Семь грехов

(из личного дневника Космины Дракулы) Если бы кто-нибудь знал, как я ненавижу людей. Эти мелкие, беспомощные существа, заключенные в темницу из собственной хрупкой, неотвратимо стареющей, смертной плоти. Они так слабы, что с трудом могут побороть свой собственный страх. Стоит мне внезапно материализоваться за спиной у одного из них, окутать их непроглядным для солнечных лучей туманом, погрузить в кромешную тьму, как эти несчастные начинают трястись, будто лист на дереве, словно заяц, притаившийся в кустах. Ох, как же сладок этот страх. Но куда слаще кровь людей. Алая, густая, пульсирующая в жилках, пьянящая мой рассудок, словно вино. Я готова пить ее бесконечно. Кровь. Это, пожалуй, единственное хорошее, что есть в людях. Единственное, из-за чего им стоит жить на этом свете. А иначе, чем прикажете питаться нам, хозяевам ночи, властителям тьмы, вампирам? Мой батюшка, всесильный граф Дракула, раньше он умудрялся наводить ужас на весь Старый свет. От Карпатских гор на востоке и до скалистого побережья Англии на западе все, от мала и до велика трепетали, заслышав его имя. Мой отец истреблял врагов тысячами. Порожденный им мрак накрывал древние столицы, вынуждая сдаваться всемогущих королей и обреченно соглашаться отдавать тысячи своих подданных в жертву ненасытному Князю Тьмы. Ох, что это были за времена! Жалко, что я их не застала. Ибо теперь батюшка мой стал куда спокойнее нравом и сдержаннее в своих желаниях. Все больше времени он проводит в своем замке, где невольно почти, что постоянно приходится находиться и мне. А ведь это невыносимо скучно. Эти коридоры, мрачные подземелья и сырые комнаты. За свою пусть и недолгую жизнь вампира я смогла изучить их полностью. До малейшей трещинки в стене, до малейшей зазубринки на каменном полу. И будто этого мало, мой папа регулярно наставляет меня, призывая быть боле скрытной, хладнокровной, расчетливой. Не кидаться на первого встречного несчастного, не иссушать его тело, выпивая всю кровь, до последней капли. Не увлекаться «игрой в куклы» (так мы между собой называем забавы с взятым под контроль нашим разумом человеком). Постоянное брюзжание. Одни запреты. Сплошные ограничения. Непрерывное ворчание, едва стоит мне нарушить очередное правило, установленное моим отцом. Смешно будет сказать, но, похоже, Влад Дракула стареет. Нет, конечно, не телом. Телом он навечно останется таким же молодым и крепким, каким был сотни лет назад до своего превращения в Князя Тьмы. Но вот разумом своим он уже давно превратился в дряхлого старца, боящегося любого шороха, любой маломальской угрозы. И это мой отец!? Это могущественный граф Дракула!? Пусть так. Но ведь я еще молода. Я еще не успела, как следует, насытиться. Не успела познать всего многообразия вкусовых оттенков крови. В моем мертвом небьющемся сердце бушует пламя ненависти. Жажда, которую мне еще не удалось утолить. И пусть мой папа регулярно приводит в наш замок жертв. Пусть у меня нет никаких забот. Это все для других. Для тех, кто не является отпрыском древнего вампирского рода. Я же хочу сама все испытать. Сама искать себе подходящую жертву. Сама доводить ее до предельно испуганного состояния, а потом осушать ее вены, ощущая пикантный, слегка горьковатый привкус страха. Желая лишь этого, я стала тихонько ускользать из замка. Я делала это, либо когда моего отца не было дома, либо когда он предавался страстномумузицированию на органе. Обращаясь летучей мышью, я неслышно перелетала пустошь, окружающую нашу неприступную цитадель и, спустившись с гор, отправлялась в лес. Здесь неподалеку расположилась большая деревня. Люди, живущие в ней, уже успели позабыть тот ужас, что наводил на всех ранее Граф Дракула. И от того моя охота всегда заканчивалась успехом. Даже глубокой ночью, в мрачном лесу, мне встречались одинокие путники, влюбленные парочки, припозднившиеся гуляки. Играя с ними, будто кошка с раненой птичкой, я заставляла этих