Yours truly, Prince Changbin

—Мне это не нравится, — бормочет Феликс себе под нос. Не нравится. У него в животе порхают бабочки, но не хорошие. —Я знаю, — бормочет Хёнджин, смахивая с плеч Феликса пыль, которой там нет, и поправляя его пиджак. Он бархатный, сегодня слишком жарко, но Феликсу нужно выглядеть на все сто. Он должен выглядеть по-королевски. Он должен выглядеть как принц, которым он и является, а не как "конюх, который не знает, как правильно носить носки", как часто выражается его мать, королева. —Но это было решено еще до твоего рождения, — напоминает ему Хёнджин. Они оба знают, что Феликс не нуждается в напоминаниях. —Я знаю, — вздыхает Феликс. Он смотрит на свое отражение в зеркале. Хёнджин поправляет оборки на манжетах пиджака Феликса. —Я слышал, он не так уж плох, — пытается успокоить нервы Феликса Хёнджин. Не то чтобы Феликс поверил, что он ужасен, он просто... не хочет этого. Ему это не нравится. Он бы предпочел прожить всю свою жизнь свободным конюхом, а не "пешкой в какой-то политической игре", как говорила его бабушка. Феликс не очень понимает, что это значит. Он не думает, что шестнадцатилетние подростки должны понимать. —Да уж, надеюсь так и есть… — почти хмурится Феликс. Хёнджин фыркает на него, расчесывает несколько прядей волос в нужных местах. —Вот так. Идеально. Ты поразишь своего будущего мужа одним махом, — улыбается Хёнджин. —Не говори так, — гримасничает Феликс, прикидывая, как бы пошутить. —А если он действительно плохой, то я буду рядом. И надеру ему задницу. —Я знаю, — гримаса Феликса сменилась улыбкой. Да, по крайней мере, он будет вместе с Хёнджином, своим лучшим другом. Мир (вернее, эта договоренность с соседним королевством) может подарить ему худшего мужа на свете, но, по крайней мере, он будет со своим лучшим другом до конца времен. Лучший друг и личный слуга. Ну, Феликс не видит в нем слугу, в отличии от остальных. С другой стороны, семья Хёнджина уже давно живет вместе с семьей Ли, так что... на данный момент они сами как младшие члены королевской семьи. У них есть власть во дворце, но не так много за его пределами, по крайней мере, на взгляд посторонних. Это соглашение готовилось в течение... лет. За несколько лет до рождения Феликса. Он не имел права голоса, его отец и мать тоже, а вот дед имел, но он уже умер, так что ничего не может сказать. Он должен жениться на первом сыне королевской семьи Со из соседнего королевства, когда "наступит время", потому что таково соглашение, заключенное сто лет назад, чтобы снова скрепить королевства, возобновить договор, заключенный много лет назад. Или что-то в этом роде. Феликс не очень любит политику. Но сейчас ему приходится погружаться во все тонкости, потому что он собирается встретиться с единственным наследником из рода Со, который является следующим в очереди на корону и который через несколько лет станет мужем Феликса. Эта мысль приводит Феликса в ужас. К счастью, есть эти "несколько лет". Им не нужно жениться прямо сейчас, немедленно; Феликсу не нужно уезжать из своего дома. В ближайшие несколько лет может случиться все, что угодно, и тогда Феликсу не придется выходить замуж за старшего сына соседнего королевства (Феликс очень на это надеется). На самом деле это не совсем "соседнее королевство", между ними много часов пути и еще одно королевство, но довольно маленькое. И немного хлопотное, если Феликс правильно понял. Он должен это понимать, но на самом деле не понимает. Это часть его воспитания, но... что ж. Он лучше разбирается в лошадях, чем в политике. Раздается стук в дверь. —Они здесь, Ваше Высочество. Голос звучит немного невнятно сквозь толстую дубовую древесину. —Мы идём, — отвечает Хёнджин за Феликса. Феликс вздыхает, еще раз взглянув на свое отражение в зеркале. Красный пиджак, черные брюки, белые носки, слишком высокие, на его вкус, они неудобны, позолоченные пряжки на ботинках блестят, кто-то начистил их утром. Хёнджин берет с туалетного столика золотую диадему и осторожно надевает ее на голову Феликса. Она маленькая, гораздо меньше, чем короны короля и королевы. Подходит для младшего принца. У сестер Феликса такие же. Красные мелкие бриллианты, выгравированные на ней, блестят в солнечном свете, проникающем через окно. —Пойдём, — шепчет Хёнджин, похлопывая Феликса по плечам в знак утешения. Феликс кивает, встряхивает плечами, чтобы прогнать нервозность из своего тела. Он чувствует не хорошее покалывание. —Все закончится к ночи, а потом все вернется на круги своя, и я обещаю, что мы сможем улизнуть и покататься ночью. Я попрошу Минхо отвлечь стражу. Хорошо? Феликс хмыкнул в ответ. Как же он любит своего лучшего друга. Хёнджин знает его лучше, чем сам Феликс. Их шаги отдаются эхом вдоль каменных стен дворца. Несколько слуг проносятся мимо них, торопливо приветствуя их, прежде чем удалиться по своим делам, чтобы как следует подготовиться к вечернему пиру, который уже не за горами. Феликс слышит, как открываются и закрываются двери, шаги, шум из большого зала внизу. Остальные, вероятно, уже присутствуют, под остальными подразумеваются их высочества и сестры Феликса. В воздухе дворца чувствуется напряжение, волнение. Эта ночь готовилась уже давно. И это заметно всем, кто способен это увидеть. Стены обиты красным бархатом, на котором золотой нитью вышит герб семьи Ли. Каждый шкаф, каждая стеклянная витрина отполированы так хорошо, что почти сверкают. Повсюду цветы, те, что представляют их королевство, и те, что представляют гостей. Виден и фамильный герб Со. На стене в прихожей висит темно-зеленый гобелен, чтобы почтить гостей. Феликс и Хёнджин спускаются по лестнице в коридор, который ведет в большой зал. Тронный зал. Он отличается от обеденного зала, а тот отличается от других залов, предназначенных для музыки, отдыха и прочего. Пустая трата пространства. По искреннему мнению Феликса, их дворец слишком велик. Но, опять же, поскольку он большой, в нем легко исчезнуть - он знает все закоулки и щели наизусть, какие двери ведут туда, куда он хочет попасть, никто лучше не прячется во дворце, чем Феликс и его желание быть где-то еще, а не на скучных собраниях, где его присутствие необходимо. Хёнджин, как и положено, отстает на несколько шагов. Он слуга и не должен ходить рядом с Феликсом, даже если они делают это, когда никто (точнее, отец Феликса) не видит. Они поворачивают направо и входят в большие двойные двери, ведущие в большой зал. Он напоминает Феликсу церковь. Убранство похожее, витражи, высокие потолки, глубокий красный цвет. Картины с изображениями давно ушедших семей. Шторы, спускающиеся от потолка до пола. Мрамор. Золото. Вечерний солнечный свет проникает через окно, заставляя витражи окрашивать мир в разные цвета. —Его Королевское Высочество, принц Феликс, — объявляет дворецкий, когда Феликс переступает порог. Это бесполезно, они все знают, что он придет. —И Хван Хенджин. Феликс слышит, как Хёнджин едва сдерживает фырканье позади него. Вот почему Феликс очень редко посещает большой зал - он ненавидит его... строгость. Это место - воплощение и вершина всех этикетов, которым научился Феликс. Именно здесь он действительно принц, а его семья кажется такой далекой от него. Это комната, где они - королевская семья. За пределами этих стен... ну, иногда, в хорошие дни, они просто семья. —Феликс, — кивает ему король, его отец, когда Феликс проходит через зал. Его шаги звучат приглушенно на красном ковре. Феликс помнит, как в детстве он учился грациозно ходить по нему и лишь бесчисленное количество раз умудрялся спотыкаться и падать на ноги. Ладно, возможно, половина из этих случаев была просто из вредности. Ведь зачем Феликсу нужно было учиться ходить по какому-то ковру определенным образом, если он мог просто... ходить? Феликс слегка кланяется отцу и матери, не утруждая себя словами. Хёнджин тоже так делает, но более глубоко, чем Феликс. Затем он поворачивается налево и идет к своему месту, которое находится слева. Самое дальнее слева, так как он самый младший. Старшая сестра сидит справа, так как именно ей будет передана корона. Феликс и его другая сестра, которая является средним ребенком, сидят по левую сторону от короля. Потому что это тоже важно. Сестра Феликса смотрит на него, кивает ему. Феликс отвечает на этот кивок - он уверен, что его сестра взволнована сегодняшним вечером больше, чем он. Он уверен, что все они взволнованы больше, чем Феликс. Он садится на свой трон (не такой украшенный, как у их величеств), но такой же, как у сестер. Подушка на нем мягкая, на ней удобно сидеть. Хёнджин занимает место чуть позади него, справа. Слуги сестер Феликса тоже присутствуют. Они тоже из семьи Хван, оба двоюродные братья Хёнджина. Из дверей идет непрерывный поток людей. Королевский двор, каждое имя объявляется до того, как они прибудут и займут свои места в коридоре. Герцоги и герцогини, рыцари и все такое. Феликс видит, как Минхо пробирается вслед за своим отцом, который является начальником королевской охраны. Он чувствует, как Хёнджин слегка подталкивает его, он тоже видел его. Затем раздается всплеск, внезапная тишина, затем волна разговоров. Внезапно все становятся гораздо более возбужденными, и Феликс точно знает, что должно произойти. Они здесь. Королевская семья Со прибыла с конной каретой ко дворцу, и сейчас их ведут внутрь. —Ее Величество, королева Фэй, Королева Чунджи, — громким голосом объявляет дворецкий, заставляя замолчать весь зал. Госпожа Со. Господин Со, король погиб несколько лет назад в какой-то битве, так как границы их королевства немного... неустойчивы? Именно это слово использовал отец Феликса. —Его Королевское Высочество, принц Чанбин. Феликс чувствует, как в его нутре что-то перекручивается, причем не в лучшую сторону. Коридор большой, он не может, ну, нормально видеть, но он видит какую-то фигуру, идущую позади его матери, и шаги явно нервные. Даже шатающиеся. Ну, не шатаются, просто... ну, их королевство немного меньше, так слышал Феликс. Их дворец тоже меньше. Наверное, ему редко приходится ходить по таким коридорам, как этот, под пристальным взглядом всего королевского двора. Феликс знает, что все до единого глаза сейчас устремлены на принца, потому что, даже если эта встреча исключительно ради политики и прочего, Феликс впервые встречается со своим суженым. С тем, кто был назначен для него бумагой, сделанной сто лет назад. И весь двор знает об этом. Объявляется поток имен, некоторые слуги семьи Со, принцессы с ними нет, так как она младше и, видимо, заболела прямо перед поездкой в соседнее королевство. Ее Величество и принц подходят ближе, прежде чем королева Со слегка кланяется отцу Феликса. —Ваше Величество, — произносит она. Отец Феликса встает и тоже кланяется, поскольку они равны. —Ваше Величество, королева Чунджи. Рад видеть вас здесь. Надеюсь, ваше путешествие было приятным и непринуждённым. Но что бы ни ответила королева Чунджи, это пролетает над головой Феликса, потому что затем выходит принц Чанбин и тоже приветствует королевскую семью - и поворачивается к Феликсу после приветствия короля и королевы, пропуская своих сестер, и кланяется Феликсу. —Принц Феликс. Он звучит немного запыхавшись, очень нервно, и, возможно, он почти утопает в своем темно-зеленом пиджаке, и Феликс клянется, что видит, как его диадема чуть-чуть сползает, когда он кланяется. И вот наступает очередь Феликса, все взгляды устремлены на него. Он встает, высоко поднимает подбородок и делает небольшой поклон: —Принц Чанбин. Он садится обратно. Его сердце колотится, и это точно не потому, что он внезапно влюбился в этого принца из другого королевства, на котором он должен жениться, это потому, что он ненавидит публичные выступления и внимание к себе. Потом момент проходит, король снова встает и спускается со своего трона, и напряжение со всего зала как будто спадает - пора переходить в столовую, худшие формальности позади, вот так. А принц Чанбин смотрит на Феликса, стоя прямо рядом с матерью. *** Принц Чанбин - это... ну, он тощий ребенок. Это все, что Феликс может сказать. И тихий. К счастью Феликса, ему не приходится сидеть рядом с ним или напротив него, но во время ужина он сидит в нескольких метрах от Феликса и не произносит ни слова, кроме формальностей. Он выглядит так, словно находится не на своем месте. Он не привык к такому, понимает Феликс. На севере таких встреч не проводят, или принца не так часто на них приглашают. Или что-то еще. Возможно, он болен. Но он не выглядит больным. Обед проходит хорошо, как и всегда. Хёнджин стоит позади него, и, возможно, от его шепота Феликсу становится намного комфортнее. Феликс сидит рядом с сестрой и начальником королевской стражи. Они не разговаривают. Их величества говорят. И высокопоставленные чиновники тоже. Феликс и его сестры присутствуют здесь только для украшения. После ужина их ждет бальный зал. Такой же большой, как тронный зал, и так же украшенный, но гораздо более удобный. Феликс чувствует, как со всех снимается формальность, когда они переступают порог бального зала. Это комната, где чиновники имеют право говорить с королевскими особами, не спрашивая разрешения. Это комната, где на самом деле принимаются политические решения. За закрытыми дверями. Вне поля зрения общественности. Возможно, немного опьяненные вином и властью. Хёнджин сразу же отводит Феликса в сторону, как только взгляд матери покидает его. Играет оркестр, где-то в углу звенит колпак придворного шута. Вокруг незнакомые лица, и Феликс предполагает, что они являются частью королевской семьи Со. Слуги, вероятно. Королевские гвардейцы. Некоторые из них - ровесники Феликса. Ровесники принца Чанбина. Поскольку он, очевидно, на год старше Феликса. Это буквально единственное, что Феликс знает о