Dream-Quest

Джон копался в вещах покойника. — Здесь куча безвкусного хлама, — сказал он с презрением. — Мало чего можно взять. Лавкрафт кивнул. Было очень мало материальных ценностей, которые он счёл бы достойными кражи; большинство вещей со временем ломались или тускнели. Но Джон, похоже, обожал копаться в чужих вещах. — Так можно многое узнать о людях, — говорил он. — И заработать немного денег. У него был странный кодекс: он не брал ничего, по чему, на его взгляд, могли тосковать, особенно то, что могло считаться семейной реликвией. В основном он довольствовался едой и другими скоропортящимися продуктами. Однако это не мешало ему смотреть по сторонам. — Мы как современные Робин Гуды, — говорил он. — Как думаешь, Роз понравится этот чайник? Каждый раз напоследок они отправлялись к машине жертвы. Джон был экспертом по сливанию бензина. — Он дорогой, а нам он нужен. А им — нет. Мертвецы не водят машину. Сейчас он был в середине процесса; он был полностью сосредоточен на том, чтобы не потерять ни капли бензина. Лавкрафт держался неподалёку, радуясь, что они встретили лишь лёгкое сопротивление. Внутри их ждал только один человек, устроивший посредственную засаду. Достаточно простое дело. Или они так думали. Внезапно, прежде чем Лавкрафт успел предупредить, кто-то выскользнул из-за дома. Всё произошло быстрее, чем Джон успел понять. Он услышал крик, невероятно громкий звук, затем из него вышел весь воздух, и он, пошатываясь, упал на землю. Так много крови. Раньше её не было. Это была его кровь? Похоже на то. В груди начало гореть. Он попытался позвать Лавкрафта, но не смог издать ни звука. Это было похоже на какой-то кошмар, нечёткий и странный. Лавкрафт смотрел, как он рухнул на землю. Прежде чем он успел отреагировать, нападавший попытался выстрелить и в него, но успехом это не увенчалось. Через несколько мгновений от человека осталось лишь густое пятно на земле. Это был небольшой перебор, но Лавкрафту было всё равно. Он поспешил к Джону. К счастью, тот ещё дышал. Слабо. — Джон? Глаза Джона дрогнули и открылись. Он застонал и едва смог прошептать: «Что это было, чёрт возьми?» — В тебя стреляли. Пожалуйста, не пытайся двигаться. — Без проблем, — было больно дышать и больно думать. Двигаться было последним, что он хотел сделать. — Я попытаюсь остановить кровотечение, — Лавкрафт оторвал полоску от нижней части своего пальто. Это было не совсем гигиенично, но это было лучшее, что он мог сделать, не отходя от Джона. Многолетний опыт дал ему базовое понимание того, как ухаживать за раненым человеком, и за несколько мгновений он сделал грубую повязку на туловище Джона. — Холодно, — пробормотал Джон. — Скорее всего, у тебя шок. — Хорошо. Лавкрафт нахмурился. — Мне нужно будет переместить тебя. Я буду настолько осторожен, насколько смогу, но это, несомненно, будет больно. Джон кивнул и стиснул зубы. Он хотел сказать Лавкрафту, чтобы тот вызвал скорую помощь, но не мог вынести и мысли о том, что ему придется произнести столько слов. Лавкрафт осторожно, как мог, перевёл Джона в сидячее положение и накинул на его плечи свой плащ. Это было лучшее, что он мог сделать, чтобы уберечь того от холода. Джону нужно было в больницу. По дороге сюда они проехали одну, значит, она была недалеко. Но ему всё равно нужно было затащить его в грузовик. Он опустился на колени рядом с Джоном. Это определённо была задача не для ненадёжных человеческих конечностей. Лавкрафт осторожно обхватил Джона несколькими щупальцами и поднял его так бережно, как только мог. Джон всё ещё вздрагивал и хныкал. В какой-то момент пути он потерял сознание. Когда он пришёл в себя, то обнаружил себя на больничной койке, подключённого к капельнице. Всё ужасно болело. Он был дезориентирован, его тошнило — последствия приёма обезболивающих. Во рту было сухо, а нога чесалась. Но, по крайней мере, он не был мёртв. Голос Лавкрафта раздался рядом с ним. — О, ты очнулся. — Да, — по ощущениям этого не очень-то и хотелось. — Врачи сказали, тебе очень повезло, ничего жизненно важного не пострадало. Тем не менее, ты потерял много крови. Тебе нужно отдохнуть. Отдых. Это звучало замечательно. — Да. — Спи, Джон. Джон кивнул, уже чувствуя