Я никогда не…

Моей крыше приятно съезжать в сопровождении чужих крыш, выбравших примерно то же направление движения.

© Макс Фрай

      Если бы Вальбурга Блэк увидела, кто сидит за праздничным столом, отмечая день рождения ее старшего сына, она бы точно запустила Авада Кедавра или в Сириуса, или себе в висок, и мысль об этом отдельно радовала сегодняшнего именинника, пока он с гордостью осматривал тех, кого именовал семьей. Не от всех Сириус был в восторге и не все они были в восторге от него, но это не меняло факта: они — семья. А семья — превыше всего.       Так что сегодня в который уже раз за столом собралась самая невероятная компания магического мира. Беллатрикс и Родольфус, Андромеда и Тед, Нарцисса и Люциус, Нимфадора и Ремус, Драко и Дафна, недавно из мисс Гринграсс ставшая миссис Малфой, и Регулус, временно одинокий, но вроде бы от сего факта не страдающий. Тедди здесь тоже был, но ребенка оставили на попечение домовикам — к счастью, младший Люпин оказался очень спокойным и не доставлял взрослым проблем.       Чтобы они не заморачивались с подарками, Сириус сразу сказал — пусть дарят алкоголь. Или ничего, или спиртное. И, если ничего, то он, честное слово, не обидится — все знали, что он не обидится. Но, конечно же, подарки ему преподнесли все. И заранее сговорились подарить разный алкоголь — Лестрейнджи вручили виски, Тонксы — эль, Малфои — коньяк, младшие Малфои — белое вино, Люпины — текилу, а Регулус — ликер.       Благородному чистокровному было положено пить огневиски, но не огневиски же единым.       Сириус видел, что новенькая в их семье Дафна стесняется, заметил, что Белла почему-то дуется на Циссу, и решил разрядить обстановку, а заодно — весело провести время. Это же его день рождения.       — Давайте сыграем в игру, — предложил Сириус.       — Если в карты, то я пас, — отказался Ремус. — Ты мухлюешь.       — Я? Мухлюю? — расхохотался Сириус. — Ты что, с Дорой ни разу не играл?       — Играл, — сказал Люпин. — Но ты же ее мухлевать и учил.       — Правда, что ли? — усмехнулась Андромеда.       Все посмотрели на Нимфадору. Та развела руками.       — Меня все понемногу мухлевать учили, так что… Я раздела Ремуса до трусов.       — Ух ты, — сказала Дафна. Люпин вспомнил, что был учителем для нее и Драко, и ему стало неловко, но, судя по лицу Даф, ее подробности интимной жизни профессора не смутили.       — Так что, в карты? — оживилась Белла.       — На раздевание? — уточнила Цисса.       — Вы понимаете, что тогда у нас будет оргия? — спросила Меда. — В соседней комнате ребенок спит, — против самой оргии миссис Тонкс не была.       — Нет, играть в карты мы не будем, — сказал Сириус. — Но игра немного азартная. И немного… хм, маггловская. Белла, Цисса, вам как такое?       Смотрел Сириус, впрочем, только на Беллатрикс, как на главную противницу всего, что не принадлежит миру волшебников. Та невозмутимо пожала плечами.       — Алкоголь же тоже маггловский. Какая разница.       — Отлично, потому что игра алкогольная! — обрадовался Сириус. — Итак, правила: наливаем по бокалам… допустим, для начала вино. Кто-то говорит, чего он никогда не делал. Если кто-то это делал, то он должен выпить свой бокал. И так по очереди. Я первый. Хм… Я никогда не нарушал школьные правила!       — А что, врать можно? — удивилась Меда.       — Тому, кто задает вопрос — можно, тем более, что я тоже выпью, — хохотнул Сириус.       — Проще сказать, кто не выпьет, — сказала Тонкс.       Все посмотрели на Ремуса.       — Напоминаю, что я был в компании Мародеров и однажды немножко чуть не загрыз Снейпа, — буркнул он. — Если это сойдет за нарушение правил.       Все посмотрели на Дафну.       — Прогулки после отбоя считаются? — спросила она.       — Угу, — сказал Сириус. — Так что пьем все.       Следующий вопрос задавать выпало Андромеде, сидящей по правую руку от Сириуса.       — Хм… Я никогда не превращалась в животное, — сказала она.       Люпин и Сириус переглянулись и подняли бокалы, чокаясь на расстоянии. Драко понадеялся, что Дафне хватит такта не рассказывать про инцидент с Краучем-Муди, и Дафне действительно хватило такта, но внезапно вместо нее влезла Тонкс:       — Драко, а ты чего не пьешь?       — Драко? — хором спросили Люциус и Нарцисса.       — Он что, анимаг? — удивилась Белла.       — Не-а, он хорек! — весело сообщила Тонкс, тут же в красках рассказав всю историю, причем так забавно, что Драко даже обидеться на сестру не смог.       — А ты откуда знаешь? — проворчал он.       — Гермиона воспоминанием поделилась, — зачем-то наябедничала Дора.       Драко выпил свой второй бокал вина.              Следующим был Тед. Все напряглись — если с мужьями Беллы и Циссы все было понятно, как и с мужем Нимфадоры, то Тед до сих пор оставался среди Блэков «темной лошадкой», особо ни с кем из родственников жены и дочери не откровенничая и не сближаясь. Хотя в их обществе полагалось напрягаться Теду, но он, наоборот, выглядел спокойно и расслабленно.       — Хм… Я никогда не был в Азкабане, — сказал он.       На этот раз на расстоянии чокнулись трое — Сириус, Люциус и Родольфус. Беллатрикс просто залпом выпила свое вино.       Внезапно для всех выпила и Нимфадора. Тед схватился за сердце.       — Дора?!       — Пап, ну ты формулируй нормально, — засмеялась она. — «Сидеть» в Азкабане и «быть» в Азкабане — разные вещи, а я там была, меня Муди возил на экскурсию.       Тед выдохнул.       — Если бы нашу дочь посадили в Азкабан, мы бы, наверное, заметили, — сказала Меда.       Очередь перешла к Регулусу. Он немного подумал и сказал:       — Я никогда не делал татуировки.       — Да что ж такое, — грустно сказал Люциус. — Я не планировал сильно напиваться.       — А ты разве делал тату? — удивился Драко.       — Черная Метка, — мрачно пояснил старший Малфой. Драко так же помрачнел и взял свой с прошлого круга нетронутый бокал.       Кроме Люциуса, Драко, Регулуса и Беллы выпили Сириус и неожиданно для всех Андромеда.       — У меня на плече, — Бродяга стянул вниз рукав рубашки, демонстрируя какой-то замысловатый узор. — С юности еще. Попонтоваться хотел. Между прочим, девчонки очень хорошо велись.       Нарцисса закатила глаза.       — А твоя тату где? — спросила Белла у Меды. Тонкс подпрыгнула на месте.       — Да, мам, где? И почему мне нельзя?       — Во-первых, кто сказал, что тебе нельзя, — лениво протянула Андромеда. — Во-вторых, мое тату… скажем так, в приличном обществе эти места не показывают.       — Да ладно, даже в нашем? — усмехнулся Сириус.       — Даже в нашем, — подтвердила Меда.       — Страшно представить, где, — задумалась Беллатрикс.       — Неужели на… — ахнула Нарцисса.       — А потом говорят, что Черная Метка — это неприлично, — фыркнула Белла.       — Мама, неужели правда на?.. — ахнула Нимфадора.       Андромеда загадочно молчала. Тед не выдержал:       — На пояснице у нее тату! На пояснице! Бабочка! Меда, зачем ты так все драматизируешь, о тебе же подумают черти-что!       — Как будто это новость, — хмыкнула Андромеда. — Хуже обо мне все равно не подумают.       — Мам, а что, мне правда можно тату? — вспомнила Дора.       — Да, — сказала Меда.       — Нет, — сказал Тед.       — Папа! — возмутилась Тонкс. — Ну почему нет?       — Потому что я твой отец и не могу представить даже то, что ты уже замужем и родила ребенка, — честно признался Тед. — А тату… Я же тебя знаю. Ты наколешь какую-то чушь на самом интересном месте.       — А мое мнение, как мужа, учитывается? — спросил Люпин.       — Нет, — хором сказали Тед, Меда и Сириус.       — Так может, я против, — обиделся Ремус.       — Открою тебе страшную тайну, — сказал Родольфус. — В этой семье мнение мужа никогда не учитывается.       — Но ты же выбирал, куда нам поехать отдыхать на зимние каникулы, — напомнила ему Белла.       — Ага, — кивнул Родольфус. — Из двух листовок. Одна с рекламой курорта, другая с надписью «наш дом».       — Но выбирал, — упрямо сказала Белла.       — Ладно, теперь я, — сказала Нарцисса.       Думала она не очень долго.       — Я никогда не была на людях без нижнего белья.       — Ух ты, повышаем градус! — восхитился Сириус, но свой бокал не выпил. Мужчины вообще не пили — но все они очень внимательно смотрели на женщин. Даже Регулус. Андромеда пожала плечами и выпила. Беллатрикс тоже. Нарцисса следом. За ней — Нимфадора.       Внезапно выпила даже Дафна.       — Ну ничего себе, — сказал Люциус.       — Я и сейчас без нижнего белья, — сказала Белла.       — А нам зачем эта информация? — спросил Сириус.       — Полезная информация, — заметил Родольфус.       — Нет, я все понимаю, — с отчаянием сказал Драко. — Тетя Белла это тетя Белла, тетя Меда — тоже отдельный случай, мама… ладно, я сделаю вид, что про маму ничего не знаю, Дора безбашенная и ей нормально даже голой ходить, но ты, Даф? И почему я узнаю о тебе эту пикантную подробность только сейчас?       — Не надо называть меня тетей, — синхронно прошипели Белла и Меда.       — Ну, на самом деле я не была без нижнего белья под одеждой, — с невинной улыбкой сказала Даф.       — Зачем тогда пила? — насторожился Драко.       — Я была просто без нижнего белья. Совсем, — без тени смущения объяснила Дафна.       У Драко дернулся глаз. Обычно воспитанная леди Гринграсс вела себя более чем прилично, но были в ее жизни исключения, и по отсутствию стеснения причина публичного обнажения просчиталась сразу. Рисование, что же еще…       — Ты позировала? — спросил Драко.       — Ну да. Миллисент однажды захотела ходить на художественные курсы, позвала меня с собой для поддержки, а меня попросили побыть моделью для Афродиты, — не без самодовольства сообщила Даф. — Естественно, Афродита не могла быть в одежде, даже в драпировке — и то не могла, она выходила из морской пены…       Драко представил себе Дафну, как выходящую из морской пены Афродиту, и во рту у него пересохло.       — Там все были женщинами, — вовремя успокоила мужа Даф еще до того, как он вспомнил о ревности. — Все, и преподавательница, и ученицы. Так что они максимум завидовали.       Драко облегченно вздохнул.       — Дора, — сказал Люпин, — у меня тоже есть вопрос. Почему я впервые слышу, что ты бываешь на людях без нижнего белья?       — Ремус, — сказал Тед, — Я тебя, конечно, люблю, но, пожалуйста, не надо задавать моей дочери такие вопросы при мне.       — И при мне, — поддакнул Сириус.       — Да вы же все свою личную жизнь обсуждаете, мне почему нельзя? — обиделся Ремус.       — Потому что здесь нет наших родителей, — сказала Белла.       — Слава Мерлину, — сказал Сириус.       — Между прочим, я сейчас как раз без нижнего белья, — сказала Нимфадора.       