Сдавайся...

***

      Пока страсти, где-то в стенах съемочной площадки, но в тоже время в укромном месте подальше от посторонних глаз, продолжали накаляться, в кабинете режиссера Юлии Владимировны Красновой шел деловой разговор: режиссёр, похоже делилась своими впечатлениями с коллегой и по совместительству сценаристкой Екатериной Тирдатовой, являющейся особой довольно веселой, романтической и впечатлительной. Кате было прекрасно известно, что Юля была довольно привередливой в плане распределения актеров на ту или иную роль. После создания роли Марины Владимировны Нарочинской, Юля с Катей принялись обсуждать актрис, которые подошли бы на эту фантастическую роль. Но список был коротким. Катя, являющая ярой поклонницей Машиного творчества, сразу же заявила, что спит и видит в этой роли только её. Посмотрев несколько разных сериалов и фильмов с её участием, в голове сложилась чёткая картинка, как она будет выглядеть в кадре — в роли Нарочинской. Марина — героиня довольно необыкновенная, уникальная, необычная — одна на миллион. Обычно дочки знаменитых отцов особы довольно избалованные — вынь да положь, возомнившие себя пупом земли, потому что со связями или знаменитыми фамилиями своих отцов им открыты все двери. Только вот, Марина была большим исключением. Она хоть и являлась дочерью знаменитого нейрохирурга Владимира Сергеевича Нарочинского, но на её хрупкие плечи свалилось слишком много проблем, боли, испытаний и препятствий в форме, сперва, тяжелой болезни и потери матери, а затем, и угасающего с каждым днём отца. Эта женщина пережила слишком много, но это сделало её лишь сильнее, заставив прибегнуть к защитному механизму под названием — Железная Леди со сложным характером, через прочные стены которой очень сложно проникнуть во внутрь. Раньше, многие любители пытались, но у них ничего не вышло. Как об стенку горохом. А, вот одному талантливому хирургу, это станет под силу. Каким-то образом он умудрится пробраться через толстый панцирь, и навсегда изменит её внутренний мир. Иронично, что в роли Олега Михайловича Брагина они видели только Аверина Максима Викторовича, который не только благополучно получил эту роль, но и блестяще исполнил её, выкладываясь на все двести процентов, и проживая каждую эмоцию своего героя в кадре и за кадром. Следовательно, к нему необходимо было подобрать красивую партнершу — ровня его таланту, способную перевоплотиться по щелчку пальца. Катя почему-то с самого начала считала, что Куликова с Авериным составят великолепный тандем, как в профессиональном смысле, так и в романтическом. Но опять же, Юля с её пристрастием к порядку и штатному режиму, настояла на их совместных пробах, дабы не нарушать отчётности. Только вот, судя по всему, Юля сейчас была в полном восторге от этих самых съемочных проб. — Значит, говоришь ты довольна совместными пробами Аверина и Куликовой? — Катя, широко улыбнувшись, внимательно вслушивалась в конструктивный диалог Юлии, в голосе которой прослеживались явные нотки восхищения. — Ой, Кать, не то слово. Это просто сенсация дня, я тебе скажу. — Юля продолжала распинаться относительно недавно сформировавшегося удачного тандема, который несомненно станет любимым, как для многих зрителей сериала, так и для их преданных поклонников. — Там такие страсти между ними кипят, что понадобится огнетушитель, чтобы погасить этот разгорающийся огонь. — Юля, сотворив из своих рук веер, помахала ими перед лицом. — Что, прям так горячо? — Катя уже сама десять раз пожалела, что сама не присутствовала при этом процессе. Судя по всему, пропустила что-то грандиозное. Вот так всегда. — Это ещё мягко сказано, и это всего лишь пробы. Ты представь, что будет в кадре. Наши зрители их точно с руками и ногами оторвут. Это бомба, я тебе скажу. Просто бомба. — Краснова эмоционально всплеснула руками, продолжая петь дифирамбы. И ещё, судя по всему они знакомы, как Маша выразилась, в прошлой жизни. Но ты знаешь, Аверин смотрел на неё такими влюбленными глазами, что у меня не осталось ни капли сомнения относительно ранних предположений. Будто бы она дар с небес, и он только её и ждал. — Юль, ты что, нрав Аверина не знаешь? — Тирдатова слегка закатила глаза. — Вспомни сколько актрис за ним ухлестывало весь прошлый год. Он в этом деле не промах, пользуется огромным спросом у женщин, — она напомнила о неких нюансах, но, видимо, некоторые детали укрылись от внимания Кати. — Ухлестывало это да, но, вот интереса с его стороны, было ноль. Поэтому, после их, я бы сказала недавней эмоциональной встречи, вопрос назрел сам собой. А что, если их связывает бурное прошлое? Ну знаешь, не в моих правилах лезть в личную жизнь моей команды. Если захотят, то сами со мной этим поделятся. — Ой, да брось, Юль, ты постоянно что-то выдумываешь. — Катя махнула рукой мол, хватит здесь выдумывать несуществующие факты. — Ну да, у тебя бурная фантазия ого-ого, мы с тобой в этом похожи. — она засмеялась и продолжила. Их разговор продолжался ещё какое-то время после чего женщины разошлись кто куда: Катя для продолжения работы над сценарием второй половины второго сезона, а Юля, чтобы подготовиться к завтрашнему съемочному процессу.