слабость и усталость. Когда он снова проснулся, Лавкрафт всё ещё был там. Он сидел рядом с кроватью и наблюдал за ним. — Доброе утро, Джон. Было ли это утро? — Привет. — Как ты себя чувствуешь? — Думаю, я в порядке? Мне определённо стало лучше. Лавкрафт кивнул и пододвинул свой стул ближе к кровати. Он обхватил руку Джона. — Спасибо, что пришёл, — тихо сказал Джон. — Не за что. На некоторое время они замолчали. Джон теребил одеяло, накинутое на него, и старался не смотреть на капельницу, воткнутую в его руку. Это было глупо с точки зрения человека, который регулярно колол себя ножом, но от иголок у него мурашки по коже. — Эй, Лавкрафт? — Да? — Ты ведь знаешь, что это — не твоя вина, верно? — Я должен был убедиться, что он мёртв. — Да, я тоже, — вздохнул Джон. — Я гораздо более стойкий, чем ты, — сказал Лавкрафт, нахмурившись. — Это часть моего долга — оберегать тебя. Джон улыбнулся и покачал головой. Он говорил об этом с Лавкрафтом уже миллион раз. — Мы оба будем более осторожны в будущем, хорошо? — Да.

***

Через несколько дней Джона выписали из больницы, но строго-настрого приказали не напрягаться. Лавкрафт довёз его до грузовика в инвалидном кресле. Джон не прекращал хмуриться. — Я могу ходить, Лавкрафт. — Возможно. Но доктор сказал, чтобы ты делал это как можно реже. — С каких пор ты слушаешь незнакомцев? Лавкрафт испустил тяжёлый вздох. — Джон. Я знаю, что ты тревожишься, но я не хочу, чтобы ты снова травмировал себя. — Что ты знаешь об этом? Ты же не получаешь травм, — ворчал он. Даже в хорошие дни Джон был упрямым и трудным. Лавкрафт напомнил себе, что он просто расстроен, и постарался не держать на него зла. — Не так уж часто нам удаётся побыть наедине с собой, — предложил он. — Это может стать желанной передышкой. — Мне скучно уже от одной мысли об этом. Джон ненавидел быть неподвижным. Когда он рос, ему всегда было чем заняться, и потребность быть занятым так и осталась в нём. Если он не был на задании, то обычно проводил время, работая с грузовиком или занимаясь другой работой. Мысль о том, что придется сидеть и ничего не делать, была ужасна. Когда они вернулись домой, Лавкрафт усадил его на диван. Джон положил ноги на журнальный столик и вздохнул. — Похоже, меня ждёт очень много часов у телевизора. Лавкрафт свернулся калачиком рядом с ним, аккуратно положив голову на колени Джона. Он был слишком длинным для дивана, и его ноги свисали с края. Однако он, похоже, не возражал. — Ты собираешься использовать меня как подушку, пока я всё ещё ранен? — Джон рассмеялся. — Да. Тогда, если ты попытаешься встать, я сразу об этом узнаю. Джон вздохнул и запустил пальцы в волосы Лавкрафта, переключая каналы. Всё было ужасно. Он остановился на какой-то мыльной опере, которая едва удерживала его внимание. Он посмотрел на Лавкрафта, который уже заснул. Может, и ему следует так поступить: просто спать, пока он не почувствует в себе достаточно сил, чтобы двигаться. Сможет ли он вообще столько спать? Джон сомневался в этом. Включилась реклама, как всегда, громче, чем передача. Это была реклама какого-то лекарства. Джон не мог сказать, в каких случаях оно применяется. Лавкрафт что-то пробормотал и придвинулся к нему. — Джон? — О, прости. Я сделаю потише. Лавкрафт пожал плечами, незаинтересованно наблюдая за происходящим. — Какой в этом смысл? — Ты про рекламу? Просто люди пытаются забрать твои деньги, прежде чем ты сможешь потратить их на что-то другое. — Её так много. — Ага, — засмеялся Джон. — Все хотят денег. — Может, сделать рекламу, когда ты будешь чувствовать себя лучше? Чтобы получить больше денег? — То, чем мы занимаемся, не рекламируют, — ответил он, покачав головой. Он так и видел их лица на огромном рекламном щите или на боку автобуса. «Спросите своего врача, подходит ли вам ножевое ранение и избиение. Возможные побочные эффекты — головная боль, тошнота и смерть». — Чувствую себя так, будто меня избили, — пробормотал Лавкрафт. — Ты просто устал. — А. Лавкрафт снова прижался к Джону. Вскоре он обнаружил, что тоже задремал. Кто бы мог подумать, что восстановление после ранения может быть таким утомительным? Может, он действительно мог бы спать бо́льшую часть времени.

