RISE

— …а потом я проснулся и ты был уже таким… — теперь, когда Тсуна закончил обобщать то немногое, что он знал обо всём, он понял, что это звучало довольно… невероятно. Если бы кто-нибудь рассказал ему это год назад (если бы кто-нибудь рассказал ему о том, что станет с его повседневной жизнью, год назад), он бы спросил, о каком аниме идёт речь. Он не мог не чувствовать себя букашкой под пустым взглядом Реборна. Этих бездонных пропастей замерзшей бездны… Но он держал спину прямо, встретившись с пристальным взглядом. Потому что Ламбо, И-Пин и Фуута были в той же комнате, и он инстинктивно знал, что не собирался показывать ни малейшего намёка на слабость, когда они и Хаято с Такеши находятся под риском. Реборн моргнул. Леон переполз с его плеча на шляпу. — Так я твой репетитор? Тсуна почувствовал надежду, что он, кажется, решил поверить ему, по крайней мере, пока, а не сразу начинать стрелять. — Да. — …И ты говоришь мне, что Вайпер офицер отряда убийц — Варии, конкретно. И что Скалл — часть Семьи Каркасса? Прищуренные глаза выражали откровенное недоверие и почти заставили Тсуну заколебаться. Но что-то подсказывало ему, что это было бы очень плохой идеей, если он хотел убедить Реборна в том, что их следует оставить в живых — Да. — …кто, чёрт возьми, вообще такие Каркасса? — с отвращением пробормотал Реборн. Затем, не дожидаясь ответа, он оттолкнулся от пола, на котором они сидели, и разгладил свой костюм. — Отведи меня к остальным. Мне всё равно, к кому именно, — резко приказал он. Тсуна ненадолго запнулся, прежде чем начать лепетать: — О! Я действительно не знаю, как найти Верде-сана или Фонга-сана, а Маммон-сан, думаю, должны быть в Италии, но Скалл-сан, кажет– — Вайпер. От ледяного тона все вздрогнули. Тсуна замахал руками. — Да! Да! Вайпер-сан! Просто они всегда настаивают, чтобы их называли Маммон, и, похоже, им не нравится имя Вайпер… Он осознал, что гиперинтуиция предупредила его слишком поздно. — Что ты сказал? Его глаза стали жёсткими, и хотя он понизил голос почти до шёпота, холодность его тона на самом деле не помогала. В виде ребёнка Реборн был достаточно страшен. Взрослый Реборн был абсолютно ужасающ. — Х-хииииии?! Мужчина бросил на него свирепый взгляд, затем внезапно отступил назад, надвинув шляпу и скрыв лицо. Он глубоко вдохнул. — …ты обвиняешь Вайпера в том, что они бросили нас? Тсуна правда не знал, что делать. Он знал, что упускает что-то важное, и у него не было никаких надежд хотя бы начать ориентироваться на метафорическом минном поле. Назад. Ему нужно было вернуться назад. Он собрал всё, что у него было, и самым ровным голосом, на который был способен, начал: — Я никого ни в чём не обвиняю. Как я уже говорил, Аркобалено были очень загадочными людьми. Никто не знает, что на самом деле происходит между ними, так что тебе просто придётся спросить у… — Тсу-кун! Звонит твой папа, он хочет поговорить с тобой! — …Я-я должен идти, — сказал он слабым голосом. — Да, мама! Он не знал, откуда взялась внезапная смелость повернуться спиной к Взрослому Реборну, но он это сделал, вытащив своих друзей и детей наружу и спустившись по лестнице. — Джудайме– — Тсуна– Он оставил их у кухонного стола и выхватил телефон у матери. — Спасибо, мама. У него было такое чувство, что он знает, о чём пойдёт речь. — Тсу– — Помоги мне! Реборн ничего не помнит — ну, ничего после проклятия Аркобалено, я думаю — и он взрослый, и он действительно опасен! — тихо вскрикнул он. — …та же ситуация здесь с Лар, хотя она, по крайней мере, согласилась перестать наставлять на меня пистолет. Тсуна, ты знаешь, что делать? Он открыл рот, чтобы сказать, что нет, конечно, он не знает, что делать, но быстро захлопнул его. Теперь, когда он установил между ними дистанцию, он был намного спокойнее и действительно мог начать думать. — Д-да, знаю. Ну, мне так кажется? …он не знал, как это могло бы убедить Емицу? Тсуна не был уверен в себе. — Хорошо. Потому что никто, кроме тебя, не сможет с этим разобраться. И я имею это в виду не только в одном смысле. У нас нет там никого, кроме Реборна. Этого должно было быть достаточно для любой другой угрозы его жизни, но ведь никто никогда не учитывал, что Реборн всегда был угрозой.

***

Ренато на самом деле был намного спокойнее, чем думал Тсуна. А также он был намного более склонен к убийствам. Потому что именно это делал Ренато, когда не знал, что ещё можно сделать. Он бессознательно согнул руку, расположенный верить тому, что ему говорили до сих пор, ведь это могло бы объяснить (какое-то высасывающее Пламя проклятие), почему он чувствовал себя так, будто его сердцевина только недавно была вырвана, но теперь неуклонно, но очень медленно восстанавливалась? Это ощущение, пробежавшее вверх и вниз по позвоночнику, заставило его ощетиниться и враждебно настроиться. Он уставился на свои руки, выхватывая главную мысль. Луче предала их. Конечно, он не должен верить на слово какому-то случайному сопляку — мальчик сам признал, что он ненадёжный источник. Он также несколько раз повторил, что никто не мог быть надёжным источником, когда дело касалось Аркобалено, кроме самих Аркобалено — «Аркобалено», которые, по-видимому, были семьей Ренато. Тот факт, что Луче, из всех людей, предала их — знала с самого начала, что сделает это, и, по сути, руководила ими всё это время — это было невероятно. Но в сочетании с тем, что она якобы сделала это для остального мира — прокляла их для остального мира… каким-то образом это делало всё намного более вероятным. Гнев, боль, замешательство и очень соблазнительное желание отрицать реальность боролись в нём, но он легко закрылся от этого. Он случайно набросился на мальчика — Тсунаёши, который был его ближайшей зацепкой к раскрытию того, во что он каким-то образом умудрился вляпаться — и ему нужно было успокоиться. Прояснить свои приоритеты. Проверить свою семью. В частности, Скалла. Остальные могли позаботиться о себе лучше, чем этот добрый идиот, включая Вайпера, которые были самыми молодыми из них. Кстати, об этом… Маммон. …сначала проверить их всех, собрать, если возможно, тогда они смогут пробраться через неразбериху, в которой они (ему пришло в голову, что, возможно, только он — Луче была мертва, и не было никакой гарантии, что та же предполагаемая амнезия случилась с другими — но он проглотил желчь, которая поднялась при этой мысли, и отбросил в сторону) оказались. Вместе. Как семья. Закатав рукава, он начал возиться с многофункциональными часами, закреплёнными на его запястье.