нем на данный момент. Это, а также тот факт, что его тоже кто-то сопровождает, и сейчас он гораздо более расслаблен, чем в столовой. И он робко смотрит на Феликса. Хёнджин чувствует толчок в бок и понимает, что принц Чанбин внезапно приближается к нему, о нет, теперь Феликс должен поговорить и с ним, не мог бы Минхо поторопиться и отвлечь Феликса, чтобы он мог просто уйти, а он здесь, и о, черт... —Принц Феликс. — Принц Чанбин слегка кланяется, возможно, немного неуклюже. Они стоят в углу, далеко от центра внимания, но Феликс чувствует на себе слишком много пар глаз. Он изображает легкую улыбку и тоже кланяется. —Принц Чанбин. —Пожалуйста, просто Чанбин, я... Феликс не может сдержать дрожь в бровях. Конечно, они еще не так близки? Принц Чанбин, кажется, тоже понимает свою ошибку, и его щеки вспыхивают глубоким красным румянцем. Мило. —Я имею в виду... —Все в порядке. Чанбин. Феликс слышит смешок, исходящий от человека справа от Чанбина, предположительно его слуги. —О, это Ким Сынмин. Он мой... личный слуга. Феликс кивает, затем кивает на этого Сынмина. Он того же возраста, что и они. Феликс догадывается, что ситуация похожа на их с Хёнджином семейное древо слуг для королевских особ, и Сынмин стал личным слугой Чанбина, так как они примерно одного возраста. —Это Хван Хёнджин. Он мой личный слуга и лучший друг. —И собака на коленях, — пробормотал Хёнджин себе под нос, и Феликсу пришлось приложить все усилия, чтобы не фыркнуть на него. Он чувствует на себе осуждающий взгляд этого Сынмина. Он знает, что Хёнджин стоит за его спиной и смотрит на него так же пристально, если не еще более пристально. Это не часть его тренировок, просто он такой, какой есть. Защитник. И настороженно относится к новым людям. —Итак... Хороший у вас тут дворец. — О, неловко. Чанбин теребит рукав своего пиджака (немного великоват ему), и Феликс знает, что ему много раз говорили не делать этого. Феликсу говорили об этом не менее миллиона раз, по крайней мере. —Наверное, так и есть, — бормочет Феликс. Ему хочется, чтобы каменный пол разверзся и проглотил его целиком. Он понятия не имеет, что сказать своему будущему мужу. Он просто надеется, что скоро будет не скоро. Он надеется, что скоро будет лет через пятьдесят. Неловкое молчание. Феликс знает, что Хёнджин будет напоминать ему об этом каждый день в течение следующих трех недель. У него есть чувство, что этот Сынмин будет не лучше. В уголке его глаза мелькает озорной огонек. —Путешествие сюда прошло нормально? — спрашивает Феликс. Он должен. Он должен быть вежливым. —Это стоило того. Долго, но явно стоило того, я думаю. Этот парень флиртует? Не может быть. Нет, не флиртует. А может, и да. У него на лице застенчивая улыбка. Феликс не может изобразить свою. Он вроде как напуган. Не из-за Чанбина, просто... ну, из-за ситуации. Он не чувствует себя готовым. —Ваше северное королевство отличается от нашего королевства?— Феликс, видимо, решил сразу перейти к делу. В любом случае, это он должен двигаться, так что... —Оно... Ну, да. Больше гор. Немного холоднее. Больше вечнозеленых деревьев. И он меньше… Феликс не возражает ни против одной из этих вещей. Он уверен, что может быть счастлив где угодно, лишь бы с ним был Хёнджин. —Меньше, но такое же богатое, — бормочет Сынмин. Феликс не может удержаться от фырканья, вырывающегося через нос. Ни для кого не секрет, что королевства Иллюзон и Фэй богаты, оба. И королевские особы, и народ. Но Феликс не из тех, кто стремится к величию, не совсем. Он считает, что вполне мог бы жить как обычный простолюдин. Если даже не лучше, чем в королевской семье. В простолюдинах есть... свобода. У Феликса такой свободы нет. Внезапно раздаются шаги, Чанбин на долю секунды застывает в ужасе, а затем в их маленькую группу входит третий человек, тут же обнимая Чанбина совсем не по-королевски. —Вот ты где! Вы видели, какие здесь картины, черт возьми, лучше бы вы поженились прямо сейч... О, Ваше Королевское Высочество!—И глубокий поклон Феликсу, который едва не выводит Чанбина из равновесия. Феликс вскидывает бровь, а Хёнджин весело фыркает. Незнакомец встает, на его губах широкая ухмылка, он явно не понимает, что такое стыд, и по его одежде Феликс может сказать, что это, скорее всего, еще один слуга. Возможно, даже конюх. Один узнает другого. —Меня зовут... —Это Хан Джисон, — прерывает его Чанбин, именно он должен представлять тех, кто ниже других королевских особ. —Он... —Конюх!—Этот Джисон ухмыляется. —Придворный шут, вот кто ты. Сынмин на мгновение пугается, Чанбин тоже, ведь он явно не хотел этого делать, Хёнджин пытается сдержать смех, как и Феликс, но у него ничего не получается. Смех льется с его губ, он пытается подавить его, чтобы не показаться, ну, не королевским (он не замечает, как Джисон и Чанбин смотрят друг на друга, и Чанбин выглядит так, будто он что-то выиграл). Ладно, эти парни не кажутся слишком плохими. Они забавные. Не какие-нибудь заносчивые члены королевской семьи на своих высоких лошадях, как на Западе. —Ликс, твои родители смотрят, — шипит Хёнджин, отчаянно пытаясь сохранить спокойствие. Феликс делает глубокий вдох и смотрит куда угодно, только не на своих новых спутников. —Я уверен, что так и есть, — бормочет Чанбин, и Феликс видит, как уверенность уходит из него с каждым произнесенным словом. Ему велели познакомиться с Феликсом как можно лучше, догадывается Феликс. Он также догадывается, что Чанбин не слишком хорошо относится к новым людям или к такому давлению, как сейчас. Или и то, и другое. —Мы можем провести экскурсию по дворцу потом, —обещает Феликс, спасая атмосферу неловкости. Но это "потом" так и не наступает. На самом деле, они не получат этого "потом" еще долго, потому что в течение следующих нескольких секунд двери в бальный зал распахиваются, и внутрь вбегают два солдата, одетые в доспехи, которые, как узнал Феликс, принадлежат гвардейцам Фэй. —Ваше величество!— Стражник подбегает к матери Чанбина. —Восток..., — хрипит он. Он скакал всю ночь и день, это видно. —Они начали атаку на столицу! Феликс смотрит на Чанбина, который выглядит напуганным до глубины души, но не... удивленным. Улыбка исчезает с губ Джисона, Сынмин задыхается. —Мы должны уехать немедленно! Соберите стражу и лошадей, нам нужно возвращаться!— Заявляет мать Чанбина, ища взглядом своего сына. Они должны уехать. Всего через несколько часов. Чанбин делает несколько шагов в сторону к Джисону, который уже наполовину выбегает из двери в сторону конюшни, но затем быстро поворачивается обратно к Феликсу, когда мать кричит ему, чтобы он следовал за ней через поднявшуюся суматоху. —Я... я напишу тебе, — бормочет он, затем кивает, как бы обещая это больше себе, чем Феликсу. —Я пошлю тебе письмо. *** Первое письмо приходит год спустя. Феликс не ожидает его, совсем не ожидает. Чанбин и его семья находятся в центре полномасштабной войны, которая длится уже почти год. Сначала это было просто небольшое восстание и давление со стороны соседнего королевства, но потом королевские особы решили, что имеют право на трон из-за кровного родства трехсотлетней давности, и теперь они постоянно пытаются захватить столицу и трон. Им это не удается, но и королевство Фэй не слишком успешно их отгоняет. На данный момент это просто натиск и отталкивание. Беспокойство. Отец Феликса послал часть их армии сражаться в ту единственную ночь, поскольку, ну, брак и все такое. По крайней мере, Феликс так считает. Но это было довольно бесполезно, поскольку бой все еще продолжается. Это глупо, думает Феликс. Как и все остальные, кроме восточного королевства и тех, кто ему благоволит. —Ликс, посмотри на это!— Хёнджин роняет белый конверт перед Феликсом на его стол, когда тот пытается заниматься. —На нем печать Фэй! Феликс поднимает письмо, с любопытством разглядывает его, роняет перо на стол, проливая на него чернила (кто-то будет кричать на него за это, но не Хёнджин). И действительно, вот она, темно-зеленая печать с фамильным гербом Со. И адресовано оно принцу Феликсу. Не королю, не королеве, а именно принцу Феликсу. Он понимает, что уже половина дворца знает, что Феликс получил письмо, потому что их почтальон слишком много болтает. —Ну, чего же ты ждешь? Открывай! Это должно быть от принца Чанбина! Хёнджин прав, это должно быть от него. Если честно, Феликс немного удивлен, он не ожидал, что Чанбин сдержит свое обещание (вернее, он ожидал, что он сдержит его и пришлет письмо через несколько недель после их встречи, но потом он этого не сделал, и Феликс совсем забыл об этом, но теперь письмо наконец-то пришло). Так чего же хочет Чанбин? Попросить о помощи? Умолять Феликса поговорить с его отцом, потому что в недалеком будущем они станут семьей (ведь сейчас нет возможности сыграть свадьбу)? Есть только один способ узнать это. Феликс ломает печать и достает письмо, разворачивает бумагу. На бумаге с одной стороны - рукописный текст, внизу - подпись Чанбина. Почерк четкий, как и черты лица, которые Феликс помнит. Ему интересно, изменился ли Чанбин за прошедший год. Изменила ли его война. “Дорогой принц Феликс, Я знаю, что прошел год с тех пор, как я обещал прислать вам письмо. Прошел год с тех пор, как я дал это обещание, и не прошло и дня, чтобы я не пожалел о том, что у меня не было возможности отправить вам это письмо раньше. Но сейчас у меня есть небольшой шанс, минутка покоя, поэтому я пишу это письмо. Как вы, скорее всего, знаете, большую часть года мы были окружены войсками с востока, началась война, и, похоже, она не скоро закончится. Мы всегда благодарны за всю помощь, которую ваша семья оказала нам, она была очень ценна для нас". Хорошо. Это письмо не дает Феликсу ничего, кроме знания, что Чанбин еще не умер. “Но я посылаю это письмо не для того, чтобы поговорить о конфликтах вокруг моего королевства. Мне нужно что-то другое, о чем можно подумать, хотя бы на некоторое время. Мы еще не очень хорошо знаем друг друга, поэтому я хотел бы познакомиться поближе". Перед важным днем. Чанбин не написал этого, но Феликс может прочитать это между строк. “Расскажите мне, принц Феликс, как вы проводите время в эти дни? Я слышал от маленьких птичек, что вы неравнодушны к лошадям, так что расскажите мне об этом, если хотите. Как поживает ваш личный слуга, Хван Хенджин? Спокойно ли во дворце? Как поживают ваши сестры, ваша семья? Я слышал, что ваша старшая сестра скоро выйдет замуж, вы рады? Как у вас дела в целом? Мне бы хотелось получить от вас весточку как можно скорее, но я даже не знаю, найдет ли вас это письмо в эти смутные времена. Я просто надеюсь на лучшее. Искренне Ваш, Принц Чанбин из Фэй. “ Хорошо. Феликс почти чувствует ту же атмосферу неловкости, что и при первой встрече с принцем Чанбином. Но он сдержал свое обещание, и теперь в руках Феликса письмо, на которое он должен ответить. —Ну, что он говорит? Отменяет брак? — Хёнджину не терпится узнать содержание письма. Феликс фыркает. —Если бы. Нет, он просто... говорит, что хочет знать, как у нас дела, что я делаю. И как у тебя дела. Хёнджин слегка приподнял бровь. —Как у меня дела? Вау, это очень мило с его стороны. По крайней мере, он не засранец. Действительно, мудак не стал бы спрашивать, как дела у лучшего друга Феликса. Удивительно, что он помнит о существовании Хёнджина. По крайней мере, по сравнению с другими королевскими особами. —Значит, он хочет познакомиться с тобой поближе. Какая прелесть!— Хёнджин усмехается, продолжая расчесывать волосы Феликса, что он начал делать, пока Феликс читал письмо. Это привычка, которая Феликсу не нравится (в основном потому, что это слишком... по-служебному), а Хёнджину нравится, потому что Хёнджин любит делать с волосами практически все (он всегда заплетает волосы сестрам Феликса). —Наверное, да, — бормочет Феликс. Он ничего не чувствует. Ему просто нужно ответить на письмо и отправить его, а потом ждать нового письма и вздыхать. Он не уверен, хочет ли он это делать. Но он должен. Потому что, ну, возможно, Феликс предпочел бы не жениться через несколько лет на совершенно незнакомом мужчине, если они вообще собираются пожениться, ведь королевство, нападающее на Фэй, тоже очень против их брака, поскольку это сблизит Иллузон и Фэй и сделает их более могущественными. Или что-то в этом роде. Феликсу не придется быть тем, кто использует эту силу. По крайней мере, не в ближайшие годы. Но, увы, возможно, Феликс забудет о письме. Может быть, пройдет ярмарка или две, требующие присутствия королевских особ, и встреча за встречей, и свадьба, и так много всего, к чему нужно подготовиться, что Феликс забывает о письме на несколько недель (а может быть, он просто как бы боится отвечать на него). Он вспоминает о нем лишь однажды вечером, когда случайно роняет на пол книгу с туалетного столика в своей комнате, и письмо, лежавшее под ней, тоже падает. Феликс смотрит на него, а письмо смотрит в ответ. Прошли недели, понимает он. Чанбин уже несколько недель ждет его ответа. Это почему-то заставляет Феликса чувствовать себя виноватым, хотя на самом деле он даже не знает этого парня, за исключением трех фактов: он какой-то неуклюжий, тощий и на год старше Феликса. И он хочет узнать Феликса получше. Таким образом, фактов становится четыре. Феликс вздыхает, зажигает еще несколько свечей на своем письменном столе перед большим окном, рядом с туалетные столиком. В ящике стола есть бумага и чернила, он достает их. Он должен ответить. Он должен ответить сейчас, потому что если он этого не сделает, то не сможет сделать этого никогда. И он не сможет написать ответ, если Хёнджин будет смотреть на его письмо из-за его спины. Потому что есть что-то странно интимное в... этом. В написании письма. Своему будущему мужу. И королю. —Дорогой принц Чанбин, — Феликс