Урок стрельбы

Волнующийся взгляд бегает по пустынному полю. Как в таком катастрофически опасном городе, как Заун, где каждый день тебя могут убить из-за выгоды, избить, по причине удовлетворения низкой нужды издёвки, или чтобы отобрать самое ценное, лишь из-за жалости самого вида путника, вообще могло оказаться место настолько пустынное и нетронутое людьми? Казалось, что Нижний Город был пропитан вплоть до самых корней, столь непристойными желаниями отчужденных, но какого же было удивление, когда под ногами не валялась чья-то голова, или небрежно брошенный мусор. Тут нет ни шиммерных зависимых, которые прячутся в тени, чтобы солнечные лучи не резали глаза, ни гниющих трупов, ни луж крови. Это просто поле, чёрт возьми! Слабый ветерок колышет траву и блондинистые волосы двух героев, которые стоят на расстоянии вытянутой руки, но при этом какое-то время делают вид, что не имеют никакого друг к другу причастия. Их взгляд прикован к тёмному небу, что не редкость для их местности. —Ты серьёзно? Решил привести меня сюда? Чтобы что? — Нахмуренные брови дернулись в недовольному тоне,— Тут ничего нет! Или ты хочешь мне рассказать очередную глупую историю? У меня есть дела поважнее, мог бы хоть заранее предупредить о походе в забытое всеми место. Кое-кто явно не рад такой резкой смене планов на день. Раздраженность и небольшой порыв злости промелькнули в голосе мальчишки, пока тот хмурит свои брови и морщит вздёрнутый нос, сжимая до белых костяшек кулаки. Тонкие пальцы хрустят, как те дальние ветки, сломаные непогодой. Не смотря на недоброжелательность своей натуры, Ди в одну секунду становится буквально неуверенным во всём том, что он сказал ранее. А точнее неуверенным в том, зачем он это произнёс. Глэм озаряет невысокого юнца ледяным взглядом, медленно делая уверенные шаги вперёд, тем самым сокращая расстояние. Чего он хочет? Кажется, что старший прямо сейчас улыбнется такой смелости, провожая его огоньки в глазах, а сразу после влепит пощёчину, за неуместную грубость. Совсем мелкий, молоко на губах не обсохло перечить, ишь какой... Но вместо грубых слов, на белокурые волосы, заплетенные в немного неаккуратные косы, ложится большая рука. Глэм ведёт его вниз и перемещает ладонь на плечо. Будь у него желание одарить глупого мальчишку парой ласковых, то он бы это сделал и без приглашения. Ди с неохотой шёл вслед за старшим, осматриваясь по сторонам. Ничего, что могло бы привлечь лишнего внимания, будто эта часть города лишена жизни, ещё со времён войны. Недоверчивый взляд в спину, повлёк за собой гласный вопрос. —Помнишь, я обещал тебе преподать один урок? — Голос монотонный и хлоднокровный, но не злой. Значит, обойдётся без лишнего причитания, что не могло не радовать искушённую душу. Пока что всё отлично. Возможно, даже слишком? Да, отец никогда не бил своего приёмного сынишку, но тот часто видел, как этот человек строил козни другим жителям Зауна. Разве эта двухметровая махина не может поставить на своë место какого-то подростка? Даже не родного сына! Стоит только дать волю злости, на ошибки младшего блондина, и Ди пожалеет о излишней наглости. Оставит клеймо в памяти, что больше напомнит уродливый шрам, синяк, или ожог. То, что будет проедать сознание, как само мерцание в неприличной дозе, заставит пасть в конвульсиях, от неприятного воспоминания. Но когда он встретил веснушчатого впервые, наркоторговец пообещал самому себе вырастить из этого проблемного парня со сломанной психикой того, кому повезло. Повезло выжить, обрести такого отца. Кто бы мог подумать, что этот лишëный всего убийца и Король Нижнего города, моментально убивающий тех, кто перечит его слову, по утрам заплетает мальчику косы, предварительно бережно расчесывая деревянной расчёской, купленной в Пилтовере, непослушные кудряшки, на которые поступают частые жалобы со стороны Ди. Кто бы знал, что этот мужчина, вместо того, чтобы сразу заняться работой, или наоборот, по окончанию дня сразу пойти спать, проверяет голубоглазого. Спит ли тот или в очередной раз сидит в мастерской, пытаясь понять, в какой