***

Вода начала заполнять кабину грузовика. Джон не мог понять, откуда она течёт. Двери не открывались, как бы он ни старался. Окна не опускались, стекло не разбивалось, а его лёгкие не наполнялись ничем, кроме жидкости. Он кричал и матерился, но никто не шёл на помощь. Паника охватила его, когда вода попала в рот и нос. Он смирился с мучительной смертью. Через несколько дней кто-то найдёт его холодное и раздутое тело в грузовике. Но будет ли кому-то до этого дело? Возможно, его семье. Перед его глазами пронеслись картины похорон. Могут ли они вообще позволить себе похоронить его? Может, будет лучше, если его не найдут, если они не узнают. И тут дверь открылась. Из грузовика хлынула вода, а внутрь него — тьма, такая же густая и удушающая. На этот раз, когда он открыл рот, чтобы закричать, тьма стала просачиваться в него. Она обожгла его горло и заполнила лёгкие, оставив его безмолвным. Что-то холодное коснулось его ног. Он оттолкнул это, но оно снова прижалось к нему, вызвав мурашки по рукам. Паника сменилась безысходностью. Что-то прочертило след по его руке. Он не мог пошевелиться, не мог ничего с этим поделать. Мышцы отказывались работать, как бы он ни старался. Пот стекал по его лицу. Вода, может, и ушла, но он всё равно умрёт здесь. Он был уверен в этом. — Джон. Голос был внутри его головы, знакомый, словно его собственный. Темнота свернулась в клубок, и он снова смог дышать. Джон проснулся. Лавкрафт лежал рядом с ним, его голова по-прежнему покоилась у него на коленях, глаза были устремлены на него. — Прости, — пробормотал он. — Не извиняйся, — ответил Лавкрафт, садясь. Джон со вздохом прислонился к нему. — У меня странные сны с тех пор, как меня подстрелили. Все о том, что я в ловушке и умираю. Уф. Наверное, я не привык так долго оставаться на одном месте. — Возможно, — кивнул Лавкрафт. Кошмары Джона беспокоили. Ему нужно было как следует отдохнуть. Хотя он не говорил об этом, иногда сны были настолько плохими, что даже перетекали в сны Лавкрафта. Этого просто нельзя было допустить. — Можно я попробую что-нибудь сделать? — спросил он. — Конечно, я думаю. — Закрой глаза. Джон так и сделал. Кончики пальцев Лавкрафта холодно прикоснулись к его лбу. Возникло странное ощущение, будто его разум завернули в марлю. — Если бы у твоих снов была цель, ты бы не находил их такими тревожными. Подумай о том, чего ты желаешь, — его голос звучал так, словно доносился из другой комнаты. — Хорошо. — И спи. Прежде чем Джон успел возразить, что он не может заснуть по команде, он отключился.