начинает письмо так же, как и принц Чанбин. Было бы странно обращаться к нему по-другому. Огонь свечи мерцает, рисует глубокие тени на стенах, заставляя их танцевать. Феликс слышит, как снаружи стучат капли дождя, это приятный шум, желанный после жары летнего дня. Его спальный халат удобен, но перо в его руке - нет. Он не знает, что сказать. Он не знает, что написать Чанбину, который переживает войну вместе со своей страной. Стране, которая однажды станет частью жизни Феликса. “Я был очень рад получить ваше письмо - не бойтесь, оно не потерялось, несмотря на то, что мы переживаем сейчас не самые лучшие времена". Ладно, возможно, это ложь, Феликс не испытывал никаких эмоций при получении письма принца Чанбина. Разве что удивление. “ Мои дни прошли просто замечательно, вполне нормально и в своем собственном темпе, по крайней мере, по сравнению с вашими. Надеюсь, война в Фэй скоро закончится и конфликты будут улажены". И все. Принц Чанбин в своем письме заявил, что не хочет думать о войне, верно? Поэтому он и пишет Феликсу, чтобы тот подумал о чем-то другом - чтобы Феликс больше не говорил об этом. Итак. Есть вопросы, на которые Феликс должен ответить, то, что Чанбин хочет знать о нем. Это очень... ну, обычные вещи. Он хочет узнать Феликса получше и, очевидно, начать с основ. И все же Феликс чувствует себя скованно. Странно... писать о себе. Он не считает себя таким уж интересным, так что... это трудновато. “Маленькие птички, о которых вы упомянули в своем письме, были правы. Я действительно обожаю лошадей, и у меня есть две собственные, о которых я забочусь вместе с нашими смотрителями. Обе они прекрасные лошади, кобылы, и одна из них, надеюсь, родит жеребенка следующим летом. Я, по сути, вырос в конюшне, а не во дворце, так говорит моя мама". Хорошо. Это... эээ... Ну. Они собираются пожениться, так что Чанбин может сразу понять, что Феликс не из тех бальных принцев, которые только и делают, что хвастаются бриллиантами на своих диадемах и приказывают людям. “ У Хёнджина все хорошо”. Хорошо. Что еще должен сказать Феликс? “Прошлой весной он ненадолго заболел, но смог выздороветь. Недавно мы навестили наших родственников в королевстве Сулия". И теперь Чанбин знает о Хенджине больше. Ну и ладно. “ Во дворце царит мир, как и в моей семье. Моя старшая сестра действительно вышла замуж, торжество было грандиозным. Теперь ее муж тоже живет с нами, с ним все в порядке". Немного снобизма, возможно, но Феликс чувствует, что не может написать это в письме. “ Очень жаль, что вы не смогли присутствовать, но, возможно, в будущем у нас будет возможность встретиться снова”. Что ж. Они, по крайней мере, встретятся на свадьбе. Феликс надеется, что они встретятся и до этого. Он также надеется, что принц Чанбин не будет сильно переживать из-за того, что пропустил свадьбу. “В целом, у меня все хорошо. Учеба идет хорошо, мой профессор говорит, что мне уже не так много осталось. Жизнь у меня сейчас обычная, встречи и все такое. Отец говорит, что я должен посещать больше заседаний совета, чтобы лучше разбираться в политике, но я лучше умру или покатаюсь на лошадях по лесу". Упс. Хорошо. Почему Феликс выплескивает все содержимое своей головы в это письмо? Он не знает. И теперь он не знает, что писать. Он ответил на все вопросы Чанбина, перечислил их, и теперь у него больше ничего нет. Письмо даже не длинное. Но Феликс не знает, что ответить, а уже поздно. Так что, возможно, настала его очередь попытаться быть вежливым и задать несколько вопросов, ведь именно это Чанбин и сделал. “Но хватит уже обо мне. Как прошли ваши дни в последнее время, если не считать войны? Вы смогли прожить мирный день с тех пор, как она началась? Надеюсь, это не слишком отнимает у вас время. Это может плохо сказаться на браке. Ваша семья в порядке? Расскажите мне о них, я должен признаться, что мало о них знаю". Феликс знает, но не хочет сам поднимать тему смерти отца Чанбина. Да и многого другого он не знает, это правда. Он хотел бы узнать немного больше о том, что это за семья, в которой он будет жить. “ Есть ли у вас какие-то особые интересы? Я имею в виду, то, чем вы увлекаетесь. Какая ваша любимая книга, если вы их читаете?". Ладно, теперь что-то глупое. То, о чем бы спросил Хёнджин. “ Какой ваш любимый десерт? Как вы относитесь к звездам?” Идеально. Феликс не хочет спрашивать ничего… скучного. Ну, он и сам задает скучные вопросы, но, в общем, раз принц Чанбин хочет узнать Феликса получше, то и Феликс, наверное, должен узнать его получше. По-своему. И он не собирается говорить часами (или, в данном случае, письмами) о таких глупостях, как соседние королевства и отношения с ними или какой дворец у Чанбина. Феликс в конце концов все равно это увидит. И, возможно, он давно не заводил новых друзей и не знает, что сказать. Но ладно, черт с ним (у матери Феликса участилось бы сердцебиение, если бы она знала, как сильно ее дорогой сын ругается за ее спиной). Феликс не хочет больше думать о письме и жалеть о том, что сказал в нем, поэтому он быстро подписывает его, ‘Искренне ваш, Принц Феликс ”, как будто Чанбин не знает, откуда он родом. Затем он бросает перо на стол, складывает письмо в конверт, достает воск и разогревает его при свете свечи. Он наливает воск темно-красного цвета на конверт, чтобы запечатать его, а затем прижимает к воску печать с выгравированным на ней гербом семьи Ли. Вот и все. Готово. Феликс больше не хочет думать о письме своему будущему мужу. Поэтому он задувает свечи и отправляется в постель. И пол ночи думает об этом проклятом письме. На следующий день Феликс отдает письмо почтальону, не забыв написать на боковой стороне, кому оно адресовано. Хёнджин задает вопросы, Феликс едва отвечает, Хёнджин вытягивает из него ответы, потому что так хорошо знает Феликса. Письмо отправлено, и Феликс забывает о нем через неделю. Пока не приходит еще одно письмо, только через пять недель. *** “Дорогой принц Феликс, Я был очень рад услышать, что мое письмо нашло вас, и что вы ответили. Я боялся, что оно затеряется среди военных столкновений (которые в последнее время, к счастью, немного поутихли, мы надеемся на мирную зиму, но не питаем таких надежд на весну, так как слышали, что восток получит помощь из-за границы). Я рад слышать, что у вас и вашей семьи все хорошо. Мне жаль, что я пропустил свадьбу вашей сестры (и возможность встретиться с вами снова), но передавайте им привет. За последний год моя учеба сильно изменилась, вместо языков и математики это больше военная стратегия и история. Должен сказать, что я не очень этому рад, поскольку языки никогда не были моей сильной стороной, а вот математика – да. Хотя, мой профессор также заявил, что у меня почти ничего не осталось от “королевских исследований”. Мне повезло”. В этом письме есть что-то… странное. Оно гораздо менее… нервное? Оно написано более непринужденно, Феликс чувствует это, сидя при свете свечи за своим столом, Хёнджин лежит на его кровати, слушая, как Феликс читает письмо вслух. Дождь льет, стекая по стеклам окон. Осень наступила в полную силу. “Должен сказать, что ваше увлечение лошадьми вызывает у меня восхищение. Хотя я, возможно, не так увлечен ими, как вы, но мне очень нравится кататься верхом в лесах, окружающих дворец и город, особенно осенью. Я хотел бы когда-нибудь показать вам эти леса, они очень величественны”. —Он преуменьшает это. Он пытается казаться беспечным. Я слышал о них, леса почти волшебные, говорят, что они охраняют город от враждебных сил, — бормочет Хёнджин, перебивая Феликса. Феликс хмыкает. Он не говорит этого вслух, но они оба знают, что осень – любимое время года Феликса. “У нас тоже есть большая конюшня и довольно много лошадей, хотя я сомневаюсь, что она такая же грандиозная, как ваша, хотя Джисон утверждает обратное”. —Он обращается к нему по имени, а не по титулу, даже в письме. Они близкие друзья, — снова пробормотал Хёнджин. Ммх. Наверное, не засранец, парень Джисон казался хорошим весельчаком”. По крайней мере, судя по той единственной минуте, которую Феликс и конюх разделили. “Я справляюсь настолько хорошо, насколько это возможно в таких условиях. Я не участвовал в столкновениях, по крайней мере, пока. Я бы хотел, поскольку королевство, надеюсь, когда-нибудь станет моим (или нашим), и я хочу защитить его как можно лучше, но моя мать не разрешает мне, поскольку я еще не достиг совершеннолетия. Но я принимал участие в совещаниях по поводу стратегии и всего такого, и мой двор прислушивался к моему мнению, так что, думаю, я могу сказать, что на моих руках тоже есть кровь от имени этого королевства. Должен признать, это довольно напряженно, и я бывал и лучше, но мог бы быть и хуже”. О, звучит грустно. —Ммхм, — хмыкает Феликс. Возможно, внутри него зародилось беспокойство. “У моей семьи тоже все хорошо. Как вы знаете, мой отец, король, скончался несколько лет назад, поэтому сейчас у меня остались только мама и младшая сестра. Моя мать была очень сильной на протяжении всего этого времени, и моя младшая сестра тоже, хотя она не очень много понимает, ведь ей всего тринадцать лет, и она не очень интересуется военными делами. А еще я считаю Чонина своим братом, вы, наверное, слышали о нем, ведь он из семьи Ян. Поистине ужасно, что с ними случилось”. —Те, кого уже стерли с лица земли на востоке. Единственный, кто выжил в той резне, был Ян Чонин, маленький принц. Он уже два года с Со. —Что с ними не так? Восток?— спрашивает Феликс, хотя он прекрасно знает ответ. —Жажда власти и земли. Вот в чем дело. Их король считает, что они должны править всем гребаным северным континентом”. “Что касается других ваших вопросов, то, наверное, я могу сказать, что мне нравится читать и вообще заниматься искусством и ремеслами. Особенно ремесла, но моя мама считает, что деревообработка не подходит для будущего короля, поэтому мне приходится заниматься ей тайком. Сынмин мне в этом очень помогает”. —Мило. —Ммхм. “Мой отец был таким же, так что, думаю, это семейная черта. Мне также очень нравится дрессировать наших собак. Недавно у нас появился новый помет щенков, которые будут обучены охоте”. —Собаки! Он не может быть плохим человеком! —Я надеюсь на это, — пробормотал Феликс. Хорошо. Возможно, Хёнджин прав. “Я не могу сказать, что у меня есть любимая книга, так как мне нравится так много книг, что я не могу выбрать любимую. Хотя, как правило, я возвращаюсь к великим историям любви, в них есть что-то манящее. Мой любимый десерт – это торт. Любой. Я просто обожаю торты. А что касается звезд, то я считаю их великолепными. Особенно зимними ночами, когда они освещают все небо и по ним легко ориентироваться. Однако, в конце концов, я больше люблю луну. В ней тоже есть что-то такое манящее”. —Ты действительно спросил его мнение о книгах, о его любимом десерте и о том, как он относится к звездам!— смеется Хёнджин. Феликс фыркает на него: —Конечно. Мне нужно знать, есть ли в нем хоть капля юмора. Похоже, что есть. —Похоже, он еще и романтик. Сколько ему, восемнадцать, верно? На год старше тебя. Он кажется старой душой. Наверное, из-за войны. —Ммхм. Я не возражаю. Он кажется нормальным. "Но скажите мне, Феликс, как прошли эти недели для вас? Как осень в Иллюзон? Уверен, она великолепна, надеюсь когда-нибудь увидеть ее. Какой ваш любимый десерт, и как вы относитесь к звездам? Какое ваше любимое детское воспоминание? Бывает ли у вас такое чувство, что если бы у вас была возможность, вы бы бросили все, уехали за границу и начали новую жизнь в качестве кого-то другого? Потому что иногда я так думаю. Трудно принимать решения. Надеюсь на скорый ответ, ваш, Принц Чанбин”. —Черт. Вы подходите друг другу. Феликс чуть не рассмеялся над заявлением Хенджина: —По двум письмам этого нельзя сказать. —О, я могу. У вас похожие души, это очевидно. Вы думаете одинаково, хотя встречались всего один раз и на короткое время, так что это даже не считается. Хорошо. Возможно, в словах Хёнджина есть правда. —Может, это просто кто-то говорит ему, что писать. —Правда, Феликс?