Семь грехов

По пустым коридорам королевского зала, безмолвно шаркая подошвами, при слабом освещении, в сопровождении нескольких угрюмых стражников шли люди. Их было всего двадцать. Представители различных сословий, различных профессий и различных возрастов. У каждого за плечами своя жизнь, со всеми присущими человеческому роду добрыми свершениями и нечестивыми злодеяниями. Графы, бароны, состоятельные аристократы, крестьяне и простые рабочие. Теперь их происхождение не имело никакого значения, ибо перед законами Вабарийского королевства все они были равны. Но было еще кое-что, что их все-таки объединяло. Все двадцать человек были мужчинами, причем женатыми. И это было немаловажным условием. Ведь только женатые облагались особым налогом. Налогом на супружеский долг. Но как такое возможно, спросите вы? В Вабарийском королевстве было все возможно. Особенно в те годы, когда им правила легендарная королева Августа, получившая в народе прозвище Ненасытная. Августу Ненасытную можно по праву назвать самой алчной из всех монарших особ, когда-либо правивших на Земле. С восшествием ее на престол, размер всех налоговых податей в государстве был увеличен в два-три раза. Причем касалось это не только простолюдинов, но и знатных вельмож. Независимо от пола, возраста и социального статуса. Податями облагалось всё – вода, земля, деревья, и многое другое. Был даже налог на солнечный свет, дожди и воздух. Однако, в ходе подобных нововведений возникла одна проблема. Не все налоги имели денежный эквивалент. Но тут Августа нашла простой выход из ситуации. Если налог на что-то нельзя было взять деньгами или золотом, то его брали натурой. С рыбаков рыбой, с охотников дичью, с лесорубов – древесиной. Королевские хранилища ломились от невозможного количества богатств, а ненасытной королеве всего было мало. Её алчность стала постепенно обретать все более изощренные формы. Каждый день Августа подписывала указ за указом. И каждый следующий становился сумасброднее предыдущего. Так в свет вышел указ, ставший поворотной точкой в царствовании жадной правительницы. Был введен налог на супружеский долг.причем этот налог Августа не стала даже пытаться измерять в золоте или серебре. Ее первым и единственным решением было взымать уплату натурой, и делать это естественно собственноручно и единолично. Так в замке королевы ежедневно стали появляться женатые вабарийские мужи. Каждый вечер элитная гвардия приводила в покои повелительницы десять поданных, выбранных случайным образом из переписного собрания. Их мыли, переодевали в чистые белые одежды и по одному запускали в спальню Августы. И здесь правительница Вабарии брала то, что считала своим по праву своего престоловладения. Для нее не было никакой разницы, кто оказывался перед ней, простой сапожник или потомственный аристократ. Ее абсолютно не заботило то, о чем они думали в тот момент. Опасались своей владычицы, ненавидели ее за сумасбродность, считали себя самым везучим мужчиной на свете или попросту отстранялись, не желая воспринимать разумом все происходящее. И уж тем более Августу не тревожило отношение к этому налогу женщин, чьим мужьям посчастливилось оказаться в замке королевы в этот день. Ответом на любое народное негодование, выражение недовольства, или чрезмерные жалобы была элитная гвардия, состоявшая целиком из чужеземцев, на которых никогда не распространялись законы Вабарии. Один вечер сменял другой. Один десяток мужчин следовал за предыдущим. Ненасытная королева неустанно "взымала" подать со своих поданных, принимая в свое жадное чрево одну порцию семени за другой. Пытаясь удовлетворить свою природную алчность, Августа не отпускала своих гостей вплоть до самого утра. Меняя одного партнера за другим, обливаясь горячим потом, и сгорая от неуемной похоти, она наполняла свое чрево до упора. С восходом солнца, покачивая своим изрядно округлившимся пузом, правительница засыпала сном младенца. Проснувшись к обеду, она восполняла недостаток энергии, подкрепившись огромным количеством еды. От этого живот Августы ставился большим, тугим и круглым, таким, если бы она ожидала рождения наследника престола со дня на день. И так повторялось снова и снова. Не успевая "сдуться" к вечеру отяжелевшая королева принимала в себя новых гостей, продолжая непрерывно заниматься "пополнением государственной казны". Таким образом, эта самая "государственная казна" медленно и верно увеличивалась в размерах, достигнув к исходу первого месяца небывалого полутораметрового размера. Ни одно платье не могло вместить такого объема. Но вабарийская правительница и не собиралась ничего скрывать. Наоборот она гордилась тем, как много ей удается собрать с ее верноподданных. Однако, помимо мимолетного удовлетворения, Августа чувствовала также невероятную тяжесть и полноту. Сама она уже передвигалась с трудом, а потому пользовалась услугами своих фрейлин, в задачи которых теперь еще стал входить и уход за раздутым царственным брюхом. Нежные заботливые руки придворных дам бережно массировали натянутую до предела кожу и втирали в нее благоухающие смягчающие масла. Нередко эти косметические процедуры заканчивались за закрытыми дверями, из-за которых тогда начинали раздаваться возбужденные возгласы королевы и страстные стоны ее фрейлин. Сама королева называла это в шутку аперитивом. Основным же блюдом для нее являлось ежевечернее взимание налога. На исходе второго месяца живот Августы уже перестал пролезать в дверной проем. Настолько огромным и неподъемным он стал. Еще бы! Десятки литров мужского семени переполняли ненасытную утробу королевы. И не единой капли не выходило наружу. Настолько велика была жадность владелицы вабарийского престола. Августа была