Collection of cute stories. The benefits of living together

      Ночью мне опять кажется, что призраки прошлого здесь. Стоят совсем рядом, у порога и не отпустят. Все прошло, и дочь жива, и жизнь идёт дальше, вон уже - три года прошло. Но все же, кошмары вернулись вновь, черт.       По факту ничего особенного, тоже самое, но ночи, которая приносит к утру негатив и бешенное сердцебиение, я уже скоро начну избегать.       Кошмары мне надоели, потому я не сплю. А то вновь переживу всемогущий кошмар вновь, с которым я больше не могу во сне бороться – призраки пережитого прошлого обрели силу, а я стал безоружен. Тьма, оседающая на землю за место тумана. Знакомые очертания домов, те самые ликалы выжидают момента для нападения, а я, в молчании и замерев, смотрю на их горящие, как фонари глаза. Бегу, что есть силы. А дальше эти твари, на которых я потратил много пуль и терпения, своей силы и получил искалеченное тело - та самая рука. Боже, только вспоминаю, какие чудеса творил тот целебный раствор Герцога... Но теперь Гейзенберг заменил мне недостающие пальцы протезом. Как я только ужился с этим?.. Немцем, безумным инженером, четвёртым, мать его, Лордом..

– Ну же, Итан, грохнем Миранду! Сучка получит по заслугам!

      А справился бы он без него? Он мог и уйти, выплюнуть в лицо оскорбления, но мужчина его опередил...       Крепкая хватка на горле, так уж сработали некие инстинкты, глубоко засевшие внутри жертвы Миранды. Так на него подействовал гневный, презренный взгляд мужчины. Так уж он быстро решил взять Итана в свои руки и добить до его разума понимание, что они встретились не случайно и при объединении они могут выиграть, оставшись в живых.       Карлу здесь осточертело. Уже который год, негатив и боль связываются внутри в клубок, в разрастающуюся ярость и готовность грохнуть Матерь прямо своим же молотом.       А ведь к нему она относилась со снисхождением, уважением, не так, как к Моро, а он строит великие планы бунта против нее.. — Слушай сюда, папаша. — хрипит по-звериному он, приближаясь к совсем немного испуганному лицу. – Хватит храбриться, тебя это погубит. Фортуна оберегать каждый раз не будет, – поднимает руку выше, сжимая челюсть, сдердиваясь, чтобы не используя всю человеческую силу. — Дочурка будет жива и только если силы объединить, и напоследок грохнем Миранду. Иначе ты так не доживешь, Итан. – Твердо и не давая мужчине говорить, зыркая на перебинтованную руку — Знаешь, хотя бы, что она здесь натворила? Что сделала? Она сотворила из людей монстров ради своей же гребанной прихоти. Ты должен согласится.       Никакой не шантаж, и не угрожал все-таки тем, что он не позволит самолично ему отсюда выбраться и не убьёт его для своих экспериментов. Он совладал собой уже не понятно, какой высшей силой держась. Мужчина сильно пропах этими травами Герцога, кровью и лёгкой гнильцой. Сам он, несмотря на всю сумасшедшую ситуацию, борется, так уверенно хочет вернуть дочь. — Надо же, стоит признаться, человечешку такую я вижу впервые. — большой и указательный пальцы скользят выше, очерчивает не очень заметные скулы, а глаза сверкают — Не пойми неправильно, будто на твоём месте какой-нибудь другой человек.. А его бы не было, ибо только ты смог дойти аж до такой части. И находится прямо здесь. Не позволит Гейзенберг ему сбежать, нет, ни в коем случае.       Наконец, рука освобождает чужую челюсть и Уинтерс делает шумный выдох, пронзая Лорда взглядом. А тот стоит надменный, что-то думает, и близко, такой смелый по отношению к вооруженному мужчине. Ну да, он же человек. И весь металл Гейзенбергу подвластен. Тишина тянется, а какие-то железяки поднимаются с поверхности стола, какие-то начинают кружить в воздухе. — Ну, что, мне считать твое молчание согласием? — ухмыляется по-твоему, не дожидаясь слов из уст товарища. — Хорошо, Гейзенберг. Но знай, если что-то пойдет не так, и ты окажешься не тем, я — Не беспокойся, не придется. — Поверю тебе... — Неужели все же нашёлся тот, кто умерил твой пыл? Ха ха, да это знатное достижение, Карл! — весело издевается мужчина, все еще стоя возле стула.       