***

Луна была слишком близко, ветер был слишком тёплым, а воздух пах по-другому. Чище. Джон вгляделся в даль. Там сияли огни большого города. Что-то в них наводило его на мысль, что это было бы совершенно замечательное место. Но, глядя на него, он почувствовал раздражение. — Наверняка там живут мудаки, — пробормотал он. Что Лавкрафт велел ему делать? Подумать о том, чего он хочет? Ну, это было достаточно просто. Лавкрафт сказал ему заснуть, так что это явно был какой-то сон. Сон с целью. Ощущения уже отличались от его обычных снов: они были более яркими. Лавкрафт никогда не объяснял Джону, что именно он может делать. Тем не менее, тот, кто провёл столько времени во сне, должен знать кое-что о снах. Его окружали высокие деревья. Между двумя из них он заметил нечто, наблюдающее за ним. Оно было похоже на очень большую крысу. Что за чёрт? Лес, полный крыс, — то, что Лавкрафт считал интересным? — Слушай, Лавкрафт, если ты меня слышишь, это тупо. Ответа не последовало, но когда он снова посмотрел, крысоподобное существо исчезло. Джона охватила внезапная потребность двигаться. Он направился из леса к тому, что выглядело как прибрежный город. Все вокруг было красивым, слишком красивым, чтобы быть реальным. Даже грязь и камни на дороге блестели. Он улыбался про себя, пока шёл. Это было определённо лучше, чем валяться на диване. Прибрежный город становился все ближе. На воде виднелись огромные корабли с черными парусами. От них веяло зловещей атмосферой, и Джон решил, что ему лучше избегать порта. Нет смысла ввязываться в неприятности. Он должен попытаться расслабиться. К счастью, впереди была развилка. Джон пошёл по той, что вела прочь от воды. Он немного побродил. Было приятно размять ноги, даже если это, строго говоря, не было реальностью. Лавкрафт как-то сказал, что граница между сном и реальностью не так уж тверда, как может показаться. Как бы это ни было похоже на полную чушь, подобные вещи заставляли его задуматься. Может быть, по крайней мере, для Лавкрафта всё так и было, а он был так, за компанию. Джон вытянул руки и заложил их за голову, пока шёл. Вскоре вдалеке на дороге показалась высокая фигура. Она была ужасно похожа на Лавкрафта. — Эй! Погоди! — крикнул он. Фигура только отдалялась. Почему он не остановится? Джон нахмурился и сел в грузовик. Погодите, с каких это пор Росинант здесь? И с каких пор дорога стала достаточно большой, чтобы по ней можно было ехать? Разве это была не просто грунтовая дорога? Ладно, это не имело значения. Лавкрафт всё равно был впереди, а на грузовике догнать его будет гораздо легче. Дорога заняла гораздо больше времени, чем он ожидал. Когда он наконец оказался на расстоянии крика, он высунул голову из окна и крикнул. — Лавкрафт! Это я! Остановись на секунду! Если Лавкрафт и услышал его, то это не возымело никакого эффекта. Разочарованный, Джон прибавил скорость. Это не было идеальным решением, но толчок грузовиком не навредит Лавкрафту, и уж точно привлечёт его внимание. Однако Джон ударил его с большей силой, чем хотел, и передняя часть грузовика врезалась в спину Лавкрафта. — Блять. Лавкрафт остановился. Он повернулся лицом к Джону, его глаза впали. От одного взгляда в них у Джона закружилась голова. Чернильная тьма, казалось, окружала его и тянула к себе. Он понял, что падает в небытие. Он открыл рот, чтобы закричать. Внезапно он снова оказался на водительском сиденье грузовика и снова погнался за Лавкрафтом. Джон покачал головой. Хорошо. На этот раз он не будет ехать так быстро. Но пока он ехал, он понял, что Лавкрафт отдаляется. Тогда он прибавил скорость и снова ударил Лавкрафта сильнее, чем намеревался. И снова упал. И снова. И снова. И снова. Расстояние между ними только увеличивалось. Это явно не срабатывало. Должно было быть что-то ещё, что он мог бы попробовать. Если ускорение не сработало, то что же? Его осенила идея, и