— Голова Хёнджина поднимается с подушки, он приподнимает бровь. —Ты действительно в это веришь? Семья Со известна тем, что… они прекрасно обходятся даже без слуг. Хёнджин слышал, что у Чанбина есть только один, Сынмин, а у Феликса – несколько других, даже если Хёнджин ближе всех к нему. Если бы в их дворце была только семья Ли, стены бы просто рухнули, Феликс в этом уверен. —…Нет, — отвечает Феликс. Письмо кажется искренним. Оно кажется… длиннее первого, не таким неловким, написанным в мирное время. Чанбин потратил свое драгоценное время, чтобы написать Феликсу это… письмо. Искреннее письмо. В котором проявляется интерес. И рассказывает о Чанбине по кусочкам, немного сквозь строчки. Он не снобистский принц. Он больше похож на… обычного человека. —Ну, так чего же ты ждешь? Напиши ему ответ! Твой будущий муж хочет знать твой любимый десерт! *** “Дорогой принц Чанбин, Я рад слышать, что дела там идут более мирно. Надеюсь, что осень и зима дадут вам возможность собраться с силами к весне (хотя я больше надеюсь на окончание войны в целом). Я послал ваши наилучшие пожелания моей сестре, она и ее муж благодарят вас за них. Жизнь во дворце в последнее время была очень спокойной и мирной, мы планируем поездку зимой в Эдессу. Вы знакомы с Кристофером и королевской семьей Бан, я полагаю, с южных островов. В остальном жизнь была очень, ну, скучной. Во дворце чувствуется некоторый застой, с приближением зимы мало что происходит. Разве что зимний бал, но он состоится только после визита в Эдессу. Я рад слышать, что у вас и вашей семьи все хорошо, несмотря на нынешние условия. Я также надеюсь, что ситуация не ухудшится, и у вас будет время перевести дух. Я могу только представить, какой стресс испытываете вы и ваша семья. Я также рад слышать, что молодой принц Ян нашел убежище у вас, я не знал об этом, несмотря на то, что знаю, что с ними случилось (возможно, мне действительно следует больше следить за текущей политикой, признаю...). Я не встречал принца Чонина раньше, но я бы хотел встретиться с ним когда-нибудь. Как и с удовольствием прокатился бы по осенним лесам, окружающим вашу цитадель! Хотя, полагаю, рано или поздно у меня будет такая возможность. Я бы с удовольствием послушал о ваших проектах по обработке дерева! Я не очень хорошо разбираюсь в декоративно-прикладном искусстве, поэтому всегда немного завидую тем, кто в нем одарен. Какие работы вы делаете? Искусство, или инструменты, или что-то большее? Расскажите мне о них! Я также очень часто пробираюсь по дворцу за спинами моих родителей (и некоторых слуг, потому что они любят проболтаться родителям о моих делах), особенно чтобы покататься ночью с моими любимыми друзьями Хёнджином и Минхо. Отец Минхо служит в королевской гвардии, Минхо вступит в нее в следующем году, когда достигнет совершеннолетия. А еще я обожаю собак, особенно щенков! К сожалению, мои родители их не очень любят, говорят, что они слишком шумные для такого дворца, как наш, поэтому у нас их никогда не было. Не могу дождаться, чтобы однажды познакомиться с вашей! Я очень рад, что мои вопросы к Вам не показались слишком странными. Я, хоть и не самый заядлый читатель, но иногда люблю большие приключенческие истории, особенно в осеннее время. Осень действительно была великолепной, как Вы и предполагали, она всегда такая. Хотя, я уверен, что осень на севере так же великолепна. Не существует такого понятия, как плохая осень, я думаю, что каждый тип осени просто изящен. Именно в это время мать-природа по-настоящему дарит свои лучшие качества, я думаю. Мой любимый десерт - это любой десерт, в том числе и торт. Я люблю все виды выпечки, особенно делать ее самому. Правда, мне редко разрешают зайти на кухню, но иногда наши повара пускают меня туда и обещают не говорить другим слугам или моим родителям, и тогда они учат меня готовить всевозможные блюда. Больше десертов, потому что я люблю все сладкое (как и Хёнджин). Что касается звезд, то я обожаю звезды. Я люблю все виды небесных тел. Я люблю смотреть на них, когда они видны, а в детстве я загадывал желания на луну и надеялся, что они сбудутся. Иногда они сбывались. Звезды в какой-то степени успокаивают меня. Они, как вы сказали, это путь домой, но все же что-то очень, очень далекое. Мне интересно, что было бы, если бы мы стали ближе к ним. Интересно, стоит ли нам просто бросить все и покинуть наши королевства в поисках их? Да, я уже думал об этом. Мне бы хотелось исследовать мир гораздо больше, и даже если мне приходится много путешествовать, то всегда только в соседние королевства. Я бы хотел увидеть, что находится за морем! Что скрывается за великими лесами севера! Что скрывается за южными островами Эдессы! И что скрывается за великими горами на западе! Но я сомневаюсь, что в этой жизни у меня будет такая возможность, учитывая то, кем я являюсь. Учитывая то, что мы есть. Так что да, иногда я хотел бы быть кем-то другим. Кем-то, кто не привязан к своему месту в этой системе. Как вы сказали, это целая куча решений, даже если у меня нет такого груза на плечах, как у вас сейчас. Думаю, мое любимое детское воспоминание - это тот случай, когда мой отец наконец-то подарил мне собственного пони. Мне тогда было одиннадцать лет. К сожалению, он ушёл из этой жизни, но теперь, как я уже говорил, у меня есть две (скоро три) другие лошади. Но та радость, которую я испытывал тогда... Это то, что я действительно никогда не забуду и, скорее всего, никогда не испытаю снова, поскольку детское удивление, которое я испытывал, покинуло меня за эти годы, как это и должно быть. А как насчет вас? Какое ваше любимое детское воспоминание или воспоминание в целом? А самое болезненное, если позволите спросить? (Вы не обязаны отвечать, если не хотите). Есть ли у вас другие животные, кроме собак и лошадей? Какое ваше любимое место в вашем королевстве (или столице), если вы не можете ответить - ваш дом? С нетерпением жду вашего ответа в ближайшее время, Принц Феликс.” *** Так проходит первый год отправки писем друг другу. Феликс не успевает опомниться, как снова наступает осень, ему исполняется восемнадцать лет, и он знает о Чанбине больше, чем год назад. На самом деле ничего не изменилось. Ситуация на севере все еще продолжается, ни одно из сражающихся королевств не хочет сдаваться (вернее, Фэй не перестает защищаться, как и Тера не перестает нападать на них). Но в последнее время все застопорилось, да и обычные люди, живущие на востоке, устали от войны, так что... Есть надежда что, скоро все это закончится. По крайней мере, Феликс на это надеется. Да, он интересуется политикой, в основном для того, чтобы лучше понять Чанбина и его ситуацию, и Хёнджин дразнит его за это. Он просто хочет стать законным правителем для людей на севере, вот и все. А для этого ему нужно понять королевство, его историю, соседние страны и все. И он не хочет быть... ну, в общем, обузой для Чанбина. Теперь они общаются по имени. Почетные обращения были отброшены примерно с четвёртого письма. Это просто Чанбин и Феликс, и это... это то, что очень приятно. Когда Чанбин не рассказывает Феликсу о войне, о своих родственниках или о том, как живется в их дворце (а это просто... ну, несколько коротких слов в начале каждого письма, это скорее обычай писать их сначала перед чем-то еще), кажется, что они просто... Чанбин и Феликс. Они друзья. Да, Феликс может так сказать, они уже друзья. Они еще не встречались друг с другом как следует (первый раз Феликс не считает, так как он был очень коротким), но Феликс уже довольно много знает о Чанбине. И Чанбин знает о нем. Чанбин занимается деревообработкой, чтобы снять стресс. Сейчас он работает над большой статуей медведя, самой большой из всех, что он когда-либо делал. Работа с деревом идет медленно, ведь у него есть только его ножи и другие инструменты. И почти нет свободного времени. Но как-то ему это удается, да еще и письма Феликсу. Или, по мнению Феликса, письма не занимают так много времени, поскольку на их получение всегда уходит несколько недель, а на написание ответа, по крайней мере для Феликса, всего пятнадцать минут или около того. Чанбин также рекомендовал Феликсу книги, и Феликс читал его рекомендации. Это были хорошие книги, Феликс мог это признать. На самом деле, в последнее время он больше ничего не читал. Ладно, возможно, это просто потому, что у Феликса не было времени (или, скорее, желания) читать что-либо, так как его кобыла родила несколько месяцев назад, и с тех пор Феликс практически жил в конюшне. Чанбин это знает, конечно, знает. Кажется, он очень интересуется Феликсом и его лошадиными приключениями. Чан и его семья приезжали к ним летом, они провели месяц во дворце Феликса, и это было самое лучшее время, которое Феликс провел за последнее время. Он рад, что за последние несколько лет они стали намного ближе с королевством на южных островах. Ему нравится Чан, он как старший брат, а вся его семья – вторая семья для Феликса. Однако он не знал, что Чан был очень близок с Чанбином. Их отцы были двоюродными братьями или что-то в этом роде, так что Чанбин и Чан, естественно, были троюродными братьями. Чан довольно много рассказывал Феликсу о своем родственнике... ну, раз Чан любит Чанбина, то Чанбин не может быть ужасным. Чан не любит плохих людей. У него золотое сердце. Но что-то было в том месяце, когда Бан приезжали к Ли. Намек, который Чан озвучил простым заявлением. —Я бы хотел, чтобы он был здесь. Чанбин. Он был бы таким счастливым человеком. Уверен, он тебе понравится, ты так хорошо с ним поладишь. И Феликс согласился с этим утверждением. Чан не знал о письмах, по сути, лишь немногие знали. Но Феликс тоже надеялся, что Чанбин будет здесь. Чанбин мог бы посидеть с ними на крыше замка, вдали от любопытных глаз слуг, когда вокруг них опускалась летняя ночь. Хёнджин тоже был там, как и Минхо. Они так хорошо провели время вместе. И Феликс написал об этом в следующем письме. “Я хочу, чтобы мы встретились снова". Это маленькое желание. Желание, которое не сбудется, по крайней мере, в течение года, но, тем не менее, это желание. Феликс хочет снова встретиться с Чанбином, встретиться по-настоящему, а не только на короткой королевской встрече. Встретить его, как встречают друзей. “Дорогой Феликс, Как весна в Иллюзон? Если я правильно помню, Ты говорил мне, что она великолепна. Отличается ли она в этом году? Прости, что у меня было мало времени, чтобы ответить тебе, и мне понадобилось несколько недель, чтобы отправить тебе ответное письмо. Не уверен, слышали ли вы, но с востока начались набеги на наши деревни у границы, и сейчас они нападают на мирных жителей. Ситуация довольно ужасная, но мы делаем все возможное, чтобы защитить наших людей, эвакуируя их в близлежащие города и предоставляя кров и пищу. Я думаю, что собираюсь отправиться туда с визитом в течение следующих двух недель, если ситуация не изменится в лучшую или худшую сторону. Я не могу поверить, что Восток снова опустится так низко. Но на более радостной ноте мне удалось закончить деревянного медведя! Я установил его во дворе среди наших цветов. Мама была против, но я пошел против ее воли, потому что горжусь статуей. Если честно, мне кажется, ей тоже нравится, тем более что я планирую сделать для медведицы двух детенышей, а она склонна иногда называть себя мамой-медведицей. А может, мне стоит сделать и третьего детеныша, по одному на каждого ребенка, ведь Чонин теперь тоже считается членом нашей семьи. Мне показались очень интересными ваши мнения по поводу смерти. Я не думал об этом раньше, но вы правы - в некотором смысле жизнь продолжает свой цикл в физическом мире, когда мы распадаемся на части и вырастаем снова, как цветы на лугу. Что касается нашего духа, я не знаю ответа. Мне бы хотелось думать, что есть место, где мы все встречаемся со своими любимыми, но я не уверен. Наверное, в этом и есть вся прелесть - ты не знаешь ответа, пока не столкнешься с этим по-настоящему, а до этого можешь жить, не обращая на это внимания. Конечно, говорят, что есть боги и все такое, рай и тому подобное, но я не знаю. Мне и не нужно знать. Это немного успокаивает. Это одна чертова вещь, которую мне не нужно знать. Но давай поговорим о чем-то более счастливом, менее печальном. Какая твоя любимая сказка для сна была в детстве? Мне всегда нравились те, в которых храбрые рыцари побеждали драконов с помощью доброты и любви. Я думаю, что эти истории очень повлияли на меня и на то, как я вижу мир. И на мое королевство, и на то, как однажды я должен его возглавить. Конечно, я не буду ни покорять, ни дружить с драконами, они живут далеко на севере, в горах, и это дикие животные - их невозможно приручить. Но я рад, что мы прошли времена охоты на них, мне бы не хотелось, чтобы их вид вымирал. Должен признаться, я много думал о том, что ты сказал несколько писем назад - что ты хотел бы, чтобы я был с вами. И я ответил, что я тоже этого желаю. На самом деле все немного глубже. Странно ли говорить, что я скучаю по тебе? Я скучаю по твоему присутствию, даже если я не очень помню этого. Я тоскую по твоей компании, думаю, так можно выразиться. Я надеюсь, что у нас будет возможность встретиться снова как можно скорее. Твой, Чанбин.” *** Есть сдвиг. А вот и нетерпение. Вот Феликс бежит по лестнице в главный зал, когда ему сообщают, что для него пришло письмо в середине июня, когда распускаются цветы и ночи становятся самыми длинными. Даже Хёнджин удивлен, возможно, Феликс не рассказал ему обо всех письмах, возможно, у него теперь есть от него секреты. И Хёнджин понимает это, он не лезет не в свое дело, как обычно. Он понимает, что это что-то совершенно личное между Феликсом и Хёнджином. И, возможно, у него самого есть друг по переписке на севере, кто-то в том же месте, что и он. И он не говорит об этом Феликсу. Не то чтобы Феликс это заметил, не совсем так, в конце концов, письма от Чанбина - единственное, что крутится у него в голове в течение нескольких дней после их получения. Феликс рассказывает Чанбину о своих снах, нынешних и из детства. Чанбин рассказывает о своих снах Феликсу в следующем письме. Феликс рассказывает Чанбину о своих секретах, возможно, немного глупых, о том, что он сбежал в столицу с Хёнджином и Минхо под прикрытием, чтобы посмотреть, как живут и любят люди, чтобы понять, чем их жизнь отличается от жизни Феликса. Возможно, он рассказывает Чанбину о том, как ему хочется, чтобы соулмейты были реальными, что в этом есть некая тяга, которой раньше не было, но которая так важна для человеческого бытия. Он хочет любить и быть любимым в свою очередь. Он не уверен, какого рода любовь ему нужна, он только знает, что она ему нужна. Конечно, есть несколько видов любви, которые он испытывал и испытывает постоянно: любовь к своей семье, любовь к лучшим друзьям, любовь к лошадям, но все же... чего-то не хватает. Ему кажется, что чего-то не хватает, что он только начал понимать, что этого не хватает. И Чанбин говорит ему, что чувствует то же самое. Что ему не хватает маленького кусочка головоломки, что он мечтает о любви. В каком-то смысле это похоже на хождение на цыпочках вокруг друг друга. Феликс не... он не совсем уверен, что связь, которая возникла между ними в течение всего этого времени. Что-то, что соответствует природе любви. И все же, есть мысль, что это не имеет значения, потому что они поженятся друг на друге, несмотря ни на что. Неважно, чего они жаждут, потому что даже