несчастных визжать от страха, метаться, беспомощно ища путь к спасению. Спасению, которого и быть не могло. Вволю позабавившись, я хватала свою жертву и вонзала клыки в шею, начиная жадно всасывать еще горячую кровь. Делая большие глотки, постанывая от наслаждения и хмелея от чувства насыщения, я упивалась собственной безнаказанностью. Отринув все советы моего батюшки, позабыв его изрядно надоевшее ворчание, я поглощала все, что могла дать моя жертва. До последней капли. Потом, отбросив иссушенное тело в сторону, словно опустошенную бутыль, я приваливалась к дереву, сладко мыча от удовольствия и потирая мой выпирающий от всего выпитого животик. В такие моменты я была счастлива как никогда! Моя злость на время уходила прочь, уступая место немыслимому удовлетворению. Но лишь на время. Потом огонь в моем сердце разгорался с новой силой, а вместе с ним воскресала и жажда. Я была готова искать новую жертву, неутолимо желая ощутить вкус ее крови. И так, раз за разом, мне все сложнее стало насыщаться. Мне уже не хватало одного-двух людей. Я стала проникать в деревню под покровом тьмы, нападая на ее жителей, когда те мирно спали в своих домах. Упившись кровью нескольких жертв, я неимоверно раздувалась. Мой живот становился похож на тугой шар, обтянутый тканью моего трещащего по швам платья. В таком состоянии даже мне, вампиру, приходилось тяжко. Переполненная, моя утроба пружинисто раскачивалась при ходьбе, утробно булькая своим содержимым. И чем больше она насыщалась кровью жертв, тем сложнее приходилось мне. Летать удавалось с трудом. Путь до замка становился долгим и извилистым. Временами приходилось подолгу протискиваться в окна, лишь с первыми лучами солнца укрываясь в своем гробу. Но, как же неописуемо хорошо мне было в эти моменты. Какое невообразимое наслаждение я испытывала, ощущая те многие литры крови, что мне удалось поглотить за ночь. Я лежала, сладко постанывая, каждый раз, как прикасалась к моему неприлично раздутому животу. Его упругая, растянутая кожа поскрипывала при каждом глубоком вздохе. Идеально круглый купол моего пуза вздымался белоснежной горой, заставляя испытывать меня неподдельный восторг, граничащий с возбуждением. И пусть потом мой батюшка сильно злился на меня. Пусть он угрожал заточить меня в Восточной Башне, где нет ни окон, ни дверей. Пусть сотрясает воздух! К закату я уже буду в порядке. Моя утроба опустеет, а мое сердце вновь будет исполнено яростной жаждой. Я буду готова отправиться на охоту, дабы испить хмельной крови столь ненавистных мною людей. (письмо Графа Дракулы чернокнижнику Стирху Волгобережскому) Глубокоуважаемый мною друг, я не на шутку обеспокоен происходящим. До поры до времени мне удавалось держать в узде мою любимую единственную дочку. Она вела себя прилежно, покорно выслушивая мои советы и внимая каждому моему слову. Но, как говорят у вас, на востоке, мой друг, в тихом омуте черти водятся. И как раз таким вот чертенком оказалась и моя драгоценная Космина. Я так старался уберечь ее от жестокости окружающего мира! Так пытался держать под контролем ее натуру. Натуру, которую породил, как отец, я. Я давал моей дочери все. Уютный кров, надежную защиту. Снабжал ее кровью, самолично разыскивая жертв, каждый раз посещая разные удаленные места. Я пытался делать все так, чтобы не вызывать лишних подозрений у людей. Дабы никто не стал говорить, что некогда могущественный и ужасный Граф Дракула вернулся. Ведь ты в курсе, друг мой, какой оборот в прошлый раз приобрела вся эта история. Профессор Ван Хельсинг, его подручные. Они едва не убили меня тогда. Пришлось притвориться побежденным, дабы усыпить их бдительность. А дальше жить максимально скрытно, взращивая и воспитывая мое единственное чадо. Но разве я мог знать, что все так повернется? Моя Космина, девочка моя, ее съедает неодолимая ярость. Она жаждет крови. Хочет, чтобы кровь текла реками, хочет, чтобы люди дрожали от немыслимого