он выпрыгнул из грузовика и стал ждать. Вскоре он услышал шум позади себя. Это определённо был звук двигателя Росинанта, идущего на большой скорости. Он обернулся и увидел Лавкрафта на водительском сиденье. Если он не нажмёт на тормоза в ближайшее время, то… Весь воздух из лёгких выбило, он упал. Джон медленно сел. Почему-то ему не было больно, но вот крови было предостаточно. Лавкрафт стоял над ним, обеспокоенный. — Джон, ты умираешь. — Каждый день понемногу, — кашлянул он. Кровь брызнула на руку. — Да. Но сейчас очень много. — Да. Ты переехал меня. Так бывает. — Ты ударил меня несколько раз. — Я просто хотел, чтобы ты остановился. Лавкрафт вздохнул. — А теперь ты тот, кто останавливается. — Похоже на то. Кровь была повсюду. На его руках, на груди, на передней части грузовика, на земле. Казалось, крови было больше, чем могло вместить его тело. Лавкрафт опустился на колени рядом с ним и ткнул рукой в живот Джона. Джон наблюдал, слабый, но всё ещё заинтересованный. Ничего не болело. Всё было тёплым и влажным, кроме руки Лавкрафта. Его прохладные пальцы обхватили что-то внутри живота Джона и осторожно потянули. Это были кишки? Джон не был уверен. Анатомия, как и «лучшие места для причинения боли», никогда не были его сильной стороной. — И что мне теперь с тобой делать? — размышлял Лавкрафт. В его голосе звучало разочарование. — Вспоминать меня, когда я уйду? — предложил Джон, его голос был тихим. Лавкрафт покачал головой. — Даже моя память нестабильна, Джон. Так не пойдёт. Голова Джона тяжелела. Он не был совсем без сознания, но был полностью отстранён от происходящего. Он слышал тошнотворные влажные звуки, когда руки Лавкрафта погружались в его живот, осторожно вытаскивая внутренности. И что-то ещё, звук, который он не мог определить. — Лавкрафт? — Да? — Что ты делаешь? Лавкрафт обернулся к нему. Что-то свисало из его рта. Что-то, что, казалось, тянулось к желудку Джона. — Я был голоден. — Ну конечно. Он кивнул и улыбнулся, лицо его было залито кровью. Это должно было ужасать, но почему-то Джон мог только смеяться от нелепости происходящего. Джон улыбнулся в ответ. — Я не знаю, почему я не умер. Видимо, ты застрял со мной. Пустым и никчёмным. — Ты всегда был пустым и никчёмным, Джон, — он сказал это с нежностью. Джон кивнул. — Я знаю. Рука Лавкрафта зачесала его волосы назад, оставив на них пятно крови. — Ты близок к концу своей жизни. Пойдёшь добровольно или будешь упрямиться? — Это вообще вопрос? Ты меня знаешь. — Да. И вместо того, чтобы умереть, Джон продолжил жить. Лавкрафт исчез, но и его раны тоже. Он обессиленно опустился на руль Росинанта. Казалось, так оно и есть, но потом случилось это. Он уже не был уверен. Джон ущипнул себя. Он не мог сказать, больно было или нет. Но, опять же, это было нормально. Он регулярно ранил себя, и у него был очень высокий болевой порог. Ну что ж. «Ничего не остаётся, как продолжать», — подумал он. Он напевал себе под нос и ехал, пока не нашёл что-то интересное. Вдалеке виднелась сияющая башня. Безусловно, подходит. Когда она точно становилась всё ближе и ближе, он вздохнул с облегчением. По крайней мере, она не отдалялась. Когда он подъехал достаточно близко, чтобы разглядеть детали, то понял, что это более странно, чем он ожидал. — Окей, что за чертовщина? Он высунулся из бокового окна, не в силах поверить в то, что видит. Башня блестела, потому что была сделана из пустых пивных банок и украшена сигаретными пачками. Лавкрафт стоял снаружи. — Что ты делаешь? — Ем. Он ел. Он прогрызал дыру в стене. — Сколько раз я должен повторять тебе, чтобы ты не ел мусор? Лавкрафт вытащил банку из стены и вгрызся в неё. — Но это вкусно. — Окей, неважно. Что там внутри? Ему ответили пожатием плеч. — Ничего столь же интересного, как то, что находится здесь. — Об этом судить буду я, — объявил Джон и шагнул через неровное отверстие, оставленное