момент всё идёт не так, и бомбы не работают. Или же его снова мучают злые призраки умерших? Тогда уж о сне Глэм забывает как минимум на пару часов... Если не на всю ночь. На лице появляется ухмылка, Король Зауна бы мог рассказать что-то из своей жизни, ведь в этом месте происходило много чего, но они собрались здесь не за этим. Наставник берёт руки Ди, вытягивая их, и кладёт в небольшие ладошки увесистое оружие. Пистолет. Младшему он кажется таким скучным, серым, но в то же время у него ускоряется сердцебиение. С виду неприметное оружие давало предвкушение, Ди это нравилось. Прищуренный взор упал на лицо отца. —Сегодня твой день. Я научу тебя, как надо стрелять. — В ту же секунду в небесных глазах блещет маленькая звёздочка радости, блеск которой соизмерим с блеском циркона. О Боже, как долго Ди об этом мечтал и просил, но ему вечно отказывали. Слишком много дел у Глэма, но тут... Это просто невозможно передать словами, даже немного не верится. Палец аккуратно пролезает в спусковую скобу, и ложиться на курок. — Ты итак умеешь это делать, я часто наблюдал за тобой, – Продолжает говорить старший всё таким же голосом, только чуть побыстрее, - но всё же, ты просил. Хочешь стать моей правой оборонительной рукой? — Я не хочу промахиваться. Если ты научишь, то через пару лет я стану куда опаснее для этого города. Опаснее даже того Барона, хотя, бедняге теперь не помочь. Буду беспощадно убивать тех, кого ты захочешь. Кто переступит тебе дорогу. — Он будет тем, о ком даже стражники будут бояться говорить. Чем не услада, почувствовать власть, что так и манит запретным плодом. — Меня не переплюнешь, — Какая мотивация, главное не сбить её и не расстроить парнишу, как это было в тот момент, когда у него не получалось смастерить гранату-кусаку. Ох, как же тот горевал, портя свою мастерскую, тем самым выплёскивая злобу на самого себя.— Итак, считай это оружие – продолжением твоей руки. Ты должен чувствовать его и контролировать. Да, если будешь безрассудно стрелять, то наверняка попадешь по кому-то, но есть два ключевых слова: «наверняка» и «по кому-то». Курносый внимал монологу наставника, вертя в руках огнестрел, как игрушку. Ди сам знал, что стрелять надо с умом, но порой, как говорил отец, он это делал безконтрольно, входя в азарт. То безумие, что окутывали путами безрассудства, чтобы получить адреналина. — И чтобы не лишиться собственной жизни и не убить союзников, лучше воспринимать оружие, как часть себя, — На пару секунд старший зависает, осматривая Ди с головы до пят. Наверное пытается убедиться в том, что этот мальчик готов, – Хотя, даже если ты научишься это делать, то не факт, что сможешь отчеканить мастерство до высот. — Ты сейчас перечишь самому себе. Я ведь могу посчитать, что это не нужно, раз ты сказал: "не факт". — Очень глупо о таком думать, даже странно, что блондин вообще смог выжить, будучи в Заунских закоулках. Да, он был под крылом, но ведь тут не только насильственные смерти правят. Ди ничем смертельным не болел в своём детстве, при этом будучи хилым дрыщом; не спортивным и с плохим иммунитетом. Однако, чувство мести и желания возместить былой ущерб, играло на руку ещё совсем маленькому разбойнику. — Ты не глупый, чтобы воспринимать всё за чистую монету. Но, раз хочешь, чтобы я пояснил, – это не защитит тебя и союзников на сто процентов. Но всё же поможет. Мальчик мой, ты должен быть внимательным, чтобы хорошо стрелять, ты должен видеть всё. Для тебя это поле пустое, но вот там, — Тонкий палец с ранками указывает на какую-то чёрную точку в этом бескрайнем месте, — Есть кое-кто. Попади в него. Веки чуть сжались, так и не замечая ничего. Ди поворачивает голову на место, где буквально пару секунд назад стоял отец. Будто испарился. Чёрт! И как по его мнению он должен увидеть это... Это нечто? Судя по всему, старший дал ему живую мешень не спроста. Пуля вонзиться в «кое-кого», до того, как парень поймёт, в каком месте скрывается незнакомец. Ди игриво приподнимает уголок губы и вытягивает пистолет вперёд, пытаясь прицелиться. — Стой, спугнёшь же, — Какого