burnt out.

Есть метафора. Метафора, которая говорит о том, что любовь - это что-то теплое. Что-то утешительное, манящее и уютное. Чувство, которое поселяется в груди и ощущается как дом. В какой-то степени эта метафора верна. Любовь может быть теплой, может быть утешительной и приятной. Действительно, она может быть всем, чем угодно. Может быть, это неправильно. Неправильно быть настолько влюбленным в кого-то, что тепло, сидящее в твоей груди, поднимается так быстро, что ты чувствуешь жар на коже. Кровеносные сосуды лопаются и распространяют тепло, такое огненное и яркое, что иногда забываешь перевести дух. Чувство любви, похожее на только что зажженную спичку, вспышку пламени, заставляющей мир вокруг померкнуть. В этот момент единственное, на чем вы сосредоточены, - это пламя. Трещащее и завораживающее. Возможно, это неправильно. Спичка горит не так долго. Только до тех пор, пока ветер не задушит её, и пламя не погаснет. Остаются только клубы черного дыма вокруг и горький запах, который витает в воздухе. Можно только представить, что ждет любовь, созданную из спичек. Любви из спичек суждено сгореть и превратиться в пепел и дым.

***

Карл не знает, когда все изменилось. Ну, может, и знает, но точно не хочет об этом думать. Он помнит, когда заметил изменения, но когда они начались на самом деле, он не знает. Он помнит ночи, которые когда-то были наполнены спутанными конечностями и дыханием, которое звучало как обещание. Он помнит, как ему было хорошо, когда он засыпал и просыпался в одних и тех же объятиях. Эйфорический вздох, который раздавался в воздухе, улыбка, устало расплывающаяся по его губам. Это было то, что он знал. Теперь он знает только то, что они стали спать в разных кроватях. В последнее время все было отдельно. Если раньше они делали все и вся вместе, то теперь находились отговорки, почему они не могут этого сделать. Это сжигало сердце где-то глубоко в груди Карла. Всегда были сомнения, когда речь заходила об их с Сапнапом отношениях. Люди сомневались, что они продержатся дольше пары месяцев. Некоторые даже пытались заставить Карла уйти раньше, это было сделано, еще до того, как они официально начали встречаться. Фразы вроде "тебе будет больно" и "спасайся сейчас" он слышал слишком часто. Возможно, ему стоило прислушаться. Может быть, если бы он послушал, то не сидел бы сейчас на полу в ванной с мокрыми щеками и трясущимися руками. Прошел час, наверное, с тех пор, как закончилась их ссора. С тех пор, как она закончилась хлопаньем двери и захлопыванием замков. Карл даже не помнит, из-за чего они ссорились. Наверное, опять из-за какой-нибудь глупости. Он все время повторяет слова, которые Сапнап выплеснул на него перед тем, как дверь спальни и ванной захлопнулась перед его лицом. - Я ненавижу тебя. Это было сказано ему не в первый раз. На самом деле, слово "ненавижу", вероятно, произносилось чаще, чем "люблю". Просто в этот раз что-то изменилось, когда фраза слетела с губ. В отличие от других случаев, в этот раз было ощущение, что он говорил это всерьез. Как будто он сказал это со всеми оставшимися в нем эмоциями. Он помнит, как его слова прозвучали скорее как декларация истины, чем как импульсивный ответ. - Я ненавижу тебя. Может быть, это не должно было причинить такую боль, как причинило. Может быть, Карл очень чувствителен, и он снова все переосмысливает. И все же что-то так сильно тянет его за грудину, умоляя выслушать его. Чувство гнева, стыда, разочарования в себе. Половина его души хочет свернуться в клубок. Проспать ночь и забыть об эмоциях, пока завтра утром все снова не придет в норму. Как он делал уже много лет. Другая половина его сыта по горло. Она готова к тому, чтобы все было сделано, и чтобы он избавился от этой изнуряющей тяжести, которая изматывает его и без того хрупкий организм. Он не знает, действительно ли это он, или адреналин, который поднимает его с пола ванной. Он не знает этого, даже когда входит в