***

      Тем временем в одном из съемочных павильонов, приспособленного под ординаторскую Склифа, температура достигла максимума, окна запотели, а электрическая проводка, в связи с высоким напряжением, с легкостью могла бы выйти из строя. А это всё потому, что некий поцелуй, произошедший между бывшими романтическими партнерами, застал одного из них врасплох, пока другой, не желая прекращать своих настойчивых действий, продолжал наслаждаться этим прекрасным мгновением, словно это был последний поцелуй в его жизни. Или же, он так долго ждал этого, что всё ещё не верил в реальность происходящего. Конечно он сам стал инициатором этого самого поцелуя, но это произошло как бы спонтанно, в силу крайних мер. Максим не мог позволить себе снова потерять свою любимую, которую обрел лишь сегодня, посему решил сделать всё возможное, чтобы ясно дать ей понять, что за пять лет, его чувства нисколько не изменились, наоборот усилились. Она нужна ему как воздух, который набираешь в лёгкие, чтобы дышать, продолжая свое дальнейшее существование на земле. Как капля кислорода на губах, которая так жизненно необходима. Вот и он, всё это время просто существовал без надобности или предназначения. Как тот ходячий, невыспавшийся зомби, который ничего не соображал, выполняя свою работу на автопилоте. А сегодня, как гром среди ясного неба, появилась она, и он словно очнулся после зимней спячки, готовый к дальнейшим действиям. Всё такая же желанная, любимая, родная, необыкновенная. Таких как она просто больше не существует. Одна на миллион. И, как только их губы снова соприкоснулись после пятилетней разлуки, он понял, что снова попал в её ловкие сети, точь-в-точь как тогда, пять лет назад в самом начале зарождения их отношений, на которые потребовалась лишь одна ночь. Одна незабываемая ночь, после которой он понял, что пропал, и его жизнь больше никогда не будет прежней. И вот сейчас, когда их губы продолжают свое активное участие в страстном танце, Максим в который раз понимает, что снова пропал, и уже нет пути назад. Скользящие по телу руки, губы, соприкасающие вновь и вновь; бурлящая в жилах кровь, бешено бьющиеся сердца, и их разгоряченные, возбужденные тела. Поцелуй продолжал углубляться, становясь более требовательным, алчным и обжигающим, будто бы его участники не ведали, что творят, или же хотели полностью погрузиться в это море страсти, постепенно накрывающей их с головой. Впрочем этому мгновению не суждено было продлиться вечно, ибо реальность уже стояла на пороге, готовая постучаться в дверь. Как говорится, стучитесь и откроют вам. Так и здесь, только вот в этом случае, она была нежелательной гостьей, нежданно нагрянувшей на порог. — Не надо этого делать, — хрипло прошептала Маша, слегка отпрянув от него. Она поражалась самой себе. Почему до сих пор не вырвалась и не влепила ему звонкую пощёчину? Почему так быстро сдалась под напором знакомых и ненасытных губ, которые так и манили её в его сети. А ведь пообещала себе, что никогда больше не допустит этого, не окажется в столь уязвимом положении рядом с тем, кто её так жестоко предал. А, что на самом деле? Поддалась и растаяла, как тот воск свечи. Да уж, ненадолго же её хватило. Или же дело в том, что просто безумно соскучилась: по его мощному телу, по его ненасытным губам, по его многочисленным ласкам и поцелуям, моментально превращающих её тело в мягкий воск. Дура. Клиническая идиотка. На те же самые грабли. Маша попыталась оттолкнуть его от себя и улизнуть, но не тут то было, Максим, будто бы заранее предугадав её цель, держал её в железной хватке. — Не отпущу, — его губы коснулись за ушком, являющимся одной из её самых чувствительных зон. — Если я это сделаю, то ты уйдешь. А я этого допустить никак не могу, — его губы нежно проскользили вдоль её лица, держа путь в сторону подбородка, приземлившись на бьющейся жилке на шее, которая активно пульсировала в свете его нежных прикосновений. — Не уходи, — умоляюще и слегка хрипловато прошептал Максим. — Пожалуйста, — продолжал он свою мольбу, попутно покрывая её кожу прерывистыми поцелуями. — Машенька моя, пшеничная моя девочка, как же я соскучился, — прижавшись губами к мочке её уха, он горячо выдохнул прямо в оболочку. Как же легко было бы поддаться на его уловки, уговоры, и целиком и полностью в нём раствориться, но, голос разума вовремя дал о себе знать, призывая к активным действиям. — Хватит, — Маша каким-то образом умудрилась оттолкнуть от себя Максима, а тот, временно потеряв бдительность, не смог предпринять ничего дельного. — Чего ты добиваешься, а? Думаешь, что один поцелуй способен заставить меня забыть всю ту боль, которую я испытала пять лет назад, и испытываю до сих пор? — на глаза навернулись слезы, но она смахнула капельки слёз с щеки и продолжила: — Ты думаешь, что вот так просто можешь взять поцеловать меня, и я снова брошусь к тебе на шею. Ты правда так думаешь? — Маша эмоционально всплеснула руками, повышая голос с каждой сказанной фразой. — Ошибаешься, — если бы одним взглядом можно было бы убить, Максим бы уже давно находился глубоко под землей. Что-то ей подсказывало, что она перегибает палку, но Остапа явно понесло не в ту степь, или же, вся та боль, хранящаяся внутри на протяжении пяти лет, выплеснулась наружу, превратившись в липкую, чёрную смолу. — Очень, — уточнила она, все также продолжая испепелять Максима суровым взглядом. Максим уже было хотел возразить что-то в ответ, как до их ушей донесся женский голос, явно искавший его. Ибо, как ещё можно расценить вопрос:

Где я могу найти Аверина Максима Викторовича?

***

      Очевидно, кто-то всё-таки дал ей координаты его местонахождения, потому что через несколько минут к ним присоединилась ещё одна женщина, и не просто женщина, а им обоим очень хорошо знакомая особа — Мария Порошина. Письмо из прошлого. Это ещё мягко сказано. Скорее ужасный кошмар, который решил реализоваться. Одного раза, видимо, было недостаточно. — Максик, привет, вот ты где, — нагло и без зазрения совести обратилась к нему Порошина. Она, вероятно, ещё не заметила рядом стоявшую Машу, ибо все её внимание было целиком и полностью сосредоточено на Максиме. — Я везде тебя ищу, — она продолжала ворковать, обращаясь лично к нему. — Ой, а у вас здесь оказывается рандеву намечается, — Маша, не сдержавшись, дала о себе знать, чем повергла Порошину в шок, ибо та явно не ожидала её здесь увидеть. — Извините, что вам помешала. — Маша всплеснула руками и окинула убийственным взглядом сперва Максима, а затем Порошину, которая до сих пор стояла с открытым от удивления ртом. Максим совершенно ничего не понимал. Как она вообще здесь оказалась? Пять лет от неё ни слуху не духу, а сегодня решила вдруг объявиться. Вот совсем не вовремя. Абсолютно. — Мань, — Максим умоляюще посмотрел на Куликову, в надежде, что она не психанёт и выслушает его, — дай мне всё тебе объяснить. — Не судьба, видимо. Она явно не была настроена на дальнейший диалог с ним. — Здесь всё и так предельно ясно. — Маша в который раз окинула обоих убийственным взглядом, и добавила: — Счастливо оставаться, Максим Викторович. — не дожидаясь ответной реакции, она удалилась восвояси. После скоропалительного исчезновения Маши, в голове Максима возникла одна единственная мысль:

Я её убью!

Когда захлопнется твой капкан,

Когда я буду готов умереть от ран,

Дай слово, что перестанешь казнить меня,

Стала жестокой игра.