Уинтерс заливается щедрым таким, смехом, но не безумным. Не верит, невероятно, он вернулся живым благодаря этому чертовому мужику - изначально врагу. Врагу. Это осознание вызывает несдерживаемый задорный смех. В после обхватив голову руками, на бледноватом лице расцветает лёгкая улыбка.       Нет, ну, в его жизни все очень даже хорошо. От воспоминаний о Мие ничего больше не осталось, и хотя иногда состояние Уинтерса схоже на выжатый лимон либо пародию ходячего мертвеца, это быстро проходит. Он старается для Розы - ведь это единственное сокровище в его поменявшейся жизни. Жизни, когда обычный бы человек сошёл с ума, когда до сих пор после случившегося в деревне не можешь отойти и держись при себе какой-то да пистолет, хоть самый обычный.       Первый год был очень тяжёлым.       Тогда Итан вспоминал долго те дни, и так отчётливо, и те запахи, и тот ужас, морозный ветер, силу трав, восстанавливающих его раны. Эти снадобья, которые остались, он прихватил с собой, на всякий случай, и просто чтобы было, поставил в один из кухонных шкафов. Лучше бы, конечно, они стояли всю оставшуюся жизнь как сувениры с далёкого приключения... – Пап...       Тонкий девичий голосок, полный испуга, дрожащий, как листья на лёгком ветру. Оборачивается к приоткрытой двери, из-за которой выглядывает маленькая Роза. – Ты не спишь? – Роза, что случилось? Сейчас поздно ты почему ещё..       Девочка виновато опустила глаза, не открывая дверь полностью. Тут дверь открывается кем-то другим и перед Итаном предстаёт третий житель дома. Карл подхватывает малышку на руки, словно она перышко, и заходит в комнату. От неожиданности Роза вскрикнула, ведь выходя их своей комнатушки в тёмный коридор видела, что Гейзенберг чем-то занят в своей закрытой комнате, из под двери которой горел свет. – Айй, Карл! Я испугалась! – с обиженной ноткой высказала она, пытаясь повернуться к мужчине. – Хах, тебе нечего бояться в своём доме, малышка. – слегка подбрасывая ввысь, говорит он.       Эта доброта, не свойственная, как раньше бы подумал Итан, ужасному монстру Миранды, просто поражала и сейчас. Карл раскрылся ему с совсем другой стороны, и годы совместной жизни дали понять, что это тот человек, на которого он может без опасений доверить Розу. Тем более, они так легко ладят и... – Верно я говорю, а, Итан? – Да, именно так. – спокойно отвечает он, сидя на кровати. – Почему ты ещё не спишь? – этот вопрос был направлен дочери.       Как ни в чем не бывало, Гейзенберг поставил девочку на пол и прошёл по комнате к одиноко стоящему у стены стулу и уселся. –..Не могу.       И во взгляде смятение, что произошло там, в её спальне, и произошло ли, не было обычным кошмаром - она не скажет. Она не говорит так просто о своих страхах и чувствах, некой упрямостью пошла в отца. Сейчас она мелкими шажками подошла к кровати и села.       Для неё здесь было уютно и тепло, сейчас эта комната была для неё самым безопасным местом. И уходить из неё она бы не решилась также, как и попросить разрешения поспать некоторое время здесь, рядом с отцом. – Я видела её.       Карл удивлённо скидывает брови, когда Итан вновь раздумывает, насколько убитая Матерь Миранда может быть живучая. – Живую или в кошмаре? – спрашивает механик, и видно, вновь переводит на шутку, как угодно хочет, чтобы не было тени прошлого и страха, ни за Винтерсом, ни за младшей Розмари. – Это было в кошмаре. – тихо отвечает девочка, усаживаясь на кровати поудобнее. – Ну вот, – начинает отец, говорит, как будто сам себе – В кошмарах нет ничего опасного, это просто ужасы сознания. – Разве что, если ты не умрёшь во сне, а бывает всякие случаи. И потому не за что не стоит бояться своих страхов.       Во взгляде Розы были неуверенность и смятение, а может, перед глазами ещё мелькали кадры кошмара. – Я.. Посплю немного с тобой, пап? – Да-да, ложись.       Как одно только присутствие взрослого может внести в душу ребёнка покой. Розмари заснула довольно быстро в полумраке, мирно засопела и тогда негромко Карл сказал: – Я услышал, как она кричала. – Кошмар и её посещает.. Надеюсь, что со временем все образуется.       Гейзенберг тихо проходит к окну, как ни в чем не бывало. В голове сейчас пусто. Спать не хочется. Во снах он не может контролировать свои эмоции и чувства, не может сказать нет разрастающий внутри него двое холода и пустоты, сгустка тьмы, вбивающеи в его головы самые мрачные мысли.       