Лавкрафтом. Это была камера. Но она не была похожа ни на одну камеру, в которой Джон когда-либо бывал. Здесь было темно, настолько темно, что даже не было видно стен. Когда он протянул руку и провёл по ним кончиками пальцев, те оказались влажными и губчатыми. Его рука снова оказалась покрыта тёмной, густой жидкостью. — Лучше оставить стены в покое, — сказал Лавкрафт. — Они больше не годятся в пищу. — Разве ты не собирался подождать снаружи? Лавкрафт пожал плечами. — Не имеет значения. Мы можем уйти в любой момент, — он продемонстрировал это, проскользнув между прутьями. Оказавшись снаружи, он снова повернулся к Джону и протянул руку. — Я не могу этого сделать, я не пролезу. — Но я думал, что ты хочешь быть со мной. Ты сказал, что будешь упорным. — Хочу, — настаивал Джон. — Но я не могу протиснуться, как ты. Помоги мне. — Неужели ты так беспомощен, Джон? — Прямо сейчас? Да. Погни прутья, или что-то в этом роде, — почему Лавкрафт был таким упрямым? Неужели он не видел, что Джон попал в ловушку? Лавкрафт покачал головой. — Ты не понимаешь, Джон. Ты тот, кто свободен. А я — тот, кто в ловушке. — О чём ты? Клетка опрокинулась и закружилась. Вокруг, в темноте, Джон различил крошечные точки света. Это было похоже на ночное небо, но достаточно близкое, чтобы протянуть руку и потрогать. Голос Лавкрафта эхом отдавался в его сознании. — Я мало что помню о своём существовании. Но я помню, как падал. Падал сквозь обжигающий холод. Он разорвал мою кожу, но я не умер. А после вечности холода наступила жара. А после жары — только вода, прохладная и приветливая. Я лежал, каждая часть меня была побита и слаба. Я спал, дольше, чем твой разум может постичь. Когда я проснулся, то понял, что у меня всё ещё нет сил уйти. Голоса преследовали меня. Они доносились отовсюду. Это ошеломляло, и я ушёл в себя и попытался вернуться ко сну. Но я не смог. Я поднялся, вялый и дезориентированный. Странные существа с криками бросились ко мне. Они не были похожи ни на что, что я когда-либо видел. Или были? С таким же успехом я мог бы быть только что родившимся, мои единственные воспоминания — тусклые впечатления от темноты и боли. Люди, какими они были, сразу же очаровали меня. Маленькие и хрупкие, как крошечные марионетки. Я сломал многих из них. Некоторых намеренно, некоторых — не очень. В дни, когда я чувствовал в себе силы, я маскировался и ходил среди них, изучая их язык и привычки. Но, как и с любым хобби, новизна черствела, и я вспоминал, что эта голубая сфера — моя тюрьма. В камере стало тихо, и Джон понял, что решётки нет. Лавкрафта тоже не было. — Я понял, — крикнул он. — Тебе не нравится торчать среди людей, я знаю! Но я думал, что я другой, так что прекрати исчезать! Ему ответила тишина. — Кроме того, целая планета — довольно большое место. Не то что диван, — добавил он, нахмурившись. Ответа по-прежнему не было, поэтому он ушёл. С удивлением Джон обнаружил, что пейзаж остался таким же, каким был, когда он вошёл. Точнее, почти таким же. Вместо Росинанта его ждало скопление странных, аморфных существ. Они были немного похожи на лягушек и очень похожи на то, с чем он не хотел иметь дело. — Кыш, — крикнул он, размахивая руками. Существа повернулись к нему мордами, обнажив сотни острых зубов. — О, вы хотите играть вот так? Они поскакали к нему, двигаясь как одно целое. Джон пожал плечами. Он старался не ввязываться в неприятности, но, похоже, у него не было выбора. В считанные мгновения он вытащил нож и заполнил пространство лозами. У существ не было ни единого шанса. Во всяком случае, его способность, порождённая его глубоко укоренившейся верой в то, что она не несёт ничего, кроме разрушения, здесь была сильнее. Джон засмеялся. — Ну, это было легко. Он оглядел дрожащие шарики, окружавшие его, и вздохнул, охваченный внезапной меланхолией. Даже убивать этих существ было не так весело, когда рядом не было