довольна собой, и все время хотела больше. Ее не беспокоило непомерно огромное внутреннее давление и постоянная ноющая боль, всецело охватившая ее гигантский живот. А зачем беспокоится, если в твоем распоряжении лучшие лекари Европы? Вливая в себя новые порции обезболивающих снадобий, королева продолжала всецело отдаваться сбору своей особенной подати. Однако, Августе вскоре стало мало десяти мужиков за ночь. То ли она приноровилась взымать налог каким-то особенным способом, то ли вновь сказала свое слово неутолимая жажда насыщения. Это было не так уж и важно. Одним мановением царствующей руки, хозяйка вабарийских земель увеличила ежедневную партию налогооблагаемых мужчин до двадцати экземпляров. С этого момента "государственная казна" стала пухнуть с угрожающей скоростью. И теперь , первый из двух десятков счастливчиков, зашедший в покои Августы узрел нечто невероятное. Громадный четырех метровый бледно-розовый шар возвышался посреди зала. Он был настолько тяжел и полон, что заметно расплющивался под собственным весом. Шар этот тихонько поскрипывал своей тугой натянутой сверх всякой меры поверхностью, едва уловимо пульсируя, то вздуваясь, то опадая на несколько сантиметров. Еще более удивительным было то, что эта необъятная сфера была живой. И доказательством тому было прекрасное женское тело, венчавшее ее вершину. Это и была королева Августа. Непомерно раздутая, заполненная не одной сотней литров мужского семени. Такой она стала не более чем за две недели. Не в силах самостоятельно собирать свою дань из-за своего непомерно огромного брюха, Августа принуждала своих поданных действовать самостоятельно. Под страхом смертной казни мужчины были вынуждены отдавать себя до последней капли. Хотя встречались и такие, кого просить не требовалось. Наоборот, их приходилось оттаскивать силой. Не то чтобы королева была против если ее партнер не желал останавливаться, просто ей хотелось, во чтобы то ни стало, собрать подать со всех своих подданных, не упустив никого. Тем более, что сделать это требовалось до окончания года, чтобы потом начать по новой. А пузовабарийской правительницы тем временем непрерывно росло, превысив все возможные разумные пределы. Министры, из числа самых преданных, опасаясь, что может произойти непоправимое, ежедневно и не по разу уговаривали свою дражайшую монаршую особу прекратить это безумие и отказаться от столь нелепого налога. Но Августа не желала слушать этого. Страсть и похоть завладела ее разумом, притупив рассудок. Никакие, даже самые веские доводы не могли образумить ненасытную правительницу. Тем более, если тебе все время нашептывают обратное. Некоторые из фрейлин, видимо участвовавшие в заговоре, постоянно твердили своей королеве, насколько она красива, ненасытна и желанна, насколько сильно ее любят все вабарийские мужчины, и как сильно они хотят одарить свою правительницу своим горячим семенем. Естественно Августа внимала этим льстивым речам и продолжала ежевечерне заниматься сбором своего любимого налога. И сейчас, в этот ничем не примечательный вечер, ненасытная королева по своему обыкновению стала принимать в себя одного мужчину за другим. Ее пузо стонало непрерывно от невероятного объема жидкости, находившегося внутри. Ее утробу буквально разрывало от неизмеримого внутреннего давления. Но Августа не могла позволить себе остановиться. Все в королевстве должно было принадлежать ей. Ей одной. Задыхаясь от сладостной похоти и ощущения непомерной полноты, вабарийская государыня чувствовала, как ее распирает от колоссального количества семени. Как же много мужчин в ее землях! Молодых, зрелых, убеленных сединами, страстных, целеустремленных. И всеми ими она владеет полноправно, все они ее собственность. Каждый из них хочет дать свой королеве еще немного, сделать ее "государственную казну" еще полнее. И Августа не собиралась отказываться. Ей хотелось больше и больше. В своих мечтах алчная правительница представила, как идет войной на своих соседей. Как ее армии захватывают соседние княжества, Туманный Альбион, империю франков и дикие славянские земли на востоке. Ей виделось, как небольшое Вабарийское королевство превращается в великую империю, как под властвующей женской рукой оказываются безграничные ресурсы и бескрайние просторы. Но самое главное под властью Августы оказывались несметные количества мужчин. И каждый был бы обязан отдать свое владычице все свое семя без остатка. Громко постанывая не то от непрекращающихся оргазмов, не то от собственной необузданной алчности, ненасытная королева продолжала раздуваться. Ее пузо уже не скрипело, оно рычало от напряжения, в буквальном смысле слова сотрясая стены замка. Августе казалось, что так будет продолжаться бесконечно, что она избрана самими небесами, дабы вместить в себя все семя на белом свете. Но так королеве только казалось. Ибо алчность человеческая безмерна, а вот у "государственной казны", даже само вместительной, есть свои определенные пределы. И в итоге эта самая "казна" не выдержала. Хотя стражникам, охранявшей вход в покои Августы, по началу, ничего странного не показалось. Они услышали уже ставший привычным возбужденный вопль королевы, перешедший в визг и глухой, утробный всплеск. Последний звук и стал чем-то новым. Чем-то незнакомым. Но ничего конкретного стражники подумать не успели. В следующий момент двухметровая волна вязкой белой жидкости вырвалась наружу, сорвав с петель массивные двери. Необузданный поток увлек за собой и стражу и все двадцать мужчин, которых привели к вабарийской правительнице в этот вечер. Что это было на самом деле, стало ясно намного позднее, когда фрейлины обнаружили в королевской спальне фрагменты некогда прекрасного женского тела…