Гейзенберг ещё ничего не говорит, лицезреет обычное тёмное небо, без мелькающих звёзд и туч.       Разговор сошёл на нет, и недолго сидя в молчании, Лорд направился к двери, ибо понял, что делать ему больше нечего. Что поделать - он не разговорчив, и не так уж ему это нужно, по правде говоря. Пойдёт заниматься своими чертежами. – Чай будешь?       Итан поднял недоуменный взгляд, тихо переспросил. – Ну ты спать не собираешься, сидишь весь в напряжении.       Однако, уже в который раз Гейзенберг читает его как расскрытую книгу. –..Да, я не собираюсь спать.       Мужчина молча вышел, оставив дверь приоткрытой. Затем, стараясь издавать как можно меньше шума, Итан побрел за ним на кухню.       Карл включил тусклый свет, достал из шкафчика кружки. Собирался сделать себе обычный чёрный, не успел спросить у Итана о его пожелании - он внезапно встал сбоку от него и свою кружку и сказал: – Я сделаю себе. – и достал банку с заваркой зелёного травяного чая.       Тишину, прерываемую шумом ветра и тиканьем часов, Карл нарушил, включив чайник: – Знаешь Итан, эти кошмары когда-то должны закончиться. Обязаны. – С хрипотцой в голосе. – И они закончились. Мы убили её и покинули деревню раз и навсегда. Мы здесь, в тепле и.. Мы свободны! Проблема в тебе. Пойми, твои кошмары - часть тебя, часть прошлого, которую мозг не хочет забывать.       Вид у Итана отрешенный, хотя слова его он слушает внимательно, и замечает краем глаза взмахи руками.       Карл был без очков, и в домашних штанах и футболке - может, и пижаме, так называемой, этого Итан не знал, а также ему вообще не было интересно, какой очередной проект и тот же ли самый мог чертить этот инженер сегодняшней ночью, прежде чем придти сюда к нему.       Уинтерс правда говоря, сейчас заинтересовался самую малость словами мужчины, и повернулся, чтобы попробовать увидеть всю серьёзность в его глазах. Тот смотрел прямо на него, цепким взглядом, облакотившись бёдрами о столешницу. – Знаю. – Знает он. Так делай что-нибудь, Уинтерс.       Итан лишь хмыкнул и отвернулся, а грубость в голосе и обращение по фамилии доказали то, как мужчине надоели вечно хмурое настроение и такое очевидное наличие неприятных снов Итана, а возможно, и показали раздражение Карла. Возможно. В основном он нервничает лишь когда что-то да не сходиться, не выходит и не совпадает с черчежами. В общем в том, что не касается Уинтерса.       Он все-же поддался на разговор и раскрылся, выдавая всю его сложную ситуацию: – Я не контролирую их, пытаюсь, но во снах я.. Не имею оружия, беззащитен.       Наконец, чайник вскипел и Карл переключился на него, вместо того чтобы внимательно следить за каждым движением мужчины. Донесся яркий аромат чёрного чая с какими-то добавками, какими он не помнил. – Ладно. Как твои проекты? Есть что-то годное? – наливая кипяток в свою чашку, спросил внезапно он.       И зря, то, как в изумлении Лорд в скидывает брови, недоуменно переводит взгляд на него и по-дьявольски улыбается - нужно было увидеть. – Хаха, ты серьёзно? – его пробивает смех – С каких это пор тебе это интересно? Я думал, что ты скорее погоду будешь обсуждать, чем мо.. Мои творения. – Погода не интересна. – А мои проекты значит интересны? – Тебе же нечего скрывать, зачем отнекиваться. – Хе, просто ты удивил. – он берет чашку и присаживается за стол.       Немного ждёт пока заварка настоиться, и под цепким таким взглядом, который явно ощущает на себе, оборачивается и добавляет ложку сахара. Одну и не более, не любит сладкое. И только после Итан присоединяется. Карл делает глоток ещё довольно горячего чая и начинает неторопливо: –..Ничего толкового, разрабатываю усовершенствованное огнестрельное, – Ухмыляется и откидывается на спинку стула – но не беспокойся, я чист, ничего не замысливаю. – Надеюсь, что это именно так, да и впрочем, убивать тебе меня не зачем. – криво ухмыляется и отводит взгляд в тёмный коридор.       Беззаботный разговор, как всегда, возможно, и растянулся и сегодня вечером на один час, а может и нет, не на час. Но Итану было спокойно, он привык. Уже... А за окном бушевал ветер, стоял морозец, близились зимние праздники.