гостевую спальню, которую Сапнап считал своей последние шесть месяцев. Не знает, пока его голос не произносит, прежде чем он успевает осознать, что делает. - Ты прав. - Его слова как будто принадлежат не ему. Глаза Карла встречаются с темными и расстроенными глазами. Гнев все еще заметен в каждой черточке его лица. - В чем? - Голос Сапнапа низкий, и это как удар по импульсивной уверенности Карла. - Ты прав, - повторяет Карл. - Я не смог тебя исправить. Темно-черные глаза широко распахиваются, в радужке мелькает смесь шока и обиды. Эти слова напоминают первое, что сказал ему Сапнап, когда они только официально начали отношения. Они запутались в простынях, которые были слишком грязными, чтобы быть невинными. Сапнап сказал ему, какой он "хреновый", сказал Карлу, что он, вероятно, в конечном итоге причинит ему боль. У Карла был горький привкус во рту от мысли о том, насколько он был прав. Выражение лица Сапнапа не светлеет, возможно, оно даже темнеет. Карл был слишком далеко, чтобы заметить это. - Не стоило и пытаться. - Его ответ - это еще один удар, и, возможно, будь это в другой раз, он отправил бы Карла обратно на пол в ванной. Но не сегодня. Не сегодня, когда он слишком ослеплен годами обиды и гнева, который бурлит в глубине его нутра. Глубокий вдох. - Я знаю. Карл изо всех сил старается не обращать внимания на горячие слезы, которые катятся из его глаз. Сапнап, похоже, не может игнорировать их так же хорошо, как он. Он всегда отмечал моменты слабости Карла. Может быть, это потому, что Сапнап никогда не плакал. Ни перед кем, даже перед Карлом. Хотя, если присмотреться, можно было увидеть покраснение его глаз и опухшую кожу вокруг глаз и носа. Это повлияло на него больше, чем он мог себе позволить. - Если ты здесь только для того, чтобы плакать надо мной и напоминать мне, какой я ужасный, то можешь уйти. - Его слова были похожи на горький яд, выплеснутый в сторону Карла. Прошло еще мгновение, прежде чем Карл ответил, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. - Значит, ты можешь делать мне больно и обижать меня, а я должен просто сидеть здесь и терпеть? - Это тяжелый вопрос, который толстым слоем лежит по всей комнате. Если бы не раскаты грома в голове Карла, не сводящего глаз с обмякшего тела Сапнапа, он бы, наверное, уже плакал. Плакал, скулил, умолял Сапнапа просто простить и забыть это. Слава богу, что грянул гром. - Я не в настроении для этого. - Ты никогда не в настроении для этого. - Взгляд устремляется на Карла, пронзая его насквозь и заставляя его руки сжиматься в кулаки. - С меня хватит, Сапнап. Грудь Карла вздымается, заставляя его пальцы сжимать ладони в белую костяшку, и он клянется, что в этот момент у него идет кровь. Его зрение раскалено до бела, и это ослепляет в лучшем и худшем смысле этого слова. В воздухе раздается насмешка, и Сапнап нехотя проводит мозолистой рукой по лицу. - Это не первый раз, когда ты так говоришь, Карл. - Но последний. - Его голос дрожит, сильнее, чем ему хотелось бы. - Я больше не могу этого выносить. Это было похоже на клише. То, как слова слетали с его губ, было похоже на то, как будто он снимался в каком-то злобном фильме про переходный возраст. Предложения, которые формировались, когда он говорил, были похожи на заранее написанный на бумаге сценарий. От этого у него сжалось горло. Может быть, в каком-то смысле это и было кино. Его успокаивал тот факт, что кто-то еще чувствует ту же боль, что и он, и все нервные окончания его тела. Даже если это был вымышленный персонаж, личность которого была создана вручную. По крайней мере, он не был одинок в своем горе. - Конечно, ты не можешь. Кулак Карла сжался бы ещё сильнее, если бы мог. - Ты знаешь, как сильно ты меня ранил? - Это прозвучало как обвинение, замаскированное под вопрос. Это заставило Сапнапа заерзать на своем месте. Он смотрел, как другой встает с кровати, смотрел, как его руки скрещиваются на груди так, что это казалось слишком