чёрта он творит? Это новые побочные эффекты шиммера? Исчезать внезапно и появляться через пару секунд? — Да хватит. Ты сказал, что научишь меня, а говоришь, что я должен просто попасть в чертово пятно, я даже не вижу кто это! — Раненное лицо выразило неподдельную злость, пока тот шумно вздыхает, берёт руку сына и тянет за собой. Оба заходят за черту. — Я не говорил, что ты не должен подходить. Обычно ты находчивее. Расслабься. Тебе мешают эмоции. Хочешь угодить мне? — Младший не отвечает. Он не слушает вопрос. То есть, он мог просто вплотную подойти и всё? Ди страдал от нехватки того экстаза, что был обещан в самом начале. Херовый урок, лучше бы попросил помощь у... Севики? Нет! Перегнул палку явно, эта дурында ничего сделать не сможет. Лишь насмехаться будет. Да и что она вообще знает об огнестрельных оружиях? О прекрасных пистолетах и пушках? Лишь махаться кулаками в разные стороны умеет. И то, ей в этом помогает сияние. Приближаясь к своей жертве, Ди показывает себя уверенным и готовым запачкать руки в крови. Только когда юноша смог разглядеть это несчастное пернатое существо, они останавливаются. —Теперь ты видишь его, стреляй. Это был ворон. Огромный чёрный ворон с зелёными глупыми глазами. Он бездумно каркал, изредко распахивая свои крылья, будто хотя казаться ещё больше. Куда уж. И снова Ди поднимает пистолет, пытаясь прицелиться. — Стой ровно. — Я и так некриво стою. — Раздражение подходит к пику. Он старается затаить дыхание, целясь в голову. — Юноша, вы попросили преподать вам урок, так уж извольте слушаться своего наставника, —Промышленник видит, как нервничает его ребёнок, из-за чего сам начинает фыркать, — Будь спокоен, я всего лишь хочу помочь тебе. Уже более спокойным и ровным голосом произносит Глэм, успокаивая им и себя. Ди просто импульсивен, чтобы сосредоточиться на объекте, это всего лишь урок, что научить быть более пунктуальным. — Ты делаешь упор на одну ногу. Так не надо делать, опирайся на две ноги. При стрельбе из огромных пушек, может быть сильная отдача. Если будешь продолжать стоять твёрдо лишь на одной, то надолго тебя не хватит. Упадёшь, отлетишь и прямо в голову прилетит пуля. Ди, уже попридержать свой резвый нрав, пытается сделать так, как говорит отец. Ему непривычна такая поза, он даже не обращал внимание на то, как стоит, а это оказывается имеет огромное значение. — Отлично, я рад, что ты меня услышал. Теперь немного подними руку и держи её ровно так, — Чтобы не стоять в стороне, Глэм кладет свои ладони на запястье и плечо, помогая, – Расслабь мышцы, помни, это – продолжение твоей руки. — Да понял я... Понял. Можно уже стрелять? — Сейчас он готов, нежели раньше. Черт, это монотонанная лекция, или живая практика? — Голову выше, немного влево и... – кажется, что младшего не слушают. Он будто кукла шарнирная, стоящая на прилавках Пилтоверских магазинов. Это ведь её ставят в нужную позу для своих нужд? — Отлично, теперь, — Он не успевает договорить, как разносится оглушительный выстрел. Слишком долго мальчик терпел, он уже хотел лишить жизни эту безмозглую тварь, которая ещё больше действовала на нервы своим карканьем, а Глэм всё оттягивал и оттягивал это дело. —Что ж, попади в ту, – Вместо пустой похвалы, голубоглазый указывает на следующую жертву. И приказ буквально в ту же секунду выполнен. Только вот опять юноша не следит за позой. Это оказывается слишком лёгкое занятие. В тёмном небе мелькают такие же птицы. Глэм указывает пальцем на летающих созданий. Это кажется намного сложнее из-за сливающегося цвета и быстрого передвижения. Пули летят в воздух, но промахиваются, не попадают в плоть, а падают с характерным звуком где-то неподалёку. И требуется много попыток, чтобы наконец убить несчастных созданий. В глазах у младшего начинает разгораться безумие, как же ему начинает нравится этот урок, чёрт возьми. Подходя чуть ближе, Ди наступает на обмякшее тело огромными ботинками, после чего пинает его в сторону, оставляя на земле кровавый след. Он уже не слушает своего учителя, а быстрым шагом идёт вперёд, расстреливая всех живых