ужаса, прямо, как в старые времена. Да, мой друг, ты скажешь, что я сам когда-то был таким. И это правда. Но сколько страшных деяний я свершил, ведя себя подобно ненасытному монстру. Сколько людских поколений мечтало изжить меня со свету. Для них я стал символом абсолютного зла, приспешником дьявола. А ведь я всего-то хотел вечной жизни и любви. Нет, моя дочка не должна повторять моих ошибок! Она не должна жить в ненависти! Но я не смог ее остановить. Не смог уберечь. И началось все месяц тому назад. Одним тихим спокойным вечером я занимался своим излюбленным увлечением, игрой на органе. Увлеченному этим занятием, мне и подуматься не могло, что мой отпрыск, моя плоть от плоти, замыслил неладное. Однако, ненадолго прервавшись и заглянув в дочкину спальню, я не обнаружил Космины на месте. В поисках ее пришлось обойти весь замок. Все комнаты. Все подземелье. Все мрачные коридоры. Нигде я не мог отыскать дочери. Растревоженный этим, я вернулся к тому с чего начал и неожиданно для самого себя обнаружил Космину у нее в комнате. Молодая девушка сидела на своей кровати, расчесывая свои длинные, черные как смоль, волнистые волосы, с крайне довольным выражением лица. На все мои расспросы, она лишь ухмылялась, заявив, что гуляла по замку, наслаждаясь мелодичными отзвуками органа. Дочь моя естественно врала. Это я понимал прекрасно. Свою цитадель я знаю также хорошо, как собственные пять пальцев. В ней нет такого места, о котором бы я не знал, в котором можно было бы укрыться от моего взора. Но виду, однако, я не подал, притворившись, что поверил Космине. А через две ночи все повторилось. Юная мадмуазель опять исчезла, объявившись лишь через несколько часов. Счастливая, непривычно подобревшая, с неестественно торчащим, заметно округлившимся животом, очертания которого легко угадывались под просторным подолом платья. Это насторожило меня еще больше. Я стал следить за дочерью, ожидая, когда она вновь покинет свою спальню. И ждать долго не пришлось. Уже следующей ночью мне удалось подсмотреть, как моя ненаглядная Космина обращается летучей мышью и, выпорхнув в открытое окно, устремляется в сторону ближайшей деревни. Я не помедлил последовать за ней, дабы раскрыть эту тайну. Притворившись тучей, я поплыл по небу, с высоты наблюдая за своим чадом. Мысленно я был готов к чему угодно. И к тому, что дочь подглядывает за людьми, дабы удовлетворить свое любопытство. Что она общается с ними, прикидываясь обычной смертной. Я даже предполагал, что она может завести роман с каким-нибудь местным юношей. В конце концов, даже мне не удалось избежать участи быть безумно влюбленным в обычную женщину. Я, конечно, говорю о прекрасной Мине Харкер. Та история не является секретом для тебя, Стирх, милый друг мой. Но я никак не мог предположить, что Космина решит поохотиться. Что она будет пить кровь смертных, да еще в таких количествах. Ты бы видел, что моя дочь вытворяла. Подкарауливая одиноких путников, Космина яростно набрасывалась на них, впиваясь им в шеи и высасывая из них все соки до последней капли. Такого я не позволял делать даже себе самому в прежние годы. Какой прок от человека, если ты осушаешь его за раз? Я всегда полагал, что лучше растягивать удовольствие, позволить своей жертве восстановиться, а потом снова овладеть ею, наслаждаясь несравненным, солоноватым привкусом крови, вновь и вновь. Но дочь моя, похоже, слишком сильно была одержима злобой, ибо едва опустошив жилы первого несчастного, она тот час бросалась на поиски другого, рыская по лесу, будто голодная волчица. Нового человека юнаявампирша, естественно находила и тут же совершала с ним то же самое. Вся кровь, до последней пинты, оказывалась в чреве ненасытной в своей ярости Космины. И чрево это, к моему трепету, начинало раздуваться сильнее с каждой новой жертвой. К моменту, когда мое чадо решило окончить свою охоту, ее живот делался столь большим и тугим, что могло показаться, словно дочь