Вместе. Всегда.

— Это правда конец? — пара зелёных глаз уставилась на встревоженного мужчину, в надежде услышать точный ответ. Хриплый голос уже почти не издавал звуков, все силы и энергия, скопившиеся в теле, мгновенно исчезали, выдавая пару незамысловатых слов. Дыхание Арсения участилось, руки судорожно дрожали, а в горле стоял ком, который парень был не в силах выдавить наружу. В голове было слишком много мыслей, которые метались одна за одной по всем потаённым углам его подсознания. Он продумал для себя столько вариантов, столько слов подбирал, менял, перечёркивал, чтобы сейчас не найти ни одного. Это невозможно. Заставить себя поднять голову и посмотреть прямо в душу человеку, которому ты только недавно приносил завтрак в постель, провожал до аэропорта, там же встречал, крепко прижимал к себе и клялся в верности на крыше в 21:35 под Романс «Пиццы». Нестерпимо больно заставить себя посмотреть прямо в душу человеку, которому пришёл рассказать о смерти. Антон давно потерял веру в то, что болезнь неожиданно сдастся и оставит в покое. Его бездонные глаза потеряли былой блеск, голос лишился огня, а смех — искры. Но то, что умирало в одиночестве, возвращалось, как только в палату врывался темноволосый бес, выдавая очередную шутку. Его жизнерадостность, задорность и умение быть тем, кем хочешь, завтавляли Шаста верить, что надежда ещё осталась. Каждый раз, когда губы рассказывали про какие-то бытовые вещи, голубые океаны выдавали мир, абсолютно несовместимый с реальностью. Арсений мог говорить про обычный поход в магазин или прогулку с собакой, но воспринимал и передавал он всё так, словно готов был отдать за это весь мир. Он ценил каждый момент своей жизни, радовался победам и поражениям, умел видеть то, чего не видят другие. Возможно, когда-то это и покорило сердце Антона. Но в этот раз штиль сместил шторм. Душа бушевала, а глаза выдавали всё, что лежит камнем на сердце. Парни всегда выдавливали друг для друга улыбку, иначе отчаяние потопило бы их корабли с самого начала. Врачи отмалчивались, а значит, был шанс. Но вчера правда вскрылась. И двум сердцам суждено разбиться на миллиарды осколков, разрезая всё изнутри. Попов сделал отчаянную попытку начать свой монолог, но голос предательски задрожал. Он сглотнул и попытался снова. — Прости, что так плохо играю эту роль. — он усмехнулся и скрыл лицо ладонью. — Я не сдался, не подумай. Я тебя никому не отдам, помнишь, хах? Из любой задницы вытащу… Я обещал! — на этих словах неуверенная и тихая речь Арсения перешла на крик, со стола отлетела алюминиевая кружка, а сам он встал со стула, откинув тот в другой край палаты. —И я буду с тобой до конца, слышишь! Что бы эти твари ни говорили! Я не позволю тебе уйти! Ты не тот, кого я смогу отпустить! И ты не уйдёшь от меня! Всё, сказанное ими — бред! Они смогут тебя вылечить, они должны тебя вылечить, сука, это их работа! — глаза жгло от слёз, а тело настиг тремор. Попов упал на колени, а голова легла на ноги больного. Руки сжимали простыню. Не в силах держать эмоции в себе, он продолжил. — Я тебя вытащу, слышишь?.. я отдам всё, лишь бы ты оставался рядом… Слёзы лились рекой, ноги непослушно дёргались, а пот стекал по лбу, показывая всё его напряжение. Десять минут, как мантру, Арсений повторял одни и те же слова. «Не отпущу, не оставлю, не предам». Постепенно он смолк, лишь изредка что-то бормоча. Он уснул прямо на коленях, выдав всё, о чем думал, наружу. ㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Прошёл час, два, три. Арсений открывает глаза и видит перед собой дверь в кабинет, а рядом врача, кивающего и подталкивающего идти вперёд. Он открывает дверь и видит пару зелёных глаз. — Это правда конец? ㅤㅤㅤㅤ

Игра начинается снова.