Лавкрафта. Куда он мог деться? Если Джон подождёт достаточно долго, появится ли он снова? Что-то внутри подсказывало ему, что нет. На этот раз ему придётся приложить некоторые усилия. Он начал идти. Прошли часы, может быть, дни, но он не уставал. Он просто ставил одну ногу перед другой, радуясь, что может. В конце концов он увидел вдалеке другое побережье, скалистое и суровое. На его лице появилась ухмылка. Если и было место, где Лавкрафт мог ждать, то это было именно оно. Когда он добрался до пляжа, то увидел крутой утёс, выступающий над океаном. Он едва мог различить очертания кого-то, сидящего на его вершине. Инстинкт, а может, знакомство подсказали ему, что это, должно быть, Лавкрафт. Он не кричал и не махал рукой. Просто осознание того, что он наконец-то нашёл его, успокоило Джона. Прилив омывал его ботинки. Над горизонтом висело слишком много лун, светящихся и огромных. Джон подумал, не является ли пляж отражением реального места, находящегося где-то слишком далеко, чтобы люди могли его увидеть. Но это не имело значения. Сейчас это место было сном. Сном, настолько крепким, что он не мог не задаться вопросом, не является ли он реальностью, а та, другая его жизнь — сном. Может быть, Лавкрафт был прав, и грань между этими двумя мирами была размыта. Джон поднял взгляд на фигуру на камнях, уставившуюся в пустоту. Неужели Лавкрафт чувствовал себя так всё время? Так, словно ничто не было достаточно реальным? Словно всё было несущественным и непостоянным? Сердце Джона сжалось от этой мысли. Каково это — пройти через такую жизнь? Он подумал о вещах, которые казались ему наиболее реальными. Руль в его руках. Боль от травмы. Тёплая радость от возвращения домой. Какой была бы его жизнь, если бы все эти вещи казались ненастоящими? Вдруг оказалось, что стоять на берегу и смотреть на Лавкрафта издалека недостаточно хорошо. Он никогда не умел лазать, но утёс был достаточно крутым, и он был уверен, что с помощью лоз сможет с ним справиться. Пот капал с его лба, а руки горели. Когда он начинал, скала не выглядела такой уж высокой, но по мере того, как он поднимался, она стала казаться бесконечной. Он позвал Лавкрафта, но не получил ответа. Его руки скользили, и было трудно найти опору на скале. Он оступился и потерял хватку. Единственное, что удержало его от падения на землю, — это лоза, которой он обвил особенно прочный выступ. Ему было больно из-за того, что весь его вес держался на одной маленькой точке, и он чувствовал, как корень медленно вырывается из его плоти. Он поморщился и отчаянно дернулся. Когда он открыл глаза, то уже цеплялся за вершину скалы. Лавкрафт наблюдал за ним, молчаливо и любопытно. Он подтянулся к безопасному месту и, задыхаясь, рухнул на неровный камень. — Привет, Джон. — Привет, — пропыхтел он. Его лёгкие горели, а голова всё ещё кружилась. — Я не мог помочь тебе. Ты должен был завершить свои поиски самостоятельно. Джон тихо рассмеялся. — Всё в порядке, я справился, не так ли? — Ты очень хорошо справился. Я рад. Он сел рядом с Лавкрафтом, всё ещё запыхавшийся. — Это место — действительно нечто, не так ли? — Да. Это много что означает. — Эй, Лавкрафт? — Да? — У меня есть вопрос к тебе. — Хорошо. — Есть ли что-нибудь, что кажется тебе действительно реальным? — Что ты имеешь в виду под реальностью? — спросил Лавкрафт, растерявшись. — Я имею в виду то, что, как ты знаешь где-то глубоко внутри, не исчезнет. Лавкрафт некоторое время молчал. — От тебя пахнет жаром. Это был не совсем ответ. А может, и был. — Да, я воняю, как чёртов свинарник. Я человек, мне жарко и противно, и я собираюсь обнять тебя, — он наклонился и заключил Лавкрафта в потные объятия. — Да, есть такие вещи, — пробормотал Лавкрафт. — Вещи, которые, как ты выразился, реальны. Джон усмехнулся и крепче обнял его. — Ты не представляешь, как я рад это слышать. Внизу море яростно бурлило и поднималось