если они не подходят друг другу, они все равно окажутся вместе, несмотря ни на что. В любви или без любви. Но на задворках сознания Феликса все еще остается “а вдруг”. Что если… что если все получится? Что если Чанбин действительно… ну, все эти истории о великих любовниках, что если Чанбин является таковым для Феликса? Странная мысль. Это желанная мысль. Это “а вдруг”. И прежде всего, это желание. *** В середине осени произошла еще одна перемена. В худшую сторону. Внезапно письмо Чанбина опаздывает. Три года регулярной переписки, и вдруг – недельная задержка. Неделя превращается в две недели. И тут Феликс слышит слух – он не должен был этого слышать, догадывается он, - о чем шепчутся в углах дворца, шепчутся в залах. Война на севере усилилась. Восток атакует столицу. Цитадель находится в осаде. Слухи чуть не доводят Феликса до истерики, от них у него сводит живот, они выворачивают ему кишки, а он ничего не понимает. Хёнджину приходится отвести его в сторону, чтобы успокоить перед политической встречей с соседней страной, расположенной на западе, за морем. Встреча проходит как в тумане, и единственное, о чем думает Феликс, это то, что Чанбин может быть в опасности. Что он в опасности. Что он может быть уже мертв – нет. —Мы бы знали об этом, Феликс, — спокойно напоминает Хёнджин, когда наступает вечер и он не может заснуть, думая о слишком многих вещах, и все они обречены. —Цитадель не пала, королевство тоже. Мы бы узнали об этом почти сразу, твой отец не зря держит людей рядом. Они сильны, и они выдержали так долго, я уверен, что и эта осада будет прорвана, как и все остальные. —Но они окружены. —Мы говорим о севере. И вы встречались с королевой. Она не собирается сдаваться. И люди любят королеву, поэтому с ними ничего не случится. Они не позволят, чтобы что-то случилось с их королевой, маленькими принцами и принцессой. —Надеюсь, ты прав, — бормочет Феликс. Но он не может побороть беспокойство. Две недели превращаются в три, цветы увядают, осень все дальше и дальше. Почти год назад Чанбин в своем письме пожелал, чтобы они встретились через год. Феликс знает, что его желание останется неисполненным. Четыре недели, пять недель, ни письма, ни вестей с севера, даже если Феликс незаметно пытается выведать что-нибудь у отца. Хёнджину немного лучше, ему удается уловить слухи, которые не доходят до Феликса – восток не так силен, как пытается казаться. А бесстрашный принц с севера уже не раз был замечен на фронте в битвах. *** Проходит два месяца, прежде чем приходит следующее письмо. Феликс почти потерял надежду, но только почти. Он висит на волоске от того, насколько сильны слухи, распространяемые войной – что Чанбин все еще жив, что он сражается, что восточные державы постепенно слабеют. —Ваше высочество, в почтовой комнате вас ждет письмо, — шепчет одна из служанок на ухо Феликсу, и Феликс бросает ужин с семьей и бежит в почтовую комнату у входа во дворец. И вот оно, на столе красного дерева вместе с несколькими другими письмами на имя короля – белое письмо, запечатанное зеленым сургучом, на котором изображен фамильный герб Со. Дрожащими руками Феликс берет письмо. Он слышит шаги позади себя, он знает, что завтра отец отругает его за то, что он вот так покинул свой пост, даже если там будет присутствовать только его семья. Он знает, что за ним стоит Хёнджин, но сейчас Феликсу все равно, он уже несколько ночей проплакал на плече Хёнджина о том, как он боится потерять Чанбина, что все это закончится, что они будут только обмениваться письмами, которые медленно, но верно становятся все более чувствительными и открытыми по своей природе, и он никогда не сможет встретиться с ним. —Это он?— осторожно спрашивает Хёнджин. Феликс не отвечает. Это может быть от кого-то другого. Это может быть письмо от королевы с плохими новостями. Дрожащими пальцами Феликс разворачивает конверт, и у него сводит живот. Это его письма. Это его почерк. Феликс знает его наизусть. —Это он, — выдыхает Феликс. Он не понимает себя. Он не понимает, почему он так перевозбужден. Он не понимает, почему он так много плачет по принцу, которого знает только по письмам. Но что он понимает, так это то, что в нем что-то сразу успокоилось после того, как он получил письмо, написанное самим Чанбином. —Ну, что он говорит?— Хёнджин торопит Феликса. Феликс срывает печать и достает письмо. Оно не очень длинное. Написано торопливо, немного не аккуратно. На немного помятой бумаге остались чернильные капли. Это написано на поле боя, сразу понимает Феликс. “Дорогой Феликс, Мне очень жаль, что это письмо так долго не писалось. Ты, должно быть, с тревогой ждал этого, и мне жаль, что я стал причиной этого беспокойства. Как ты, вероятно, уже слышал, столица находится в осаде, и я решил занять место следующего короля и сражаюсь вместе со своим королевством. Сейчас я нахожусь в своей палатке прямо за городом, в лесу, недалеко от линии фронта, с несколькими другими солдатами. Мы ждем рассвета, потому что тогда восток снова попытается напасть. Но моя мать, брат и сестра вернулись во дворец, они в безопасности, по крайней мере, пока. Хотя, по моему личному мнению, в другом месте им было бы безопаснее, но моя мать не хочет покидать свой трон, а мой брат, ну, или Чонин, который на самом деле мне не брат по крови, но по сердцу, хочет присоединиться к сражениям. Мама, конечно, не разрешает ему, он еще слишком мал. Я не собираюсь лгать в этом письме и говорить, что у меня все в полном порядке, Феликс. Я не думаю, что ты заслуживаешь этого, ты заслуживаешь открытости и честности. У меня не все хорошо. У нас все хорошо, да, нам удается отражать все попытки захватить столицу, но сам я чувствую себя не очень хорошо. Я устал. Меня тошнит от этой войны. Я... не уверен в доверии и вере, которую мне оказывают другие. Они говорят, что я хороший боец, стратег и веду себя так, как должен вести себя король, но я... не уверен. Я не знаю, действительно ли я делаю все так хорошо, как они говорят. Мне так не кажется, потому что каждый день я вижу, как гибнут мои люди и люди с противоположной стороны, и я не думаю, что это того стоит. Все это наложило на меня свой отпечаток. Я не уверен, что у меня есть все необходимое, чтобы пройти через это. Другие, конечно, не знают, мне нужно оставаться сильным перед ними. Но теперь ты знаешь, потому что я думаю, что ты заслуживаешь знать. И у меня... есть потребность рассказать кому-то все это. Кому-то, кто, как я знаю, наверняка выслушает и поймет. Ты знаешь. Мне жаль, что это письмо не будет длинным. У меня не хватает времени, чтобы как следует обдумать свои слова. Пожалуйста, в своем следующем письме, дорогой Феликс, расскажи мне что-нибудь хорошее. Расскажи мне о чем-то солнечном, о том, чего ты ждешь с нетерпением. Просто расскажи мне что-нибудь не мрачное, как эта война, дай мне что-то другое, о чем можно подумать, хотя бы на короткое время. Это все, о чем я прошу. Твой, Чанбин” —Он... он жив. Но он на поле боя, — бормочет Феликс. Хёнджин пытается прочитать письмо через бумагу с обратной стороны, Феликс знает это. —Как будто мы уже знали. Что-нибудь еще? Феликс качает головой. Он... он не может сказать Хёнджину. Чанбин рассказал ему секрет, который он должен хранить, что-то о себе и своей уязвимости. Феликс знает, сколько может стоить такой секрет, и даже если он доверяет Хёнджину, он... Ну, он не может рисковать. Ни в коем случае. —Он просит меня сказать ему что-нибудь хорошее, — наконец-то удается пробормотать Феликсу. Почему ему хочется плакать? Почему его сердце так болит? Почему слова Чанбина скручивают его нутро самым неприятным образом? —Оу. Ну, тогда тебе нужно ответить ему! И побыстрее, он же на поле боя, в конце концов! *** “Дорогой Чанбин, Я искренне сожалею о твоей ситуации. И не только твоей, но и твоей семьи. Я слышал, что зимы на севере бывают долгими и холодными, пожалуйста, постарайтся оставаться в тепле и не простудиться. Я желаю вам всем удачи на поле боя и молюсь, чтобы война закончилась как можно скорее. Я благодарен тебе за твою открытость и честность, правда. Ты можешь доверять мне, Чанбин. Ты можешь рассказать мне обо всех своих тревогах, взлетах и падениях, я обещаю, я буду рядом и сделаю все возможное, чтобы понять тебя”. Феликс надеется, что дрожание его руки не заметно через письмо. Ему кажется, что он говорит что-то более интимное, чем есть на самом деле. Ему кажется, что он в чем-то признается. “Ты хотел услышать о чем-то солнечном, так я расскажу тебе о чем-то солнечном. Началось обучение моего жеребенка - только простые шаги, ходьба за мной, и тому подобное. Пока что он делает большие успехи, я очень этому рад. В следующую месяце к нам приедет семья Бан с южных островов и останется на некоторое время, я очень рад этому. Мне очень нравится принц Кристофер, он такой хороший. И он очень хорошо ладит с одним из моих охранников. Думаю, я не говорил вам - Минхо, сын начальника королевской охраны моего отца, закончил свое обучение, и его назначили моим личным охранником. Это не сюрприз, поскольку всегда было известно, что он будет им, но как бы то ни было. Я думаю, что он и принц Кристофер... очень хорошо ладят. Они проводили много времени вместе, когда мы навещали друг друга. Вместе и вдали от остальных, если вы понимаете, о чем я". Это был Хёнджин, который заметил их поцелуй в темном углу замка. И конечно, как хороший слуга (и сплетник) Хёнджин сразу же побежал к Феликсу. Если быть честным, он рад за них обоих. Ревнует, но счастлив. Они подходят друг другу самым странным образом. И семья Кристофера не такая уж традиционная, так что... Что ж, это может сработать. Хотя Феликсу придется найти себе нового начальника стражи. Или он может просто использовать Чанбина в будущем. “Зима пока что была очень хорошей, на земле лежит немного снега, но не слишком много. Я уверен, что снега будет больше. На прошлой неделе я развлекал своего маленького двоюродного брата, и мы построили снежный замок в нашем дворе (мама была не слишком довольна). Я также был на нескольких собраниях, мой отец настаивает на том, чтобы я ходил на каждое из них, поэтому очень часто я сижу в том же тронном зале и слушаю, как он занимается своими делами. Моя сестра, конечно, тоже там присутствует, ведь она - следующая королева. Я не думаю, что править королевством - это для меня". Я рад, что эта обязанность будет на тебе. Феликс не пишет этого. Он не осмеливается произнести это вслух. Так оно и будет, Феликса тоже назовут королем, но у него не будет такой власти, ведь он не родился на севере, а переехал туда из-за женитьбы. Феликс не возражает против этого. У него есть небольшое чувство, что Чанбин не позволит Феликсу уйти от правления, хотя, он очень... вероятно, он хочет, чтобы Феликс принял в этом участие. Быть на равне. Феликс перестает писать. Он не знает, что еще сказать. Нет... ну, он не знает, как придумать счастливые и солнечные вещи, когда Чанбин страдает на передовой. Он не знает, что писать, когда в голове крутятся мысли о том, что с Чанбином что-то случилось. Он хочет сказать Чанбину, чтобы он был храбрым и жил, если не ради чего-то другого, то ради Феликса. Потому что Феликс не хочет его потерять. Как бы странно это ни... казалось. Открытость и честность. Вот что дал ему Чанбин. Что еще может сделать Феликс, если не дать ему то же самое? “Я не собираюсь лгать, не очень-то легко рассказывать о своей легкой жизни здесь, во дворце, когда ты борешься на передовой. Я волнуюсь. За тебя. За твою семью, за твое королевство. Но в основном я беспокоюсь о тебе, о том, выберешься ли ты с линии фронта целым и невредимым. Я... я хочу этого. Выжить и победить в этой глупой, бесполезной войне". Ты нужен мне. Феликс не пишет этого, он не решается пока переступить этот порог. “ Я знаю сердцем, что ты хорошо справляешься на фронте со своим народом. Я знаю, что ты прирожденный лидер, прирожденный король, и у тебя все получится. Твой народ доверяет тебе, и ты должен делать то же самое. Они не лгут тебе - твоя репутация стратега дошла и до нашего королевства. Я знаю, что у тебя есть все необходимое, чтобы пройти через все это. Вы настойчивы и выносливы. Ты попросил меня рассказать тебе о том, чего я с нетерпением жду; я с нетерпением жду встречи с тобой. Я с нетерпением жду встречи с тобой, когда все это закончится. Каждый день я думаю, когда это произойдет, и надеюсь на лучшее. Пожалуйста, не беспокойся обо мне. Вернее, волнуйся обо мне немного. Побеспокойся обо мне хоть немного, чтобы ты вернулся целым и невредимым, если не ради чего-то другого, то ради меня". Вот так. Он сказал это. И это чувствуется... Волнующее? Странно? Пугающе? Феликс смотрит на письмо. Его почерк дрожит, на улице идет снег, и свет свечей мерцает на мраморных стенах. Он снова макает перо в чернильницу и подписывает письмо, прежде чем успевает пожалеть о сказанном. “Всегда твой, Феликс". *** Ответ не приходит через три недели. Феликс и не надеется, но тот факт, что дни идут, а письма с зеленой сургучной печатью в его руках нет, тревожит его. Это из-за войны? Это из-за того, что Феликс напугал Чанбина, что если он зашел слишком далеко, что если он сказал слишком много? Он не хотел его пугать! Он не хотел оказывать на него давление, не больше того, что уже есть! О нет. А суета Хёнджина и постоянные слухи ничуть не помогают. Но после пяти недель ожидания, наконец, приходит письмо. Письмо, предназначенное Феликсу и только Феликсу. Феликс берет его и спешит вернуться в свою комнату, оставив всех остальных, включая Хёнджина, который хочет услышать все о письме. Возможно, Феликс признался ему в чем-то в эти одинокие ветреные ночи, в чем-то, что он еще не осмелился изложить в письме. Он чувствует... тепло, когда думает о