существ, что встретятся ему на пути. Глэм только и делает, что наблюдает за этим из-за спины, давая волю ребёнку. Пусть практикуется, быстрее научиться защищаться и наконец перестанет докучать. Нет, не подумайте, Глэм не против проводить время со своим сыном. В любом случае он любит своего сынишку со всеми его минусами, страхами и болячками. Просто есть некоторые пункты, которые не позволяют часто сидеть с Ди. Работа. Он не живёт, он существует. Глэму не важно поел ли он сегодня или нет, как он себя чувствует, важна работа и светлое будущее Зауна. Сыновья и дочери города не должны страдать по чьей-то глупой причине. Но этот мальчик светлый и в тоже время опасный лучик, в его тёмной однотонной жизни. Задумавшись, на довольно долгое время, наставника отвлекает злополучная тишина. И в мозг приходит понимание, что мужчина упустил тот момент, когда его сын убежал куда-то, пропадая из вида. И его не дозовëшься. Сколько не кричи, Ди не откликается на своё имя. Блондин не готов срывать свой голос, умение говорить ему ещё понадобится на завтрашних переговорах с одними из шишкек. Конечно пока старший не напуган, но вот через минут пятнадцать, его сердце и голову охватывает паника, когда он обходит всё поле и не замечает пропавшую белокурую макушку. Снова и снова повторяя имя курносого, уже не ради того, чтобы добраться, а просто себе под нос, он нервно теребит недавно идеальную причёску. Неожиданно слышится пронзительный крик. Это два абсолютно разных человека, но вот если голос одного Глэм узнаёт на все сто процентов, то кто второй человек? А если он что-то пытается сделать с Ди?Наркоторговец бежит к источнику звука, нет, не бежит, а буквально летит, как свинцовая пуля, пробирается сквозь сухую гадкую листву деревьев и видит Ди. Сейчас он выглядит ужасно. По щекам стекают грязные слезы, одиночные пряди выбились из кос, некоторые локоны прилипли ко лбу, одежда грязная, будто этот мальчуган где-то успел упасть. Или его топтали? Били, издевались? А в руках тот самый пистолет. Ди стреляет много раз прямо туда, куда смотрит, а после вокруг. Теперь уже раздаётся звук оглушающих выстрелов. Мужчина не медлит, даже не смеет себе проявить слабину, он подбегает к сыну, выбивает из рук пушку, не боясь быть раненым, и не раздумывая больше ни секунды, садится на колени, прижимая к себе трясущийся комок агрессии и обиды на мир. Слышатся всхлипы. Буквально пару секунд назад тот был спокоен, раздрожителен, весел. Но не напуган. Он не был в истерике, не кричал в плечо, выплевывая слюни, смешанные со слезами. Спокойный голос, который пытается контролировать опекун, чтобы не выдать панику, твердит успокаивающие слова, а когда Ди наконец подчиняется им, начинает расспрашивать. Чётких ответов он не получает. Лишь после какого-то времени слышит уже стихший хриплый голосок. — Там был мальчик... Рыжий, прямо как...как, — Снова эти отголоски прошлого. — Я не знаю кто это! Это ведь не он! Нет, я не знал, честно! Старший блондин медлит на сей раз и покосившись на ученика странным взглядом, пытается прочитать мысли. Он неожиданно разворачивается и смотрит на землю. Он готов посмотреть отсюда, чтобы не отпускать юношу, только вот не может, поэтому выпуская из рук подростка, подходит. Там, среди кустов лежит тело мальчишки лет семи. Куча ранений от пуль, что застряли в жилистой плоти, пробитая голова, из которой брызжет кровь фонтаном, закатившиеся за орбиты глаза, открытый рот также полон крови. Трава и листья вокруг окрасились алым цветом и кусками мозга. Старший знает, что это не может быть брат Ди, он уверен на все сто в этом. Тот мёртв. Парню просто не повезло. Родился рыжим, ещё и вышел именно тогда, когда нельзя. Кто же знал, что этот день станет для кого-то последним. И снова в кабинет будут пихаться люди, со словами об обезумевшем ребёнке. Пусть только посмеют они... Не стоит голубоглазому снова видеть это. Он закрывает глаза своему кудрявому сыну и поднимает его на руки, неся в сторону скрытого за далёкими каменными лабиринтами города дома. — На сегодня урок окончен, ты хорошо постарался, Ди.