но искренней любящей улыбке, прежде чем та исчезает за дверью. Эмити обессиленно падает на кровать и рыдания возобновляются с новой силой.

***

— Эмити? Я вернулась, — Эмити нехотя открывает глаза, понимая, что успела задремать за то время, что Луз не было в комнате. Глаза неприятно щиплет, а на щеках противно засохли дорожки слёз. Мысли спутались, и она не сразу вспоминает, что вообще сегодня произошло. Кровать слегка прогибается под чужим весом, на что Эмити медленно приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на вошедшую. Рядом с сидящей Луз на кровати стоял поднос со стаканом воды и какой-то таблеткой. Их взгляды встречаются. — Извини, что так долго, я хотела быстрее но… — Луз останавливается посреди фразы, отводя взгляд куда-то в сторону. — Но не могла найти успокоительное… Если ты не захочешь его пить то всё в порядке, я просто подумала, что ну… Извини, я надеюсь что тебя это не обижает и— — Я его выпью, — Эмити перебивает Луз, на что та удивлённо вздрагивает. Они снова смотрят друг на друга с противоположных сторон кровати, какое-то время ничего не говоря. Луз резко отмирает, нарушая затянувшиеся переглядывания. — Оу… Круто. Тогда вот, держи, — она торопливо берет с подноса стакан и таблетку, неловко протягивая их Эмити. — Спасибо, — Эмити запивает таблетку, после чего в комнате снова повисает неловкое молчание. Эмити набирает в лёгкие воздух, после чего решается: — Прости меня, Луз. — Эмити, прости меня! Одинаково широко раскрытые глаза снова встречаются, после синхронно сказанной фразы. — За что? — удивление в голосе Эмити настолько сильное, что перебивает всю скопившуюся за день усталость. Она ожидала чего угодно со стороны Луз, любой реакции, но никак не извинений. — За то, что допустила всё это! Я была недостаточно внимательной девушкой, даже не видела как тебе было плохо, а сегодня ещё и ушла так надолго, чёрт, я правда не понимаю, как могла не замечать, я… — Луз говорит быстро и много, пока Эмити сидит в оцепенении. Ей не верится, что после её истерики перед ней ещё и извиняются, не верится, что Луз все ещё тут, заботится о ней, и злится не на Эмити, а на саму себя. — Луз, стой. Это… Ты правда не виновата, — она переползает кровать и садится так близко, что от друг друга их отделяет только опустевший поднос. — Я знаю что много всего тебе наговорила, но на самом деле я так не думаю. Я не злюсь. Не на тебя. Уж точно не на тебя. И это я должна извиняться. — Нет! Не должна! — Луз мгновенно возражает, и тут же резко замолкает, закусив нижнюю губу. Все беспокойства Эмити мгновенно исчезают, оставляя лишь одно, беспокойство о Луз. Всё остальное кажется таким неважным, когда она видит, как та нервно теребит серебряное колечко на пальце, когда она видит, как сильно её девушка переживает за неё. Все сомнения и ревность сейчас кажутся такими глупыми. Толку переживать об оценках и толку переживать о разбитых ожиданиях той, кто за всю жизнь не дала ей ни капли того тепла, которое Луз ежедневно дарила ей с первой же встречи. Эмити останавливает теребящие кольцо пальцы, нежно переплетая их со своими. Вторая рука аккуратно ложится на смуглую щёку, и притягивает к себе. Луз удивлённо вздыхает, после чего отвечает на робкий поцелуй, поглаживая плечо Эмити свободной рукой. — Пока ты рядом, я справлюсь. Мы обе со всем справимся. Луз отвечает кивком и мягкой улыбкой. Эмити знает, что завтра вероятно пропустит первую пару, и уж точно после не запрётся в комнате на весь вечер. Знает, что больше не будет отсылать сообщения молчаливому контакту. В последнее время всё шло не так, как хотелось бы, но она это исправит. Они исправят это вместе.