Чанбине. Он чувствует и многое другое, например, беспокойство, конечно, но также тепло, когда вспоминает их старые письма. Это тепло довольно сильное, но прошло немало времени, прежде чем Феликс понял, что оно есть. Это странно. Это не нежелательно. Это... ну, это тепло. Распространяется по его груди, освещая его. И это тепло только усиливается, когда Феликс читает письмо при свечах. О войне, о том, как дела у Чанбина (немного лучше, он начал верить Феликсу и его словам), о том, как Джисон работал шпионом. Тепло распространяется по Феликсу, когда он доходит до конца, оно покалывает кончики пальцев, окрашивает уши в радужный оттенок. “Я должен признаться, Феликс, и я надеюсь, что ты не сочтешь это странным, - большинство твоих писем я храню здесь, на поле боя. Я храню их в маленьком деревянном ящике рядом с матрасом. У меня есть несколько ранних и все недавние. Они... они приносят мне покой, когда я читаю их каждую ночь. Они приносят мне тепло в этом холодном мире. Твоя душа склонна к этому, я думаю. Это как-то просачивается через твой почерк. Твоя душа - солнечная. Красивая. Вот что я чувствую к тебе. Я вернусь. Мне нужно... Я признаюсь, что скучаю по тебе. Мне нужно снова увидеть тебя, и поэтому я должен выиграть эту войну и добраться до тебя. Если не ради чего-то другого, то ради тебя. Я вернусь, это обещание. А ты уже знаешь, что я выполняю свои обещания. Искренне твой, Чанбин". От письма у Феликса перехватывает дыхание. *** “ Дорогой Чанбин, О, дорогой! Должен признаться, что я тоже сохранил твои письма и очень часто их перечитываю. Это дает мне ощущение, что ты здесь, со мной. Я почти слышу твой голос через письма - но, к сожалению, только почти. Я хочу, чтобы это изменилось как можно скорее, чтобы услышать тебя вблизи. Это было бы воплощением мечты. Поэтому, думаю, мне нужно сказать, что я тоже скучаю по тебе. Очень сильно. У меня болит в груди каждый раз, когда я думаю о тебе и о том, через какие трудности ты проходишь. Но это и хорошая боль, та, которая заставляет меня идти вперед. Заставляет меня ждать, я думаю, это то, что я делаю. Но, как я уже сказал, не волнуйся за меня и мои сердечные боли слишком сильно - но ровно настолько, чтобы вернуться целым и невредимым. Я опечален известием о поражениях на границе. Я спросил о них у отца, но он сказал, что это были лишь небольшие поражения для вас и еще меньшие победы для востока, и что война еще не окончена, и вы очень хорошо справляетесь. Они также обсуждали с южными островами возможность послать вам больше помощи, и я не уверен, должен ли я говорить вам все это, но я говорю. Итак, помощь уже в пути, другие королевства тоже устали от этой войны и хотят, чтобы она закончилась как можно скорее. Как ты можешь догадаться, жизнь здесь протекает нормально. Снег растаял, и весна постепенно приближается, природа вокруг нас оживает. Вчера я, Хёнджин и Минхо ездили кататься в ближайший лес (о, и Минхо признался, что действительно влюблен в Кристофера и это взаимно, подумал, что ты захочешь узнать об этом). В остальном жизнь была очень неинтересной. За исключением того, что мой отец решил, что мы устроим бал на день рождения моей сестры в начале осени. Я надеюсь, что ты будешь там, что война к тому времени закончится. Это было слишком долго. Это длится уже довольно долго. Это просто... Я не понимаю этого. Востоку потребовались годы, а они так и не смогли завоевать вашу страну, так зачем тогда беспокоиться? Возможно, это гордость, которая не позволяет им отступить. Я ненавижу это. Я до сих пор помню ту ночь, когда тебе пришлось уехать через несколько часов после прибытия в наш дворец... И подумать только, что это единственная наша встреча. Я тоже ненавижу это. Я хочу встретиться с тобой снова. Мне нужно встретиться с тобой снова. Но есть еще кое-что, что я хочу сказать, пока у меня не закончилась бумага. Мне кажется, что через эти письма я узнал твою душу, как ты и сказал. И у тебя тоже прекрасная душа. Теплая душа. Мне становится тепло, когда я читаю эти письма. Я просто... я чувствую, что действительно знаю тебя. Что мы знакомы уже очень давно, а не только по этим письмам. Что мы как… соулмейты. Вот что я чувствую. Надеюсь, я не единственный, кто так себя чувствует. Всегда твой, Феликс”. *** —Это просто... странно, —пробормотал Феликс. —Что именно?— спрашивает Хёнджин. Он сидит на стуле перед Феликсом. Они должны спать. Но они не спят. Весенний дождь стучит по подоконнику, ночь темная, дни уже стали намного длиннее, но уже полночь. Ночная рубашка Феликса слишком тонкая для таких ночей, и он кутается в свое одеяло. Из хвоста Хёнджина выпало несколько прядей волос, что говорит о том, что у них двоих был насыщенный день. Политические встречи и верховая езда в близлежащем лесу. Конечно. Чем еще они занимаются в эти дни? —Я... это... я не знаю, — вздыхает Феликс. Он не знает, как объяснить все это Хёнджину. Но он должен, он знает это, иначе ему никогда не прояснить ситуацию. В его голове плавают мысли о принце севера и его судьбе, о том, что они собираются пожениться, и о том, что Феликс больше не ненавидит его. А ведь раньше он относился к этому так равнодушно! Хах! Как сильно несколько писем изменили все! —Это из-за него? Твой принц на поле боя?—Хёнджин знает его слишком хорошо. —...Да,— признается Феликс. В последнее время он много в чем признавался Хёнджину. В основном о Чанбине и их письмах, о том, что они стали очень близки, о том, что Чанбин говорил ему. Видите ли, Феликс немного сомневается. Он чувствует себя неуверенно, и он не знает почему. Он не понимает... почему Чанбин так добр к нему. Почему он говорит, что душа Феликса солнечная, почему он говорит, что никто не понимает его так, как Феликс. Он не понимает, что Чанбин видит в нем. И эти чувства расцвели только с наступлением весны, поэтому они новы и странны для Феликса. —Почему он такой... такой!— простонал Феликс и рухнул на кровать, едва не ударившись головой о каркас кровати. Хёнджин фыркнул: —Мне нужно, чтобы ты рассказал об этом поподробнее. Феликс снова стонет и прячет лицо в подушку. Он не знает, как выразить свои мысли словами. —Он такой добрый. И он... Не знаю, половину времени я боюсь, что он просто говорит все, что угодно, потому что мы собираемся пожениться, и он притворяется милым и все такое, но половину времени он просто... Он так искренен в своих письмах. И. Я не знаю.— Феликс чувствует, как горят его щеки. Хёнджин тихонько смеется. —Знаешь, слухи не называют его лжецом. И не говорят, что он ужасен. Все они говорят, что он красивый принц и что он очень правдив. Знаешь. Подлинный. Он не шутит и говорит все, что думает. Я сомневаюсь, что он стал бы лгать тебе о своей влюбленности в тебя в письмах, когда письма - единственное, что он может по-настоящему высказать кому-то, кто равен ему. —О его ЧТО со мной?!—восклицает Феликс. Хёнджин закатывает глаза: —О его увлечении! Хватит прикидываться дурачком, мы оба читали письма! И ты влюблен в него. Влюблен, смею заметить, мой дорогой принц. Никто еще так не запутывал тебя. Феликс чувствует себя так, словно Хёнджин только что ударил его кулаком в живот. Влюблен! —Я не влюблен!— прорычал Феликс. —Хватит врать. —Я не вру! Это даже невозможно... —Невозможно что? Влюбиться через письма, которые вы посылаете друг другу уже сколько лет? —Я... да! —Письма, в которых вы обнажали свои души друг перед другом так, что я даже не знаю об этом? На протяжении всех этих лет? Письма, которые вы не перестаете писать друг другу, даже когда он на войне? Феликс, у меня такое чувство, что сейчас ты знаешь его лучше, чем его мать. —Я видел его буквально один раз. —И что? Влюбляются не во внешность. Это душа другого человека. Феликс молчит. Он не... Это очень много. Он. Влюбился в принца, за которого должен был выйти замуж по какому-то дурацкому уговору, чтобы сблизить королевства? Это кажется таким... неправдоподобным. Это сказка. В реальной жизни такого не бывает. —Но что, если я ему даже не нравлюсь? —Феликс, это самая глупая вещь, которую ты говорил за все свое существование. А ты говоришь много глупостей. Феликс продолжает швырять подушку в своего лучшего друга. —Но это так! Аргх! —Я не знаю, как ты можешь читать эти письма и сомневаться, что ты ему нравишься. И я имею в виду - любовь. Влюблённость. Или что-то в этом роде. Поздравляю, ты - сказка, ставшая явью! Каково это?— Хёнджин издевательски смеется над ним и его сомнениями и хлопает в ладоши один раз, просто для эффекта. Феликс тут же отгоняет его, ведь другие слуги могли еще не спать. Значит, Хёнджин прав. И, возможно, Феликс, в глубине души, знает это. Возможно, он знает это уже довольно давно, с тех пор, как Чанбин добавил в конце своего письма это маленькое "Искренне твой". Но так ли это на самом деле? Неужели можно влюбиться в кого-то просто через сообщение? Феликс вздыхает, снова смотрит в потолок. Воцаряется тишина, прерываемая лишь стуком капель по окну. Он прав. Хёнджин прав. И Феликсу пора это признать. Возможно, именно поэтому он чувствует себя так неуверенно. Ему нравится Чанбин. Он любит его. И это приносит ему неуверенность в себе, ведь он не знает, как Чанбин относится к нему. Или все хорошо. Ну, он не совсем выразил это, не совсем ясно написал, поэтому Феликс неуверен в себе. И, возможно, немного глуп. Но он такой, какой есть. —Я влюбился в него, не так ли?— тихо бормочет Феликс. Это признание, и это вопрос. Но это также и согласие. Хёнджин хмыкает в ответ: —Влюбился. *** —Письмо для вас, ваше высочество. —Спасибо. Феликс берет предложенное ему письмо. Ему нечего делать, да и идти, в общем-то, некуда. Уже вечер, как всегда, когда приходят письма Чанбина (или, возможно, король велел слугам не говорить Феликсу о полученных письмах, пока не закончатся встречи и ужины, потому что у него есть привычка отказываться от них, как только он получает письмо с зеленой сургучной печатью). На лицевой стороне конверта виден герб Со, и сердце Феликса учащенно забилось, когда он поднялся по лестнице в крыло, где находятся его покои. Или, возможно, оно пропускает много ударов. В любом случае, Феликс чувствует себя кошкой, греющейся на солнышке, и одновременно тонущей. В течение последней недели… ну, Феликс очень много думал. С момента разговора с Хёнджином. Осознание этого факта было довольно спокойным, Феликсу не хотелось загореться, как только он понял, что Чанбин на самом деле ему нравится и он влюбился в него через его письма, но теперь, когда он знает это и понимает, что чувствует… ну, он в огне. На ощупь конверт почти обжигает, но это не тот ожог, который причиняет боль – это приятный ожог. Ждущее жжение. Феликсу не терпится вскрыть письмо и прочитать его, и он не может достаточно быстро добраться до своей комнаты. Хёнджина нигде не видно, и это хорошо, потому что он бы посмеялся над Феликсом и его нетерпением и над тем, как буря эмоций, происходящая внутри него, видна по румянцу на его щеках. Феликс захлопывает дверь и садится на кровать, наконец-то вскрывая письмо. В течение короткой секунды он молится, чтобы там были хорошие новости, хотя бы что-то хорошее, и чтобы Чанбин не страдал сильно. В последнее время на их стороне было много побед, да, но Феликс знает, что Чанбин не считает их победами, пока полностью не избавится от сил, пытающихся захватить их королевство. Часть Феликса желает, чтобы все это закончилось. Часть Феликса знает, что это не станет правдой в ближайшее время. “Дорогой Феликс, Как проходит лето в Иллюзон? Я еще раз прошу прощения, что заставил тебя долго ждать этого письма, но оно будет коротким, ведь, по словам моих информаторов, осталось не так много часов до того, как восток снова начнет наступать. Здесь не все гладко, но ты уже, наверное, знаешь об этом. Я скучаю по тебе. Думаю, возможность встретиться с тобой – единственное, что заставляет меня переживать все это в данный момент. Восток не отступит, но и север тоже. Мне просто… мне нужно обнять тебя. Хочу быть в твоих объятиях. Прямо сейчас.” Если бы Феликс что-то пил, он бы поперхнулся. Феликс немного сдвигается, он чувствует, как румянец на его щеках становится все глубже, окрашивая уши в красный цвет. “Мне нужно выговориться, пока не случилось ничего необратимого. Я согласен с тем, что ты сказал – у меня такое чувство, что я тебя знаю. Как будто мы знаем друг друга уже целую вечность, как будто я уже видел тебя сотни раз, каждое утро просыпаясь с новым днем, но это не так. Родственные души. Как ты сказал. И это так очень странно для меня, но мне не кажется ужасным то чувство, которое я испытываю, читая твое имя снизу твоих писем. Мне это даже нравится. Оно дает мне надежду. Твое имя дает мне надежду”. Феликсу кажется, что он вот-вот выползет из кожи или вспыхнет. Он не знает, что делать – отчасти ему страшно продолжать чтение, потому что он не уверен, как он удержит себя от путешествия в Фэй, в объятия Чанбина со всеми этими вещами, которые он говорит. “Не нужно затягивать. Феликс, благодаря этим письмам я влюбился в тебя и твою прекрасную душу. Я чувствую себя так, как в книгах, которые я читал, описывается чувство влюбленности. Я не знаю, как еще это сказать, и я не знал, что можно влюбиться в кого-то через несколько писем, но я сделал именно это. И именно поэтому мне нужно, чтобы эта война закончилась, действительно нужно, чтобы ее не было, чтобы я мог прийти к тебе, если ты примешь мою любовь, то есть. Я не знаю, что ты чувствуешь, но я могу только надеяться, что ты чувствуешь то же самое. Это все, что я хочу сказать тебе в этом письме. Мне очень хочется быть с тобой, и я люблю тебя. Твой, навсегда, Чанбин “ Проходит несколько мгновений, прежде чем все это укладывается в голове Феликса. Он смотрит на письмо, его рот слегка приоткрыт. Он потрясен до глубины души. Затем он слышит что-то снаружи, и мир рушится. Чанбин. Он тоже влюблен в него? Феликс вглядывается в слова. И ему хочется кричать, кричать, кричать и еще раз кричать о том, что он чувствует тысячу чувств одновременно. Ему нужно сесть на лошадь и бежать на север прямо сейчас, немедленно, в эту секунду. Ему нужно накричать на Хёнджина, потому что он не знает, как с этим справиться. Он расстроен из-за всего этого, из-за письма, ситуации и всего, что мешает ему быть с Чанбином. И он влюблен. Это самая сильная эмоция, которая нахлынула на него, сначала очень спокойно и тепло, а затем внезапно, как приливная волна, и Феликс чувствует, что тонет. Феликс влюблен. Феликс влюблен в Чанбина, а Чанбин влюблен в него. Чанбин влюблен в него! И он смеет спрашивать, что Феликс чувствует к нему? Боже, любовь действительно делает людей немного слепыми, как говорится. Феликс чувствует себя ребенком, он не знает, что делать, опускается на кровать, на мгновение успокаивается. Затем он снова читает конец письма, ухмыляется, прижимает его к груди и бьет ногами по воздуху. Он не может держать себя в руках, ему нужно выпустить все наружу, закричать и, может быть, немного поплакать слезами радости. Феликс вскакивает с кровати и с письмом в руке бежит к двери. Ему нужно найти Хёнджина. Он должен найти его, чтобы сообщить ему новости. Он должен сказать Хёнджину, что Чанбин тоже влюблен в него! *** “Дорогой Чанбин, Я люблю тебя. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Я не могу написать в этом письме достаточно раз, что я люблю тебя, у меня не хватит места, чтобы показать, как сильно я тебя люблю. Я тоже тебя люблю. Не сомневайтесь, мой принц, я тоже люблю вас, я влюбился в тебя так же, как ты в меня. Я тоскую по тебе, жажду тебя и твоего общества. Мне нужно быть в твоих объятиях, и я чувствую, что могу умереть изнутри, если не увижу тебя в ближайшее время. Мне нужно встретиться с тобой. Мне нужно встретить тебя по-настоящему, как это делают влюбленные. Мне нужно быть там с тобой, или мне нужно, чтобы ты был здесь со мной. Мне нужно прикоснуться к тебе, обнять тебя и, возможно, поцеловать, если ты не против. Мне просто нужно быть с тобой. Я не знаю, как выразить все то, что я чувствую, все, что я могу сказать, это то, что я тоже люблю тебя. Безвозвратно. Искренне. Из глубины всего моего существа. Мне кажется, что твои слова воспламеняют меня каждый раз, когда я читаю твое последнее письмо. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы эта война закончилась. Сейчас. Твой, навсегда, всегда и искренне твой, Феликс” *** В тяжелую деревянную дверь трижды стучат. Феликс выжидает мгновение, прежде чем слышит голос, зовущий его внутрь. Он открывает дверь и входит в тусклую комнату. Это кабинет его отца. Он сидит перед письменным столом и пишет письмо. Корона лежит на красной бархатистой подушке перед окном. Он надевает ее только тогда, когда ему нужно действительно быть королем, так же как Феликс надевает свою диадему только тогда, когда ему нужно быть настоящим принцем. —Феликс, дорогой. — Его отец говорит немного устало. Феликс кивает и слегка кланяется. Не как положено, а в знак приветствия, потому что Феликс здесь не для того, чтобы встретить его как своего короля. Он здесь, чтобы встретиться со своим отцом как с человеком. —Отец, — бормочет Феликс. Он садится на стул перед письменным столом. Отец с любопытством смотрит на него. —Могу ли я тебе чем-то помочь?— спрашивает король у Феликса. Феликс кивает, пожевав нижнюю губу. Он не знает, как сказать об этом, не выдав себя полностью. Поэтому он должен сказать правду. —Отец, я... Мы. Нам нужно, чтобы война на севере закончилась. Нам нужно, чтобы восток был побежден. *** “Феликс, любовь моя, Как бы я хотел быть там, чтобы обнять тебя. Я хотел бы быть там, чтобы осыпать тебя поцелуями, я хотел бы быть там, чтобы держать тебя за руку и скакать с тобой по лесу, я хотел бы быть там, чтобы держать тебя рядом, и я хотел бы быть там, чтобы сказать тебе все это вместо того, чтобы писать в письме. Я рад слышать, что мои чувства к тебе взаимны. Мне нужно, чтобы эта война закончилась. Я собираюсь положить ей конец с помощью твоего королевства и южных островов. Я знаю, что наш брак уже записан на звездах и в бумагах, но я все же хочу сделать это как положено; Феликс, дорогой мой, когда мы встретимся, я попрошу тебя выйти за меня замуж. Я попрошу твоей руки у твоих родителей и принесу тебе кольцо, чтобы ты хранил его на своей руке. Я сделаю все это должным образом, и тогда мы никогда, никогда больше не расстанемся. Я люблю тебя, по-настоящему, от всего сердца и с силой тысячи солнц. Я люблю тебя. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Я тоскую по тебе. Я тоскую по тебе. Мне нужно быть с тобой. Я люблю тебя. Я собираюсь жениться на тебе. Твой, до самого конца, искренне и полностью твой, Чанбин” *** —Феликс, я не думаю, что тебе стоит идти туда... —Но они вернулись, Хёнджин! Я должен услышать, что случилось! —Это не... Феликс стряхивает руку Хёнджина со своего плеча и бежит вниз по лестнице. Конечно, он уже знает - восток побежден. Их больше нет. Ну, не полностью, но тиранический король был побежден, так как принца Чонина наконец-то выпустили на поле боя, и он вонзил меч в сердце человека, который уничтожил всю его семью. После того, как часть армии из Иллузон и южных островов отправилась на помощь на север, состоялись последние битвы, в последнем из которых король был убит, после чего само восточное королевство пришло в упадок. Или, скорее, люди в порядке, они избавились от цепей, которыми их связал прошлый король, но теперь на троне пустое место, и некому его занять. И все же. Если только принц Чонин не решит вернуться домой и стать королем. Феликс предчувствует, что он так и поступит. —Ты уже знаешь, что произошло... —Я не знаю всего! — Феликс не знает, как поживает его дорогой. От него не было писем, и Феликс предчувствует, что получит их сейчас, когда часть королевской гвардии вернулась с севера после празднеств и двухнедельного путешествия. Или, по крайней мере, он получит информацию, он получит что-то, он знает это! А может, он там, может, он пришел вместе с ними, может, он будет здесь, может, он во дворце, может быть! Феликс приходит в зал, где стоят стражники, он оглядывает толпу, несколько стражников кланяются ему, но Феликс видит... ну, он никого не видит. Он не видит странно знакомого лица. Феликс не может побороть разочарование, скручивающее его внутренности. Чанбина здесь нет. Он не пришел сделать ему предложение, не отправился с солдатами на юг. Хёнджин снова подошел к нему, он тоже оглядывается по сторонам. Никто к ним не подходит. Значит, и письма нет? Или, возможно, кто-то забыл, что оно у него, или что-то в этом роде... Король там, Феликс делает несколько шагов ближе к нему, чтобы услышать, о чем он говорит с каким-то стражником... —Как насчет принца? Его Королевское Высочество с Севера? Сердце Феликса учащенно забилось. Почему его отец так... обеспокоен? Охранник качает головой: —Мы... мы не знаем, простите, Ваше Величество. Феликс чувствует, как его желудок опускается. —Мы не видели его после битвы. Мы видели, как после последней битвы его увезли в лазарет, но после этого ничего, никто даже ничего не сказал. Я боюсь самого худшего. Его кожа была обожжена, лицо окровавлено, кто-то говорил о большой ножевой ране, но в остальном никакой информации нет. Если бы принц Чонин опоздал хоть на секунду, то принц Чанбин наверняка бы умер, но теперь... мы не знаем, мне очень жаль. Мы не знаем, жив он или нет. Мраморные стены замка рушатся вокруг Феликса. *** Три дня Феликс только и делал, что плакал, перечитывал письма Чанбина и снова плакал. Ничего нет. Ни слов, ни слухов, ничего о принце Севера, кроме того, что его поразили мечом, а потом факелом. Феликс ничего не может поделать - он чувствует себя ужасно и абсолютно беспомощно. Хёнджин старался, чтобы он не узнал о состоянии Чанбина, он узнал об этом всего за несколько мгновений до Феликса, поэтому и не хотел, чтобы Феликс шел встречать солдат, но теперь-то Феликс знает, и узнал самым ужасным образом. И он чувствует себя ужасно, ужасно ужасно ужасно, и он ничего не может с этим поделать, кроме как плакать в объятиях Хёнджина. Три дня превращаются в неделю. Неделя превращается в две недели. Прошло пять недель без письма, ответ Феликса уже должен был дойти до Чанбина, а Чанбин должен был прислать ответ. Но шесть недель - ничего. И слезы просто не останавливаются. Конечно, Феликс ходит на встречи. Он слышит о том, что север отстраивается и все такое. О принце ничего, его состояние неясно, ходят многочисленные слухи о том, что он уже мертв и королева сходит с ума от этого и ищет способ оживить его, а потом появляются слухи о том, что он пропал совсем или что его растоптали на поле боя и уже похоронили в братской могиле, и... Феликс просто не может ничего сделать. Хёнджин пытается узнать, Феликс пытается найти хоть какую-то информацию, но ее просто нет. И писем тоже нет. Лето не похоже на лето. Феликсу больно, больно так сильно, болит сердце, и он не уверен, как ему это пережить. Он закрывается на седьмую неделю. Он закрывается от всего, это кажется ему лучшим вариантом, он просто перестает ходить на встречи, где его присутствие не требуется, ему не хочется делать ничего, кроме как тренировать лошадей и спать. Просто. Ему больно. Его сердце болит от того, что он ничего не знает, а все остальные, кажется, продолжают жить своей жизнью, но Феликс не может... Он не может так поступить. Он должен знать. Он должен знать, как поживает любовь всей его жизни, жив ли он. Но он не знает. Он не знает, и вот так, лето почти прошло, а Чанбин так и не приехал на юг, чтобы выполнить свое обещание. *** —Ликс, ты не должен этого делать… — бормочет Хёнджин, прижимая диадему Феликса к его локону. —Я знаю. Но я хочу. Впервые за несколько недель он одет во что-то другое, чем одежда конюха. Пиджак кажется неудобным, он слишком белый, чтобы понравиться Феликсу. Но это важный день его сестры, поэтому он должен быть одет подобающим образом. День бала наконец настал после нескольких недель приготовлений, в которых Феликс не принимал никакого участия. Он просто... просто не может найти в себе силы позаботиться об этом. —Ты уверен?— спрашивает Хёнджин, сдувая несуществующую пыль с плеч Феликса. Феликс кивает. Они оба знают, зачем Феликс идет - чтобы попытаться что-то услышать. Хоть что-нибудь. Может быть, у кого-то есть какая-то информация, даже если Феликс не очень-то на это надеется. Сейчас самый сильный слух - что королева Фэй собирается объявить о смерти сына после окончания летнего бала в Иллузон, чтобы не портить радость праздника. Сердце Феликса разрывается каждый раз, когда он даже думает об этих слухах. Бал уже начался. Он начался с пира несколько часов назад, Феликс присутствовал на нем, но после завершения обязательных формальностей ушел. Они проходили в течение всей недели, пока во дворец прибывали короли из окрестных королевств. Чан тоже там, он прибыл два дня назад, Феликс проводил с ним немного времени. Но в основном он оставался один. Вернее, остался с Хёнджином. Семья не заставляет его никуда ходить, они все... ну, все знают. Все во дворце уже знают, что были письма и все такое, что Феликс уже был влюблен в принца Фэй. Так что он остался один на один со своим горем. Он не знал, как поживает его любовь. —Хорошо. Я спросил, они не будут объявлять о твоем прибытии. Мы просто будем в бальном зале, я все время буду с тобой. Феликс кивает. Он не знает, как отблагодарить Хёнджина. Он был рядом с Феликсом на протяжении всего этого. Он золотой. —Это всего несколько часов, и мы можем уехать в любое время, когда ты захочешь. Только скажи.— Хёнджин пытается ободряюще улыбнуться. Оба они знают, как труден этот день для Феликса, и как он его боится. Все остальные счастливы, все королевства присутствуют, кроме севера. С севера уже несколько недель ничего не поступало. —Тогда пойдём, — бормочет Феликс и встает со своего места. Вместе они выходят из покоев Феликса и начинают спуск в главный зал и через него в бальный зал. Феликс слышит музыку, слышит шум, и это… кажется неправильным. И все же он переступает порог бального зала, где продолжается празднование, а середина пола заполнена танцующими парами. В комнате уже слишком жарко, и Феликс чувствует, как по его коже ползут мурашки. Рука Хёнджина ведет его сквозь толпу к краю зала. Люди кланяются ему, Феликс улыбается и кланяется в ответ, приветствует и все такое, он выглядит оживленным, как будто его ничто не беспокоит, но… Он просто делает это. Он даже не узнает лиц, с которыми здоровается. —Ну, вот мы и пришли, — бормочет Хёнджин. Они стоят рядом со статуей лица прапрабабушки Феликса. Судя по всему, она была прекрасной королевой. Музыка кажется слишком громкой, а шум еще громче. Феликс тут же жалеет о своем решении присоединиться к балу. И вдруг он очень боится, что кто-то пригласит его на танец. Хёнджин берет бокалы с шампанским, чтобы не выглядеть так неловко, просто стоя в углу. Какой-то король пытается завязать с ними разговор. Чан и Минхо танцуют, но им не требуется много времени, чтобы заметить Феликса и Хёнджина и подойти к ним. Болтовня, бездумная, и вот они снова на танцплощадке. Феликс ревнует. Он так ревнует, что ему хочется плакать. Снова. Внезапно внимание Хёнджина переключается. —Хм?