естественным. - Ты же знаешь, я не хотел. - Это ложь, и ты, блять, это знаешь. - Это было отвратительно, Карл чувствовал, как манипуляции впитываются в его кожу, как какое-то мерзкое ощущение. - Я думаю, ты знаешь, что делаешь это, и ты это имеешь в виду. - Голос Карла теперь звучал громко, обвиняюще и безапелляционно. - Я слышал, как сильно ты это подразумевал, когда сказал, что ненавидишь меня. Эта фраза все еще звучала в его голове, слова отдавались раздражающим эхом, отчего ему хотелось зажать уши руками, как будто это могло их остановить. - Это удушающе, - продолжает Карл. У него нет никаких причин не делать этого. - Ты знаешь это, Сапнап. Потому что ты продолжаешь это делать, снова и снова, снова и снова. - Он делает глубокий вдох и шаг вперед. - Ты знаешь, как это стыдно? Быть с кем-то, кто тебя ненавидит? Все смотрят на тебя с гребаной жалостью, а ты только и можешь, что изо всех сил стараться не замечать этого. Карл слышит, как Сапнап делает резкий вдох. Он причиняет ему боль, он видит это по тому, как его грудь набирает воздух, словно это он кричит о своих чувствах. - Карл. - Его голос звучит почти так же надломленно, как чувствует себя Карл. Почти. Он качает головой. - Нет, - снова кричит он. - Дай мне, блять, закончить. Руки падают с широкой груди, и Карл видит, как его защита немного падает. Это заставляет его чувствовать себя сильным, что он единственный, кто может хоть раз проповедовать свои чувства. - Я любил тебя с первой нашей встречи. Я говорил тебе это каждый день в течение 3 лет, а ты игнорировал. Я сидел рядом с тобой, я заступался за тебя, я говорил всем, что ты просто расстроен в данный момент. Я плакал за тебя, я боролся за тебя, и ты отплатил мне тем, что причинил мне такую боль. - Его ноги теперь дрожат, он изо всех сил пытается удержаться в этом несколько устойчивом положении. - Ты сжигал меня, причинял мне гребаную боль, при каждом удобном случае. - Прекрати. Насмешка Карла прозвучала более раздраженно и сердито, чем он думал. - Ты никогда не слушал, когда я это говорил. - Хватит. - повторил Сапнап. Глубоко, глубоко в груди Карл чувствует себя виноватым за то, что он делает. Чувствует, что заходит слишком далеко, но тут в его голове проносятся воспоминания. Времена, когда его били, времена, когда на него кричали, кричали до раннего утра. Обе эмоции тяжелым грузом лежат на его плечах, пока он говорит. На секунду наступает тишина, но Карл еще не закончил. Правда, он, вероятно, никогда не закончит. - Я подумал, что если бы я любил тебя достаточно хорошо, или если бы я любил тебя достаточно сильно, то, возможно, я мог бы попытаться сделать все лучше. - Он качает головой, пока говорит. Сапнап сердито хныкает. - Я сказал, блять, хватит, Карл. Он не ожидает, что на щеках Сапнапа появятся слезы, когда он снова встретится с ним взглядом. Он никогда раньше не видел, как тот плачет, не видел, как его губы кривятся в гримасе отвращения, когда по его лицу текут слезы. Осознание того, что это произошло по его вине, ощущается как удар в самое нутро. Он чувствует, как что-то гневное и постыдное бурлит внутри него. - Сап... - Не надо. Снова наступает тишина, и на этот раз это удушающее чувство. Даже больше, чем раньше. Оно похоже на черный дым, оседающий после бушующего пожара, который уже потушили. Того огня, который был их отношениями на протяжении трех с половиной долбаных лет. Сапнап падает обратно на свое место, сидя на краю матраса. Он молчит, просто позволяет слезам продолжать стекать. Карлу становится еще хуже, когда он слышит всхлипывание и тихие звуки, которые исходят от него. Он выглядит побежденным. Есть и другие параллели с тем подростковым фильмом: Карл слышит, как снаружи льет дождь. Вдалеке слышны раскаты грома. Он не пытается сосредоточиться на этом, слишком занят, пытаясь собрать слова воедино, чтобы составить приличное предложение. Сапнап решает заговорить первым. - Мне жаль. Это не первый раз, когда Сапнап извиняется