им навстречу. Вскоре они стояли уже не на утёсе, а просто на скалистом выступе, окружённом водой. Дул сильный ветер, развевая волосы Лавкрафта. Лавкрафт улыбнулся и подошёл к краю скал, позволяя брызгам омывать его. Джон попытался последовать за ним, но земля была склизкой от водорослей, и он поскользнулся, порвав комбинезон на колене. — Чёрт! — он сел на самую гладкую часть скалы, которую смог найти, и потёр ободранное колено. Всё, чего он добился, — в рану попало ещё больше морской воды, и он скривился. Лавкрафт был здесь как дома, на границе между сушей и океаном. Его волосы и плащ развевались позади него. Джон тяжело сглотнул. Он инстинктивно чувствовал, что это место — нечто большее, чем береговая линия. Это была граница между мирами, и, возможно, единственное место, где Лавкрафту было самое место. Он не часто пугался Лавкрафта, но здесь он казался тем, чем был на самом деле: чем-то за пределами человеческого, чем-то первобытным и безвозрастным. Джон был маленьким по сравнению с ним. Маленьким, хрупким, глупым, неуклюжим. Он не подходил. Лавкрафт снова повернулся к нему. — Ты видишь облака, Джон? — Да. — Я вижу облака и небо за ними, и звёзды, и луну, и просторы космоса, и галактики. Эта песчинка, на которой мы живём, такая маленькая. Ты когда-нибудь задумывался о том, насколько ты мал, Джон? — Я стараюсь не задумываться. Лавкрафт громко рассмеялся. — Мудрый выбор. Джон снова встал и, более осторожно ступая, направился в сторону Лавкрафта. — Это место тебе подходит. — Да. А тебе здесь не место. Нахождение рядом со мной только навредит тебе. Тебе лучше уйти. Думать это про себя и слышать это вслух — две разные вещи. Джон не любил, когда кто-то другой говорил ему, что он может делать, а что нет. Его глаза сузились. — Я упрямый, и я сильнее, чем ты думаешь. Я могу создать своё собственное место. — Ты хочешь создать своё место на краю всего сущего? Джон взял его за руку и ободряюще улыбнулся. — Почему бы и нет? Если ты здесь, то я буду рад. Лавкрафт снова рассмеялся. — Неужели для тебя всё так просто? — Неа. Но большинство вещей не так сложны, как ты думаешь, — он крепче сжал руку Лавкрафта. — Правда? — Да. — Тогда объясни мне, Джон Стейнбек. Что во всём этом — просто? — его голос был мягким, почти печальным. Джон не был уверен, что происходит у него в голове, но, опять же, он почти никогда не был уверен. Достаточно было того, что Лавкрафт был с ним. — Это легко, — сказал он, схватил Лавкрафта за галстук и притянул его к себе в поцелуе. Это было мягко и хорошо, и если отныне его сны будут такими, он с радостью примет их. Когда они наконец отстранились друг от друга, он улыбнулся. — Ты попросил меня подумать о том, чего я хочу. Ему не нужно было создавать здесь своё место. Он уже принадлежал этому месту.

***

Джон проснулся и увидел, что Лавкрафт смотрит на него. — Джон? Он зевнул. — Это было потрясающе. Кроме той части, где ты всё время пытался убежать от меня. Лавкрафт на мгновение отвёл взгляд. — Я не хотел, чтобы моё волнение было заметно. Прости меня. Сны, даже для меня самого, часто непредсказуемы. — Твоё волнение? О чём ты? — Тебя ранили, потому что я не выполнил свой долг. Я не хочу, чтобы ты снова был ранен. Джон улыбнулся и покачал головой. — Сколько раз я должен повторять тебе, Лавкрафт, это была не твоя вина. А даже если и так, мне всё равно. Не вынуждай меня повреждать швы, пытаясь доказать тебе это. В ответ раздался тихий смех. — Хорошо. — У тебя есть ещё такие сны? — Несколько. Возможно, в следующий раз я познакомлю тебя с кошками. Как ты относишься к луне? — Какое, чёрт возьми, отношение кошки имеют к луне? Лавкрафт загадочно улыбнулся. — Возможно, ты узнаешь это раньше, чем думаешь. — Ладно, это жутко, — засмеялся он. — Я думал, ты хочешь, чтобы я отдохнул. — А я думал, что у тебя нет проблем с жуткостью. Джон усмехнулся. — Чёрт, конечно их нет.