— Феликс хмыкает в ответ на его вопрос. —Я, кажется, кого-то видел. Пойду проверю, я быстро. И когда Феликс кивает, Хёнджин торопливыми шагами уходит в его сторону. Наверное, он увидел какого-то друга из другого королевства, с которым давно не виделся, догадывается Феликс. И теперь он один. Полностью один. Проходит не больше минуты, и люстры начинают казаться Феликсу слишком яркими, толпа кажется слишком тесной, кто-то натыкается на Феликса, проходя мимо него в танце, воздух в зале кажется слишком тяжелым. Феликсу нужно выйти. Ему… ему нужно выйти, ему нужно куда-то идти. Терраса поменьше, на вершине лестницы, ведущей на балкон, окружающий бальный зал. Там никогда никого нет, так как она находится сбоку и мест для сидения не хватает. Феликс проталкивается сквозь толпу, чтобы добраться до лестницы, извиняется, затем снова проталкивается мимо людей, поспешно поднимаясь по лестнице, кто-то останавливает его, чтобы попытаться заговорить, но Феликс говорит ему, что он немного торопится, и оправдывается, а затем его шаги почти переходят в бег, он отодвигает занавеску, и внезапно наружный воздух ударяет ему в лицо, когда он выходит на террасу. Никого. Как он и знал и надеялся. Феликс делает глубокий вдох. Он хватается за перила и закрывает глаза, пытаясь успокоить дыхание. Занавеска бесшумно опускается на место, почти перекрывая звуки снизу. Феликс все еще слышит разговоры с большего балкона под своими ногами. Среди них он слышит голос своей сестры. Он снова открывает глаза. Перед ним весь королевский сад, затем озеро. Солнце уже село, на небе миллион звезд, освещающих его. Ощущение… умиротворения. Феликс жалеет, что не может покататься. Ему хотелось бы, чтобы кто-нибудь был рядом, чтобы вместе с ним созерцать красоту ночи. Он мечтал об этом много раз. Он хотел бы показать Чанбину дворец, леса вокруг него. Провести его через сады и, возможно, сделать там маленькую статую, как он делал на севере. Он мечтал, чтобы Чанбин был здесь. Но его нет. И не будет. И, возможно, какая-то часть Феликса постепенно начала принимать это, верить слухам, которые он слышал. Феликс слышит тишину, а затем всплеск шума под ним. Он не обращает на это внимания. Он вообще ни на что не обращает внимания, кроме маленьких желаний, которые он посылает звездам и молится, чтобы хотя бы одно из них сбылось. —Хёнджин подумал, что ты, вероятно, будешь здесь. Голос, который слышит Феликс, подталкивает к какому-то почти забытому воспоминанию из глубины мозга Феликса. От него по позвоночнику пробегает непонятная Феликсу дрожь. Ему также требуется мгновение, чтобы понять, что кто-то говорит с ним. Он быстро вытирает одинокую слезу, скатившуюся по щеке, и поворачивается лицом к тому, кто пытается с ним заговорить. Навстречу ему попадается странно знакомое лицо, лицо, которое Феликс не узнает, но уверен, что когда-то встречал, возможно, на много лет моложе. Молодой человек смотрит на него с легким удивлением, когда Феликс встречается с ним взглядом. На правой стороне его лица большой и болезненный шрам от ожога, правый глаз, кажется, потерял зрение, он серый. Ожог уже начал заживать. Есть и другие, более мелкие шрамы, маленькие порезы тут и там. От меча, думает Феликс. И тут воспоминание, кажется, встает на место вместе с лицом. Внезапно лицо, на которое смотрит Феликс, оказывается самым знакомым лицом, которое он когда-либо видел. А ведь он встречал его всего один раз в жизни. —Чанбин…?— Хныканье покидает губы Феликса. Его колени готовы подкоситься в любую секунду. На губах Чанбина расплывается чуть заметная улыбка. Это самое прекрасное, что Феликс когда-либо видел. —Принц Феликс, — произносит Чанбин в качестве приветствия и слегка кланяется, впервые за много лет. Мгновение словно замирает. Чанбин уже не тот тощий паренек из воспоминаний Феликса, он вырос до мужчины. Он был на поле боя, он видел многое, он… он будущий король, Феликс это ясно видит, на его черных локонах серебряная диадема, она идеально ему подходит. Чанбин делает несколько шагов к Феликсу, его движения немного скованны. Он останавливается перед Феликсом и протягивает ему руку. Феликс не может заставить себя сдвинуться с места. Он… он чувствует, что его охватывает паника. Как будто воздух выбили из его легких. Это реально? Неужели… Чанбин действительно стоит перед ним? Он не спит? Это правда? И тут Феликс берет руку, которую протягивает ему Чанбин, и она оказывается теплой. Это теплая рука, которая чуть больше руки Феликса. На одном из пальцев Чанбина надето кольцо, и Феликсу не нужно видеть его, чтобы понять, что на зеленом драгоценном камне выгравирован герб Со. Это реальность. Чанбин здесь. Он прямо перед Феликсом. —Прости, что так долго добирался сюда. На моем пути было несколько препятствий, которые не позволяли мне путешествовать довольно долгое время, — бормочет Чанбин. Феликс фыркает. Все, что он хотел сказать, застряло у него в горле. Он так много раз мечтал об этом, и все равно у него ничего нет. У него просто нет слов. —Все в порядке, — наконец, очень тихо вымолвил он. Неверящий смех срывается с его губ, он не чувствует, как по щеке скатывается слеза. Свободной рукой Чанбин тянется к щеке Феликса и вытирает слезу. Вокруг его руки обернута марля. —Шшш, не надо больше плакать. Я здесь, как и обещал, — бормочет Чанбин. Феликс пытается кивнуть, но тут на его щеке появляется еще одна слеза, и Чанбин просто вытирает и ее. —Я знаю… Я… Я…— Феликс фыркает и икает. Он не знает, с чего начать. Он не знает, что сказать. Он не понимает, что происходит. —Я думал, ты будешь… мы не знали, мы не знали, что ты… —Я знаю, — Чанбин снова умоляет Феликса, прежде чем взять его за руку и целомудренно поцеловать пальцы Феликса. Феликс чувствует, как он разрывается изнутри. —Это было очень близко, я не буду тебе лгать, — продолжает Чанбин. —Мама не хотела мешать людям праздновать победу и… ничего не сказала. Мне очень жаль. Я бы послал письмо, но решил, что как только встану с постели, буду здесь быстрее, чем письмо. Просто мне потребовалось время, чтобы встать с кровати. Феликс качает головой, пытаясь утешить себя и, возможно, немного отругать Чанбин за то, что он приехал сюда, когда ему все еще очень больно и он находится в процессе заживления, но это не помогает, так как на глаза наворачиваются слезы. Он даже не знает, отчего эти слезы. Радость, вероятно. Смущение, возможно. Переполнение эмоций. —Но путешествие и все это стоило того. Все это стоило того, чтобы наконец-то встретить тебя, любовь моя. Это окончательно разрывает что-то внутри Феликса, и он практически бросается в объятия Чанбина, рыдая. Он не может сосчитать, сколько раз он мечтал услышать эти слова. И вот он слышит их, и Чанбин здесь, и он обхватывает Феликса руками и притягивает его ближе. Затем он слегка шипит, и Феликс понимает, что ему все еще очень больно, что движение только усиливает боль. Он быстро отступает. —О, прости, мне так жаль, я... —Все в порядке, Феликс. Все хорошо, — Чанбин снова затихает и притягивает его к себе, на этот раз чуть более осторожно. Феликс прижимается головой к плечу Чанбина, вдыхая его запах. Запах, о котором он только мечтал, и все равно... это Чанбин. Он узнал бы его где угодно, даже если бы впервые почувствовал его запах. —Дай мне посмотреть на тебя, — шепчет Чанбин, и Феликс снова отстраняется, совсем чуть-чуть. Чанбин отпускает талию Феликса и осторожно прижимается к его лицу. Прикосновение нежное, как перышко, как будто он боится случайно причинить боль Феликсу, в то время как на самом деле больно ему. Он изучает лицо Феликса, насколько это возможно в мерцающем свете фонаря. —Ты так вырос, но все еще выглядишь именно так, как я себе представлял. Ты такой красивый. —Ты тоже прекрасен, — удается пробормотать Феликсу. Это правда. Чанбин прекрасен. Он просто... великолепен. Чанбин издал легкий смешок: —Не надо врать. Война не принесла ничего хорошего, правда. Возможно, правый глаз Чанбина действительно серый, а кожа выглядит невероятно болезненной, и половина брови исчезла, и повсюду множество мелких шрамов, но он ошибается. Он красив. Он великолепен. Феликс качает головой. —Я не лгу. Феликс осторожно убирает прядь волос со лба Чанбина, потому что не знает, что еще делать со своими руками. Феликс видит влагу на глазах Чанбина. Феликс не единственный, кто пострадал от всего этого. Чанбин слегка фыркает, и Феликс прижимает руку к его левой щеке. Его кожа мягкая на ощупь. Немного неровная под всеми шрамами, но мягкая. И она настоящая. Это не просто воображение Феликса. Чанбин делает первый шаг еще ближе. Он осторожно прижимается лбом к лбу Феликса и закрывает глаза, Феликс делает то же самое. Он слышит, как Чанбин вздыхает, и что-то в нем, кажется, полностью расслабляется. —Я обещал кое-что сделать, когда приеду сюда, не так ли?— говорит Чанбин после короткого момента общего молчания. Феликс открывает глаза и немного отстраняется, чтобы посмотреть на него. Чанбин обхватывает Феликса за талию. Феликсу требуется мгновение, чтобы понять, что Чанбин имеет в виду. Свободной рукой Чанбин достает что-то из кармана. Затем он раскрывает ладонь и показывает ее Феликсу. Это кольцо. Феликс чувствует, как он замирает, как все его существо замирает. —Чанбин, —хрипит он. Конечно, он помнит. Но это, это... это все так... нереально. Слишком нереально, чтобы понять. —Я уже спросил твоих родителей. Это было первое, что я сделал, когда вошел в бальный зал, чтобы найти тебя. Феликс потерял дар речи. Если бы он задержался на одном месте еще на минуту, то оказался бы в центре бального зала. Чанбин смотрит на него с такой нежностью в глазах, что Феликсу кажется, будто он вот-вот вознесется на небеса. Он не отпускает Феликса из полуобъятий, в которых они находятся. Он не встает на одно колено, потому что это просто неправильно. Вместо этого он держит кольцо на своей ладони и смотрит прямо в глаза Феликсу: —Я человек слова, и, как я обещал в своем письме, я пришел сделать вам предложение. Ли Феликс, принц королевства Иллюзон, выйдешь ли ты за меня замуж? Феликс не думал, что слова Чанбина произведут на него такой эффект. Ему хочется разорваться. Он чувствует, как радость разливается в груди, покалывает кончики пальцев, а на глаза снова наворачиваются слезы. Он ожидал этих слов, он знал все это время, что выйдет замуж за этого человека, но теперь... Это кажется реальным. Он выйдет замуж за принца королевства Фэй, потому что это было высечено в камне много лет назад. Но он также собирается жениться на человеке, которого любит всем сердцем. —Да, — шепчет Феликс. На лице Чанбина снова появляется улыбка. —Да, да, да, сто раз да! Я выйду за тебя замуж!— Голос Феликса из шепота превращается почти в крик, когда он во второй раз бросается в объятия Чанбин, только на этот раз гораздо осторожнее. Смех проносится по его телу, искры посылают приятные мурашки по позвоночнику. Он так счастлив, что хочется лопнуть. Чанбин тоже смеется, и тут к щеке Феликса прикасается пара губ, мягких и слабых, и Феликс точно знает, что делать, поэтому он немного отстраняется, очень осторожно накрывает лицо Чанбина и приникает к нему для поцелуя. Это идеально. Немного неуклюже, с поиском, но идеально, и Феликс мечтал об этом столько раз, что уже давно потерял счет. Губы Чанбина мягкие, почти подушечки, он крепко обхватывает Феликса и слегка наклоняет голову, и от этого у Феликса кружится голова. Его губы словно рай. Чанбин чувствует себя как в раю. И это все принадлежит Феликсу, это все его, так же как и он – принадлежит Чанбину! —Я выйду за тебя замуж! — бормочет Феликс в губы Чанбина. Он жив. Чанбин жив, он здесь, он в объятиях Феликса после стольких лет, проведенных в страданиях. —Я выйду за тебя замуж, Со Чанбин, принц Фэй. Я выйду за тебя, любовь моя. *** —Кто этот великолепный принц, пытающийся украсть у меня мою любимую лошадь? Феликс фыркает и закатывает глаза. —Не моя вина, что ты так медлителен в своих встречах, а твою любимую лошадь нужно время от времени выводить на прогулку. Феликс поднимает седло в своих руках на спину лошади. Не сразу он слышит шаги позади себя, а затем пара сильных рук обхватывает его, когда он пытается поправить седло. —Прости. Это не моя вина. Сулийцы могли бы лучше распоряжаться своими финансами, — бормочет Чанбин и в знак извинения целует Феликса в шею. Щекотно. Феликс осторожно пытается отмахнуться от его руки, но в конце концов сдается и поворачивается в объятиях Чанбина, чтобы получить еще один поцелуй в качестве извинения. Они уже давно должны были быть в лесу, но... политика. —Я почти закончил, моя лошадь готова, — бормочет он в ответ на поцелуй. Он чувствует, как руки Чанбина немного сжались, и он точно знает, что это значит, судя по тому, как он его целует: —Почему ты так нервничаешь?— спрашивает Феликс, слегка отстраняясь. —А ты нет?— спрашивает Чанбин в свою очередь. Феликс качает головой. —С чего бы мне нервничать? Мне нечего бояться. Чанбин вздыхает, прижимается лбом к плечу Феликса. —Я не знаю. Я боюсь, что все пойдет плохо или что-то в этом роде. Разочаровать тебя или твою семью. Мне нужно, чтобы все было идеально. Феликс снова фыркает на него. Ему очень нравится его очень-очень-очень будущий муж. Он осторожно поднимает голову Чанбина, прижатую к его плечу, и смотрит ему в глаза. Диадему он снял, нет необходимости надевать ее, когда он просто рядом с Феликсом. Феликс так любит его. В такие моменты он почти тонет во всем этом. Он счастлив как никогда, север идеален, дворец идеален, они собираются пожениться, а прямо сейчас они собираются сбежать в лес на прогулку, только вдвоем, чтобы хоть на секунду отвлечься от суеты. Он очень, очень сильно любит человека, стоящего перед ним. И он знает, что тот любит его так же сильно, поэтому он прижимается мягким поцелуем к его губам, чувствуя, как Чанбин тихонько вздыхает рядом с ним, и от этого прикосновения трепещет его сердце. После поцелуя Феликс отстраняется и снова заглядывает в глаза любимого: —Это была бы не наша свадьба, если бы она была идеальной, верно?