моя забеременела и теперь вынашивает, по меньшей мере, двойню. Глубоко вздыхая от тяжести, постанывая от неимоверной сытости, моя юная дракулина кое-как добиралась до замка. Неуклюже карабкаясь по отвесной стене, девушка не без труда протиснулась в окно собственной спальни, где тот час легла к себе на кровать, разморено мыча и наглаживая свою упруго торчащее круглое пузо. Будучи изрядно сбит с толку таким зрелищем, я не сразу нашелся, что сказать Космине. С одной стороны мне было приятно, что мой отпрыск оказался столь талантлив в охоте на человека. Но с другой стороны меня не шутку тревожила мысль, что жители деревни придут в неописуемую ярость после стольких жертв. Не то чтобы я боялся мужиков с вилами, кольями и крестами. О, друг мой, Стирх, такие вещи никогда не могли причинить мне и малейшего вреда. А все россказни о том, будто Князь Тьмы может быть уничтожен заостренным куском деревяшки, были ничем иным, как дезинформацией, призванной усыпить бдительность моих врагов. Поверьте, я и раньше без труда расправлялся с целыми армиями. Могу сделать это и сейчас. Просто мне не нужна вся эта шумиха. Покой. Вот, что мне требуется. Вот единственное условие безмятежного существования вампира. Но какой здесь может быть покой, если моя дочь выпивает столь немыслимое количество крови, раздуваясь при этом подобно шарику. Расплата за подобные действия неминуема. И я намерен принять меры прежде, чем произойдет что-нибудь непоправимое. (из обращения старосты деревни Бырсана к главе районной полиции, написано с ошибками многочисленными помарками) Господин Катарджиу, я понимаю, что вы исключительно занятой человек, ведь в вашем введенье находится очень большая территория. Так много людей, столько происшествий и всегда необходимо быть в курсе, везде нужно успеть, смочь отыскать всех преступников и призвать их к заслуженному наказанию. Мы все понимаем это. Но умалчивать о происходящем более нельзя. Я знаю, вы посчитаете жителей Бырсаны сумасшедшими, но мы все до единого полагаем, что в окрестных лесах завелся демон. Это чистейшая правда. И более того, мы представляем, откуда это исчадие зла может приходить. Помните старинный замок в горах? Помните те легенды, что рассказывали о его мрачных обитателях? Вряд ли. Ведь тогда вы были слишком молоды. Вы не занимали столь ответственной должности, и ваша голова была занята совершенно иными, куда более приземленными мыслями. А я помню. Помню, как по ночам исчезали в лесу люди, как по утрам находили в кроватях обескровленных мертвецов, как пропадали младенцы из колыбелей. Те времена давно минули и многие позабыли обо всем этом. Страх и ужас, поразивший тогда все окрестности, превратился в сказки для неугомонных детишек. Но теперь это началось снова! Не далее, как пять недель тому назад, нашим пастухом был обнаружен в лесу труп неизвестного человека. Скорее всего, им был путник, следовавший пешком из Сливовицы, мимо нашей деревни. То, что он был молодым мужчиной, угадывалось с большим трудом. И все потому, что состояние тела было крайне ужасающим. Несчастный напоминал внешне сморщенный высушенный плод, а его потемневшее лицо застыло с выражением смертельного ужаса. Никаких ран, или каких-либо других повреждений у мертвеца обнаружить не удалось. Никаких, кроме двух маленьких аккуратных ранок на шее. Никто не придал им особого значения, а я сразу узнал эту дьявольскую метку. Ее оставил вампир. Исчадие мрака. Кровожадный монстр. Именно подобное создание терроризировало округу много лет тому назад. На собрании вечером я высказал свои соображения жителям деревни. Но меня, старосту, подняли на смех! Ни одна живая душа мне не поверила, какие бы доводы в пользу своей правоты я не пытался приводить. Все пришли к выводу, что гибель путника таинственная и ужасна, но виной тому не могут быть монстры из сказок. А меж тем прошло еще несколько дней, и появилась новая жертва. И ею уже стал наш односельчанин, мельник