Волга разделяла мир надвое.

«Свобода — это право делать, что хочешь, и мешать другим делать то, что они хотят.»

Гоголь любил идти на встречу закону, а после проходить мимо. Конечно, для него это были мелкие преступления, но они вполне несли в себе наказания. Он добивается это не терпением, как раз-таки наоборот. Мы не любим ждать, когда жаждем чего-либо желанного, поэтому делаем всё возможное, дабы избежать ожиданий. Только, вот у кого-то есть сила воли, а у других наоборот. Сколько Фёдор себя помнит, для него его «спутник» всегда останется вторым вариантом. Даже сейчас, это можно доказать тем, что в такую рань, Николай повёл его на реку, наблюдать за ранними пташками. Будь Достоевский честным человеком, он обязательно бы высказался насчёт влечения своего товарища по несчастью, где он был инициатором, вот только язык не поворачивался. И всё-таки... —И всё-таки я считаю, что сегодня будет дождь! -звонкий голос нарушил тишину, сопровождаясь под активную жестикуляцию блондина. Он указывал на белоснежных чаек, которые летали достаточно низко. Суеверия гласят, что если птицы летят не так высоко, как обыденно себе представлять, то значит будет моросить дождь. Вот только, Фёдор никогда не поверит на слово в то, что Гоголь нуждается в такой вере. Зная этого хитреца, легко можно понять, что его фразы и мысли могут быть двухсторонними, а может, даже иметь совершенно другой смысл. Такие раздумия часто посещали мужчину, ведь по-другому он не умеет. Он не помнит, когда в последний раз не морил себя смысловыми нагрузками... —... Что ты сделал? —Поймал воробушка! -довольная ухмылка, с не менее довольным хохотом. Николай поймал в свои ладони маленького воробушка, который помещался даже на одну ладошку, что уж говорить о двух. В руках воробушек выглядел совершенно беспомощно, чем поймавший безусловно гордился. Он с тем же энтузиасмом рассматривал птичку, иногда касаясь пальцем второй, уже свободной руки. Явно недовольный, с каким-то разочарованием, щебет активно разростался, с каждым новым касанием беловолосого, пока Достоевскому пришлось лишь взирать, и снова углубляться в свои мысли. Это повлекло за собой привычку копаться в карманах, где была найдена ленточка. Откуда она взялась - неясно, но вытащив её, мужчина нашёл этому применение. —Что же это? -удивлённо похлопав глазами, Гоголь с осторожностью наблюдал за тем, как его руки берут в чужие ладони, осторожно наматывая найденным предметом. Другой же кончик был предназначен для, пускай и маленькой птицы, но вполне подходящей для того, чтобы образовать некие «наручники» для этих двоих. Теперь, белобрысый, привязан к пташке, ака к своей свободе. Зато в тепле чужих рук, пускай моментами и грубых. «Волга разделяла мир надвое. Левый берег был низкий и желтый, стелился плоско, переходил в степь, из-за которой каждое утро вставало солнце.»