Парень из угла моей палаты.

— Ты винишь себя? — проскрипел механическим голосом кто-то в углу моей палаты. Я в больнице, ничего не помню, ничего не понимаю и хочу к маме. В голове на перебой с её криками пытаются проскользнуть мысли. Что хочет странный человек в углу? — Что? — мой детский голос звучит неуверенно, он дрожит, но я не хочу плакать. Что я здесь делаю? — В такой ситуации люди обычно испытывают что-то вроде… Вины, — мне режет слух этот скрип, но кто-то в углу - это единственный, с кем я могла бы поговорить. Нужно быть увереннее, но голос продолжает дрожать, а губы предательски поджимаются. — В какой ситуации? — вырывается у меня глупый вопрос. — Несчастный случай. Мамины крики резко обрываются, но нарастает скрип, превращается в звон, а я поднимаю глаза и пытаюсь рассмотреть собеседника. Что-то белое, вроде, лицо, но на маску тоже похоже. — О чем ты? Ты пугаешь. — О, я знаю. Ты ничего не помнишь? — Помню. Действительно, что-то помню. Помню, как мы выехали в Питер. Ехать одинадцать часов, мы проехали девять, и начался жуткий ливень, нас смывало, мы чуть не врезались в дерево! — Врезались, — снова проскрипел голос. — Что? — снова этот глупый вопрос, ничего умнее я не могла придумать?! — Вполне обычный вопрос для человека, который ничего не понимает. — Как ты это делаешь? — странный тип, что он вообще от меня хочет? — Делаю что? — Ну, вот это! — Что «это»? — он начинает меня раздражать. — Мысли читаешь, верно? — он молчит. — Кто ты? Умный бородатый профессор, который приехал меня допросить? Я боюсь, хочу к маме, больше вам ничего из меня не выбить! Прошу, отпустите меня, не хочу серьёзных разговоров со старыми умными дядьками в халатах! — выпалила я. — Я не старый. И халата на мне, как видишь, нет, — он вышел из угла, механический голос во время его ответа менялся на мальчишеский. Сколько ему? Он моего возраста, лет десять? — Двенадцать. — Так ты читаешь мысли? Отвечай! — Немного. И только короткие, больше пары предложений не потяну. Пока не потяну. Я тренируюсь, и получается отменно, если хочешь знать. Я замолкла. Всё это не серьёзно, он не читает мысли, мы никуда не врезались, это просто подстроенный розыгрыш в честь моего дня рождения. Мы ведь ехали в Питер, чтобы его отпраздновать. Среди этих тусклых, облезлых стен, на которых виднелись дыры (я очень надеялась, что они не от пуль) мне было холодно и, я повторюсь, страшно. Что происходит? Кто он? Что за розыгрыш, и почему на мне это странное платье, похожее на те, что есть в американских фильмах про психов? Прошу, странный тип из угла этой комнаты, ничего не отвечай, молчи! Молчи! — Молчу, — он пнул шприц. Антураж потрясный, после этого квеста обязательно напишу крутой отзыв! И актёр симпотичный, как его зовут? — Меня зовут Марк. Ты знаешь, что это за комната? Знаешь, где ты? — Не особо. Прошу, не отвечай на вопросы, что якобы возникают в моей голове, пока я их вслух не задам, ладно? — Хорошо. Хочешь узнать, почему ты здесь? — Да, думаю, да. Что нужно сделать? Постучать по стенке три раза и заглянуть под подушку? Там новенький телефон, да? — я усмехнулась. Если уж я на квесте, то буду играть по их правилам. — Открой глаза. — Что? — снова рвутся глупые вопросы! — Я что, заика? Открывай! Я поморгала пару раз. Ничего не происходит. Видимо, Марк отвлекает меня, сейчас будет скример. Но меня ими не напугать, всё это для детей. — Прекрати, никаких скримеров! Сосредоточиться! Давай! Открой глаза, я пытаюсь тебя спасти! — проговорил Марк. Я ничего не понимала, только больше путалась. Что за хрень, как открыть глаза? Вот уж никогда не думала, что задам такой вопрос. Снова попыталась открыть глаза. Да как? Ещё раз, ещё и ещё! Получается! На пару секунд удалось что-то увидеть! — Ещё чуть-чуть, ты молодец! — кричал Марк. Теперь его голос звучал отдалённо. Действительно, у меня почти получилось! — Никто так быстро не справлялся! Ты только не отвлекайся, прошу! Среди морганий, криков Марка и слез, которые непонятно, откуда взялись, я начала различать что-то ещё ярче. — Так, а теперь прекрати моргать. Закрой глаза, соотнести всё, что видела сегодня, обдумай это и открой. Я так и сделала. Сегодня я видела четыре аварии, много кафешек, забегаловок, потом оказалась здесь, видела стены, глупое платье, хорошенького Марка, что видела, пока моргала ещё не поняла. Открыла глаза. Снова в больнице, но уже в другой. Светлой и милой, на стене не дыры от пуль, а рисунки Айболита и котят. — Мы были в твоей голове, Софи. В твоей голове, — напоследок сказал Марк. Я больше никогда не слышала его голоса, никогда не видела кудрявых волос и веснушек, никогда никому не рассказывала, что встретила однажды парня, который умел читать мысли.