Тед поперхнулся. Меда похлопала его по спине. Люпин поправил воротник рубашки.       — Дора, — страдальчески сказал Сириус. — Вот эта информация была действительно лишней!       — Хорошо, теперь моя очередь, — отвлек внимание на себя Люциус. — Я никогда не занимался сексом в публичных местах.       Вино все-таки ударило ему в голову.       — Ну ничего себе, — присвистнул Сириус. — Малфои, вы просто потрясающие.       На этот раз он выпил свой бокал.       Тед и Меда переглянулись и чокнулись бокалами, выпивая вино. Так же поступили и Родольфус с Беллатрикс, но насчет них никто не удивился, как и насчет Сириуса, а вот на Тонксов уставились с удивлением. Как и на внезапно выпившую вино Циссу, в то время, как Люциус пропустил — специально загадал то, чего не делал, чтобы не сильно мучиться на следующий день от похмелья.       — Мама? — спросила Нимфадора.       — Это был наш медовый месяц, мы поехали в Париж на неделю, и в ресторане недалеко от Эйфелевой башни… в общем, мы были молодыми влюбленными придурками, — объяснила Меда. — Твой отец читал мне стихи, я перебрала с вином, а он не смог устоять перед моим очарованием. А дальше ты, надеюсь, представляешь развитие событий.       Дора засопела.       — Ремус, где наш медовый месяц? Где мой Париж? Где мои стихи, Мерлин тебя подери?       — Солнышко, мы поженились во время войны, тебе не кажется, что нам было немного не до Парижа? — осторожно спросил Люпин. — А стихи я тебе читал, помнишь?       — Ага, читал, нудотину, я под эти стихи не с тобой переспать захотела, а просто спать, — проворчала Тонкс.       — Но ты же любишь Шекспира, сама говорила, — растерялся Ремус.       — Так не каждое же его произведение! И где ты откопал романтику в «Короле Лире»? — парировала Дора. — Потрясающая романтика. Слепой дед с деменцией и его дочери.       — Луна-атик, — застонал Сириус. — Что с тобой не так?       — Мне, кстати, интересно, а с чего Цисса одна пила? — спросил Родольфус.       — Да, кстати, — посмотрел на жену Люциус. — Мы с тобой ничем таким на людях не занимались.       — Ну, — развела руками Нарцисса, — значит, это был не ты.

      — Теперь я, — предотвратила начало семейной ссоры Белла. — Я никогда не убивала людей.       — Кто о чем, — фыркнула Андромеда, и внезапно выпила бокал.       Кроме нее, выпили сама Беллатрикс, Родольфус, Люциус, Сириус, Регулус, Тонкс и Люпин. С ними было все понятно — Пожиратели Смерти, члены Ордена Феникса, участники Битвы за Хогвартс, а Нимфадора, к тому же, аврор. Но чтобы Меда?       На все вопросительные взгляды Андромеда нежно улыбнулась.       — Вы все равно ничего не докажете.       — Моя очередь, — бокал взял Родольфус. — Я никогда не занимался сексом с использованием магии.       Лестрейнджи, Тонксы и старшие Малфои переглянулись с улыбкой на губах и выпили свои бокалы.       — Делитесь опытом! — потребовал Сириус.       — Империо, — сказала Белла.       — Инкарцеро, — сказала Меда.       — Петрификус Тоталус, — сказала Нарцисса.       — Ничего себе вы садистки, — восхитился Сириус. Почему-то ни у кого не возникло мысли, что эти заклинания применяли мужья сестер Блэк.       — А откуда ты знаешь, что только они садистки? — проворчал Люциус.       — Они мои сестры, — доверительно сообщил Сириус. — И если бы кто-то применил на них чары, парализующие волю или тело во время секса, то… Нет, вы все могли бы, конечно, — он обвел взглядом шуринов. — Но раз вы еще живы…       — Ремус… — протянула Тонкс.       — Я все понимаю, дорогая, но Империо — из списка запрещенных, — напомнил Люпин.       — Зато Инкарцеро — нет, — улыбнулась Нимфадора. — А еще есть Сектумсемпра. Если использовать ее грамотно, то выйдет очень сексуально.       — Да, очень сексуально, — подтвердил Люпин без тени сарказма и ноток смущения. — Обязательно дома попробуем.       — Лунатик обсуждает свою сексуальную жизнь вслух! — поразился Сириус. — Это точно ты? Как звали первую сову Ремуса Люпина?       — Сову звали Виллоу, а я просто достаточно пьян, чтобы признать — да, я мазохист, — развел руками Ремус. — Дору это радует. Она, наоборот, склонна к садизму.       — Как все женщины Блэк, — кивнул Регулус. — Мы с Сириусом знаем, как никто другой.       — Откуда? — ревниво спросил Родольфус.       — Мы их били, — ответила Белла.       — Теперь я, — бокал взял Ремус. Что спросить — он не знал. Не хотел показаться бестактным или задеть кого-то, но и скучным выглядеть тоже не хотел, и так все Блэки (иногда он думал, что даже Сириус) считали, что мезальянс Тонкс — полностью провальный.       — Люпин, ты что, заснул? — поторопил его Сириус.       — Я никогда не изменял своему любимому человеку! — решительно сказал Люпин, залпом выпивая бокал. Он чуть не ляпнул «жене», но вспомнил, что здесь большинство женщин и формулировать надо разумно.       Люпин был уверен, что не выпьет никто. Он не ошибся. В чем-в чем, а в неверности Блэков упрекнуть было нельзя.       Очередь перешла к Тонкс и все немного напряглись — от Нимфадоры можно было ожидать, чего угодно. Даже Беллатрикс была более предсказуемой.       — Я ни разу не хотела убить своего любимого человека, — объявила Дора и выпила свой бокал.       Меда хмыкнула и последовала ее примеру. За ней — Беллатрикс и Нарцисса. Сириус и Регулус пропустили за неимением любимого человека, но остальные мужчины тоже не пили.       — Слушай, ты врешь? — шепотом спросил Родольфус у Люциуса.       — Ну да, — в ответ шепнул тот. — Речь же не о настоящей жажде убийства… надеюсь.       — Если бы о настоящей, нас бы здесь не было, — уточнил Родольфус.       Драко взял бокал, нервно оглядев семью. Его одолевали сомнения, немного схожие с сомнениями Ремуса, только Драко не боялся показаться скучным всей семье — подумаешь, его лишний раз потроллят, он привык. Но при Дафне Драко не хотелось ни выглядеть скучным, ни чтобы его троллили. До сих пор ему удалось избежать подколок со стороны любимых родственников — превращение в хорька не считалось, о нем Дафна знала. А вот если она узнает что-то еще… Хотя Драко мог с честью заявить, что в детстве не позорился, в штаны и кровать не писался, по ночам не приходил спать в постель к родителям и в целом единственное, чем его могли задеть — идиотский костюм на Хэллоуин в виде тыквы, который матери вздумалось запечатлеть на колдографии.       — Я ни разу не критиковал своего любимого человека! — гордо сказал Драко.       — Стремно было, да? — хохотнула Тонкс, выпивая бокал.       Пили снова только женщины. Сириус и Регулус воздержались по прежней причине.       — Вот не надо, — сказала Нарцисса мужу. — Ты меня критиковал.       — Это когда? — удивился Люциус.       — Ты сказал, что у меня невкусная шарлотка! — обвиняюще проговорила Нарцисса.       — Дорогая, я сказал не «невкусная», я сказал «подгоревшая», и, согласись, она же была как уголь, и это было в первый год нашей свадьбы! — страдальчески вздохнул Люциус.       — Все равно пей! — распорядилась Цисса.       — И ты пей! — нахмурилась Белла, глядя на Родольфуса. — Ты однажды сказал, что я должна была использовать не Авада Кедавра, а Круцио!       — Но это был приказ Темного Лорда, а ты увлеклась… — растерялся Родольфус.       — Но критиковал же, — пожала плечами Белла. — Пей.       — То есть, конструктивная критика тоже считается? — уточнил Тед.       — А я что, критикую тебя не конструктивно? — нахмурилась Меда, вдруг став очень похожей на Беллу.       — Ты меня — конструктивно, но, понимаешь… — Тед понял, что касается личных тем и благоразумно заткнулся. Гнева родственников жены он не боялся, но Андромеда злилась, если как-либо задевали ее семью.       — Пьем все, — решил Сириус.       — У меня же нет никого, — вздохнул Регулус.       — Но была же. Тьфу ты, был, вечно забываю, что ты у нас во всем особенный, — буркнул Сириус.       — Гомофоб, — беззлобно огрызнулся Регулус.       — Почему это? Абсолютно нет, я очень рад твоей ориентации, больше женского внимания мне достанется, — серьезно сказал Сириус.       Выпили все. Очередь перешла к Дафне, последней в этой игре. Молодая миссис Малфой почти все время сидела тихо, с элегантностью английской королевы вкушала десерт и слушала все разговоры и препирательства с безмятежным видом. Но при этом каждого прожигала взглядом — пристальным и изучающим.       — Я никогда не врала своей второй половинке, желая скрыть правду либо исказить ее в действительно важных вещах, а не по мелочам и не в шутку, — певуче сказала Дафна.       — Нифига себе, какая ты дотошная! — восхитилась Тонкс. — Ты бы в Аврорате на допросах была одной из лучших!       На том все глубоко задумались. Дафна сформулировала загаданное слишком четко, все достаточно напились, чтобы не думать о мухлеже, и теперь лихорадочно соображали, насколько важных вещей касалась их ложь.       Первой выпила Нарцисса. На немой вопрос Люциуса она усмехнулась:       — Так про то, что Поттер мертв, я и тебе соврала.       — Врать в глаза Темному Лорду! — с какой-то непонятной интонацией выдохнула Белла. Все насторожились — про выходку сестры Беллатрикс знала, но мало ли, как среагирует, вспомнив об этом в алкогольном опьянении.       — …высший пилотаж! — восхищенно продолжила Белла. И свой бокал тоже выпила.       — Помнишь, я тебе сказала, что беременна? — объяснила она Рудольфусу.       — Ага. У меня чуть сердце не стало, — кивнул он. — Розыгрыши у тебя жуткие.       — Спасибо, — искренне поблагодарила его довольная Белла.       — Ну раз так, — Андромеда повела плечом и выпила следом за сестрами.       — Я все равно ничего не докажу? — спросил Тед.       — Именно, — самодовольно подтвердила Меда.       Следом выпила Тонкс.       — Не знаю, насколько это важно, но мне не нравятся твои шоколадные панкейки, — сказала она Ремусу. — И я врала, когда говорила, что они почти, как у папы. Совершенно не как у папы. Ни в какое сравнение не идут.       Тед утер скупую мужскую слезу.       Люпин помрачнел и тоже выпил.       — Помнишь, меня ранили на патруле и я говорил, что ерунда? — сказал он. — На самом деле в Мунго еле откачали.       Тонкс замолчала. Ее волосы покраснели.       — А зачем врал?       — Тогда ты была беременна и тяжело переживала пропажу Теда, только меня тебе не хватало с моими жалобами, — развел руками Люпин.       Дальше выпил Тед.       — Примерно то же самое, что у Ремуса, — объяснил он Андромеде. — Только чаще. Работа в Мунго тоже иногда… кхм, в общем, я где работаю, там и лечусь, и калечусь.       Нимфадора и Андромеда на признания мужей отреагировали почти равнодушно. Еще непривычную Дафну это удивило:       — Я думала, вы будете в шоке, — сказала она. — Ваши любимые люди рисковали жизнью…       — И что, — хмыкнула Тонкс. — Ремус жив остался, папа тоже, это их личный выбор. Сами молчали, сами дураки.       — У женщин в семье Блэк отсутствует сочувствие, — сказал Сириус. — Пока ты не умер, для тебя нет поблажек.       — А у мужчин? — Даф покосилась на Драко.       — А у мужчин… Ну, Блэков-то всего двое мужчин осталось, но, судя по нашим с девочкам папенькам, у них острая тяга либо закопаться в работе по самые уши, либо спрятаться под каблук к жене, — авторитетно объяснил Сириус.       — В смысле двое мужчин? — обиделся Драко.       — Ну ты и я, — усмехнулся Сириус. — Тонкс же девочка. А больше детей никто не родил.       — Гомофоб, — снова проворчал Регулус.       Родольфус решился и выпил.       — Помнишь, я тебе сказал, что Темный Лорд приказал наложить на Бойдов Империо? Или не на Бойдов… Какие-то ребята из Лютного. Отец и сын.       Белла кивнула.       — Так вот, приказ был допросить через Круцио. Но я переврал. Ты тогда была не в лучшем настроении, а Бойдам — одному шестьдесят, второму под девяносто, ты бы их убила вместе с информацией, — пояснил Родольфус.       — А, ну да, тогда да, — неожиданно согласилась Белла. Тонкс удивленно присвистнула. Беллатрикс закатила глаза:       — Дорогая, может, я и чокнутая, как вы все считаете, но я же не идиотка.       Люциус тоже выпил.       — Я даже знаю, что это была за ложь, — хмыкнула Нарцисса. — «Любимая, я предохранился магией…», — передразнила она.       — Ты точно не легилимент? — с опаской спросил Люциус.       — Вы точно адекватные? — страдальчески спросил Драко.       — А то ты не понял до сих пор, что нет, — фыркнула Дора.       — Могли бы хоть один вечер вести себя нормально! — не выдержал Драко, хлопнув ладонью по столу. — Не обсуждать свою сексуальную жизнь, убийства, пытки и мое зачатие? Между прочим, с нами сегодня моя жена! Впервые среди нас! Что она подумает о нас? Обо мне? Дафна же нормальная, не то, что…       — Замри! — вдруг рявкнула на него Дафна.       Замерли почему-то не только Драко, а сразу все. Даф, невербальным акцио приманив листок и карандаш, увлеченно чертила на бумаге набросок фигуры мужа. Справилась она за пару минут.       — Все, я закончила. Еще доработать нужно, но скетч готов, — с невинной улыбкой сообщила Дафна, демонстрируя семье рисунок.       — Вау, как похож, — восхитилась Нимфадора. — Как живой.       — Да у тебя же талант! — ахнула Нарцисса. — Как же моему сыну повезло жениться на не только красивой и умной, но и на творческой девушке!       — А меня нарисуешь? — спросила Белла.       Не успела Даф кивнуть, как Нимфадора все-таки не выдержала. Драко все ждал, когда она спросит, надеялся, что не спросит, но на что он надеялся?..       — А ты случайно не рисовала Драко в стиле ню?       — Конечно, рисовала! — воодушевилась Дафна. — Могу попросить своего домовика принести портреты!       — Ну уж нет, — внезапно пришел на помощь Драко Сириус. — Я в свой день рождения хочу видеть красивых женщин, а не голые изображения родного племянника. Хотя не сомневаюсь, что изобразила ты его идеально, миледи, но в том главная проблема.       — Потом покажешь, — сказала Тонкс.       — И меня нарисуешь, — напомнила Белла.       — Можем устроить девичник, — сказала Меда.       — Будем честны: шабаш, — сказал Сириус.       — Да у нас всегда то шабаш, то оргия, — сказал Рудольфус.       — У тебя потрясающая семья! — шепнула Даф на ухо Драко. Он недоверчиво на нее покосился, припоминая, сколько супруга успела выпить.       Но хорошо, что она так думает. Иначе было бы сложно. А так — все крыши едут в одном направлении.       Идиллия.