перед ним, но кажется, что это первый раз, когда он говорит серьезно. Может быть, поэтому колени Карла окончательно теряют равновесие. Он падает на ковёр коленями, его тело слишком перегружено адреналином, чтобы почувствовать, как хрустят его кости при ударе. Он готов поспорить, что выглядит таким же побежденным, каким сейчас выглядит Сапнап. Он и сам это чувствует. - Я пытался, правда пытался, - снова заговорил Сапнап, одна из его рук поднялась, чтобы провести по мокрым щекам. - Боже, я так любил тебя, когда мы впервые встретились. Это горько-сладкое чувство, когда слова "я любил тебя" звучат из уст Сапнапа в прошедшем времени. Это чувство снова бьется о его сердце. Но это уже что-то. Хныканье доносится с обеих сторон комнаты, Карл теперь сидит на пятках, слишком оцепеневший, чтобы двигаться. - Я все еще люблю тебя, я думаю. - Его слова продолжают наносить маленькие порезы на сердце Карла. Это больно, но это больше эмоций, чем он получал от Сапнапа за последние годы. - Но я не думаю, что это правда так… Карл не знает, почему он кивает. Не знает, почему это не ранит его так сильно, как, по его мнению, должно было бы. Может быть, потому что он уже давно был готов к этому. Он не слышал, что Сапнап любит его целую вечность, и если это все, что он получит, он примет это. Нет никакого реального способа подготовиться к тому, что тебе скажут, что тебя больше не любят, но в каком-то чертовом смысле Карлу было не так больно, как он думал. - Да, - это все, что он смог выдохнуть, его руки теперь сжимают бедра. - Я хотел все исправить. Хотел, чтобы все наладилось. - Сапнап издал обиженный смешок, и он прозвучал так же горько, как, вероятно, чувствовали себя они оба. - Я не очень хорошо поработал, я знаю. У Карла больше нет сил говорить, но он старается изо всех сил. - Мы не можем продолжать в том же духе. - Я знаю. Чувствуется, что с плеч обоих снят груз, но это горько-сладкое чувство. Вкус кислого вина на их языках. Вся работа, все эмоции, любовь - все ушло. Как будто ничего и не было, когда они сидели друг напротив друга в скучной гостевой спальне. - Я люблю тебя, - Карл не знает, почему он это сказал. Было ощущение, что он должен это сделать, больше для себя, чем для кого-то другого. - Я не могу.., - начинает Сапнап. - Я знаю. - закончил Карл.

***

С тех пор прошло два месяца. Сапнап съехал из их прежней общей квартиры, оставив Карла в рое эмоциональных бурь. Они решили, что так будет лучше, ведь квартира принадлежала Карлу еще до того, как они вместе подписали договор аренды. Кое-где все еще валялись коробки, Карл не мог найти в себе силы перебрать вещи, которые Сапнап оставил для него. Он взял некоторые вещи. Старую толстовку, которую Сапнап специально оставил с запиской, которая гласила. На тебе она смотрелась лучше. Это больно. Носить ее - это чувство потери и какое-то новое чужое чувство облегчения. Каким-то образом они смешались в его сознании, как странный коктейль. Он все еще привыкает к тому, что это место снова в его распоряжении. Его все еще бомбардируют простые воспоминания о них двоих, но все начинает становиться легче. Каждый день приносит новое облегчение и новый вызов. Но это и есть исцеление. Процесс. Ничего линейного, и это то, что должно быть сделано, если кто-то из них хочет быть счастливым в будущем. Они разговаривают. Короткие разговоры, когда Сапнап думает, что он что-то забыл, или даже когда они просто хотят узнать друг о друге. На самом деле это не более чем обычные "приветы". Это как-то облегчает процесс. Знание того, что независимо от того, как сильно они обидели друг друга, у них все еще есть странное место в жизни друг друга. Раньше это давало Карлу чувство надежды, что, может быть, они вернутся к тому, что было раньше. Но это неправда. И не может быть. Потому что всегда есть одна вещь, которая остается неизменной в любви, которая была горячей, как горящая спичка. Все знают, что нельзя разжечь угли, которые уже догорели.