ДрагошКудряну. Иссушенный труп бедняги обнаружили на опушке леса. Что он делал здесь один ночью, никто не знал, но все признаки указывали на то, что погиб несчастный также, как и незнакомец, найденный ранее. И вновь я сказал на собрании, что виной всему вампир. И вновь мне не поверили. Жители Бырсана считали, что сделал это обычный зверь. Возможно, невидимый ни кем ранее. Но вполне осязаемый. Из плоти и крови. Вот глупцы! Я не стал никого убеждать более, посчитав, что если все хотят новых жертв, то пусть их получат. Может быть, тогда хоть кто-нибудь задумается. Хоть кто-нибудь прислушается ко мне. И вампир не заставил себя долго ждать. На этот раз он убил двоих. Гулявшую по ночному лесу молодую парочку. На этот раз, помимо погибших были и свидетель. Десятилетний мальчишка. Не желавший отходить ко сну, ребенок любовался звездным небом и полной луной. В какой-то момент он услышал крики ужаса, доносившиеся из леса, а потом заметил силуэт молодой пузатой женщины, воспаривший над верхушками деревьев, и унесшийся прочь, в сторону гор. Да-да, именно так. И я естественно поверил в этот рассказ, ибо прекрасно понимал, кем является эта незнакомка. А вот жители деревни отнеслись к россказням мальчика с подозрением. Лишь родители не сомневались в правдивости своего чада. Объединившись вместе, мы смогли уговорить остальных выставить на ночь наблюдателей, дабы запечатлеть новое появление монстра. О, бедные Траян и Эуджения! Мне крайне тяжело на сердце от осознания того, какую высокую цену пришлось заплатить за то, чтобы сдвинуть это дело с мертвой точки. Однако новых жертв избежать не удалось. С пугающей частотой люди стали находить в лесу тела незнакомцев. Выставляемые на ночь наблюдатели, трясясь от страха, рассказывали о криках и мольбах, доносившихся из зарослей, а так же таинственной прекрасной незнакомке с большим круглым животом, несколько раз появлявшейся на опушке. Пришлось объявить комендантский час на ночь. Строжайше воспрещалось кому-либо ходить в лес одиночку, особенно после заката солнца. Как ровным счетом вообще появляться лишний раз на улице. Но все эти меры не остановили волны насилия. Теперь люди стали пропадать из собственных домов! Страшные сказки начали оживать, обращаясь немыслимым кошмаром. К исходу первого месяца уже никто не сомневался в моих словах. Все верили, что чудовище существует. Что в наших краях бесчинствует вампир. Однако, нужно отметить, что ни одно из моих прошлых писем не получило ответа, господин Катарджиу. И, поскольку ситуация не улучшается, а лишь становится хуже, мы, жители деревни Бырсана вынуждены предпринять меры. Мы соберем ополчение и, вооружившись кольями, выструганными из осины, чесноком, святой водой и распятьями, отправимся в горы. Туда, где стоит древний мрачный замок, некогда принадлежавший знатному валашскому роду. Этот вампир, это порождение зла обитает, скорее всего, там. И мы собираемся убить его, дабы покончить со всем этим ужасом. (письмо Графа Дракулы чернокнижнику Стирху Волгобережскому) Друг мой, я долго не писал тебе, ибо случилось самое плохое, чего можно было ожидать. История с похождениями Космины приобрела дурной оборот. Слишком много жертв было. Слишком много крови она выпивала. Неделю назад, незадолго до рассвета я заглянул в спальню дочери. Она уже легла в гроб к тому времени и приготовилась ко сну. Вот только крышка не закрывалась. Да и как она могла закрыться, если упиралась в громадное, неимоверно раздувшееся от поглощенной крови пузо. Моя милая дочурка умудрилась употребить так много, что теперь не могла уместиться в свое дневное убежище. Она беспрестанно ворочалась, бурчала что-то себе под нос, вздыхая от тяжести и потирая округлившиеся, поскрипывающие от напряжения бока. Ну, разве можно такое себе позволять? Нет, конечно. Жажда и ярость Космины оказались слишком велики. И я прекрасно понимал, что за все содеянное обязательно придется расплачиваться. Ведь жители деревни наверняка уже давным-давно поняли, откуда на их головы свалилось это несчастье. Рано или поздно они должны были прийти к стенам замка. Но это не пугало меня. Подобное случалось не раз и я, всякий раз умудрялся выйти из трудной ситуации невредимым. Куда больше меня пугала дальнейшая судьба дочки. Что с ней будет, если я не сделаю ничего? Когда-нибудь столь безудержная ярость доведет до беды. А возможно, даже и до гибели. Однако подобные мысли я гнал прочь. Сидеть без дела и просто так наблюдать, как мое чадо жадно выпивает целые реки крови, превращаясь в огромный, переполненный шар, я не собирался. Нужны были жесткие, решительные меры. И я их предпринял. Невзирая на протесты, невзирая на ругань и проклятия, исходившие от моей разгневанной дочери, я отвел Космину в Восточную Башню, заточив ее в зале лишенном окон и дверей. Я считал, что так будет лучше. Что так я смогу уберечь свое наследие от посягательств разъяренной толпы. Пусть моя девочка посидит в одиночестве и подумает о своем поведении. А я буду кормить ее ровно на столько, чтобы она не погибла от голода и не сошла с ума от жажды. Но мой расчет не оправдался. Космина буйствовала, подобно быку на испанской корриде. Она не оставляла попыток сбежать, стенала, рыдала, угрожала, что оставит меня в одиночестве. Мое отцовское мертвое сердце нестерпимо болело от всего этого. Но мне необходимо было проявить железную волю. Только так я мог помочь своей дочери справиться с ее злостью. И тут пришли жители деревни. Их было много. Порядка двух-трех сотен. Мужчины, женщины. Юноши и старики. С кольями, крестами, обмотанные чесноком, одержимые ненавистью, все они непрерывно кричали, окружив замок со всех сторон. «Смерть вампиру» повторяли они, «упокойся нежить», «сгинь нечистый». Их присутствие не пугало меня. Лишь раздражало. Желая отделаться от них, я обратился к своим способностям и призвал тьму. Клубы непроглядного тумана устлали все окрестности. Утонув в нем, лишившись зрения и света, люди начали испуганно вопить, беспомощно метаясь из стороны в сторону, сталкиваясь и сбивая друг друга с ног. Наблюдая за этим, я даже начал ощущать некоторое удовлетворение, ненадолго позабыв о проблемах, связанных с Косминой. Скажи, мой друг, Стирх, разве неприятно смотреть, как эти слабые, никчемные людишки теряют уверенность и самообладание, едва их окутает тьма? Разве не приятно слышать их мольбы и стоны? В тот момент я даже помолодел душой, ощутив себя тем юношей, что когда-то неистово рубил своих врагов на залитых кровью полях сражений. Вот только времена те давно минули, и разумом своим я прекрасно понимал, что столь безудержно вести себя не стоит. Нужно лишь подождать и жители деревни сами уйдут прочь, осознав, что этот орешек им явно не зубам. Но внезапно раздался вой. Жуткий. Просто душераздирающий. В нем смешались одновременно отчаянье, немыслимая злость и неутолимая жажда. Это выла моя дочь. Сидя в Восточной Башне, она знала о визите людей и теперь ее небьющимся сердцем вновь завладела немыслимая ярость. Видимо, собрав все силы, Космина вырвалась из заточения, попросту пробив стену замка. Да, мой друг, нечто подобное даже я был не в состоянии сделать. Моя дочь оказалась куда способнее своего бессмертного отца. И пока я стоял неподвижно, пораженный внезапным развитием событий, моё дитя, подобно изголодавшемуся зверю ринулось в толпу беспомощно толкающихся людей. Космина бросалась на одного жителя деревни за другим, выпивая всю кровь без остатка, иссушая вены, опустошая тела. Количество врагов стремительно уменьшалось, а количество мертвых, скрюченных тел росло. И столь же стремительно росло пузо моей дочери. Так и не успев принять нормальные размеры, оно начало непрерывно дуться, все больше округляясь, становясь туже и полнее. В какой-то момент платье юной вампирши не выдержало напора распухающей плоти и с громким треском порвалось, бесформенными лоскутами сползая с непомерно округлившихся боков. Абсолютно голая, но все еще злая и неудовлетворенная, моя дочь продолжала свой кровавый пир. С трудом удерживая равновесие, неуклюже переваливаясь с боку на бок, стеная от неизмеримой тяжести, придерживая гигантское, упруго раскачивающееся брюхо, Космина пользовалась своей чудовищной силой и набрасывалась на ничего не понимающих людей. Стоны и крики постепенно стихали, по мере того, как уменьшалось количество непрошеных гостей, а вместе с тем из клубящегося тумана, будто белоснежная гора, стал выглядывать дребезжащий от напряжения купол живота моей дочери. И этот купол постепенно вздымался, угрюмо урча своим переполненными внутренностями и скрипя натянутой до предела поверхностью. Сокрытый непроглядной дымкой, чудовищно раздутый живот моей дочки, скорее всего, был уже не меньше шести саженей в обхвате. Эта неумолимо пухнущая громада медленно переползала с места на место и когда она останавливалась, каждый раз слышался сдавленный вопль очередного несчастного, павшего жертвой моей ненасытной дракулины. О, если бы я отделался от своего оцепенения чуть раньше, то беды удалось бы избежать. А так я пришел в себя лишь тогда, когда живот Космины наполнился до своего абсолютного предела, став полупрозрачным красноватым шаром невообразимой величины. Его чрезвычайно истончившаяся кожа звонко скрипела, сообщая о своей готовности порваться в любую секунду. Беспримерно накаченная кровью утроба гремела, оглашая окрестности протяжным ревом. И в то же время, из тумана раздавались стоны моей дочери. Но то были не стоны мучения, а наслаждения. Девушка, в конец, опьянев от собственной жажды и непосильной тяжести, хрипела, требуя продолжения этого чудовищного побоища. Схватив неожиданно подвернувшуюся, заблудившуюся в тумане девушку, Космина впилась ей в шею, принявшись пить так, будто не пила до этого вовсе. Так, будто голодала десятилетиями. Необъятное брюхо моей дочки заурчало куда сильнее прежнего. Рябь волнами пошла по твердому, перекаченному сверх всякой меры шару. Ненасытная, ослепленная яростью вампирша успела сделать лишь еще один глоток прежде, чем ее колоссальное пузо лопнуло с оглушительным грохотом. И едва эхо этого взрыва затерялось в горах, как с неба полил кровавый дождь. В течении нескольких минут на землю обрушился ярко-алый поток, символизировавший конец этого хтонического пиршества. О, Стирх, мой любезный друг, прошло еще немало времени, пока я, потрясенный до глубины души случившимся не понял главного: моя дражайшая дочка, мое богатство, моя жизнь, лопнула у меня на глазах и, возможно, погибла. Так это или нет, я сказать не могу. Ибо взрыв был такой силы, что тело моей Космины разметало по всем окрестностям. Бродя в немыслимой скорби по горным хребтам, я смог найти лишь ее перстень, мой подарок на ее пятидесятый день рождения. (письмо СтирхаВолгобережского Графу Владиславу Дракуле) Дражайший Граф, едва я получил ваше последнее сообщение, как тот час бросился собирать вещи. От того, мое ответное письмо будет коротким. Скажу сразу, я потрясен постигшим вас несчастьем до глубины души и собираюсь призвать весь свой опыт и знания, дабы воскресить вашу любимую дочку. Уж что-что, а в воскрешении я знаю толк. Так что будьте спокойны, Владислав. Когда вы получите сие послание, помощь уже будет в пути. Я постараюсь добраться как можно скорее. А пока моя карета утопает в грязи где-нибудь под Киевом, я попрошу сделать все необходимые приготовления. Смотрите список ингредиентов на втором листе. Как только я прибуду, сразу же возьмусь за дело. Будьте уверены, мой глубокоуважаемый друг, вы еще увидите свою драгоценную Космину. Увидите ее силу и способности во всей красе. Мое колдовство и особые методики восстановят тело девушки так, будто ничего с ней ужасного и не происходило. Единственное, чего я не могу обещать, так это то, что ваша обожаемая дракулина не будет более испытывать столь неуемной ярости и неутолимой жажды.