Падение

Однажды, ты увидишь в своём отражении то, чего на самом деле боялся всю жизнь. Точнее, кого. Меня всегда до усрачки пугали женщины падшие ниже собственного достоинства ради мимолетной выгоды. Те, кто всегда хотели казаться, а не быть. Брендовые шмотки в кредит, телефоны стоимостью как двухмесячная аренда жилья в приличном районе, доставшиеся за глубочааайшие заслуги, работа горничными на курортах, выдаваемая за красивую жизнь в популярной соцсети. Может им кажется, что они достигли вершины, приблизились к мировым звёздам, а может и мнят себя этими самыми звёздами, но ведь реальность… Реальность такова, что жизнь тенью пронесётся мимо них, оставляя у разбитых грёз и мечт. Женщин, которые будто пиявки присасываются к бутылке, видя на дне рюмки смысл жизни. Раньше была жалость, ведь казалось что до такого состояния их довела жизнь, но, как оказалось, во всем виноваты они сами. После, была брезгливость, ведь такие люди кажутся грязью на фоне всеобщего благополучия, но в конце… Совсем недавно добавился страх. Страх стать такой же, не суметь остановиться и очнуться ровно тогда, когда ты продаёшь себя ради нескольких долларов, которые ты потратишь на бутылку дешевого пойла. А ещё, я до мертвенного ужаса гоняемого льдом по венам боялась тех, кто готов продать себя за дозу. Как низко нужно пасть, чтобы изображать удовольствие вертясь на члене старого жирного борова, ради того, чтобы он, посмеиваясь над тобой, дал денег на мет. Или на таблетки. На самом деле, ему плевать на такую как она, ведь она лишь тело. Кусок мяса. Им нравится чувствовать власть над зависимыми и слабыми, ведь это зрелище сродни экзотическому джину в разгар сухого закона. Вот только на кону человеческая жизнь. Знаете почему я их боялась? Ну, в прошлом времени. Потому что себя бояться нельзя. Ведь в выпуклом отражении шеста — я. Скольжу вниз по своему гладкому соратнику, развожу ноги в стороны и свожу их вместе, обхватывая шест. Ставший тёплым металл ласкает мою кожу и я прижимаюсь к нему животом, представляя на месте своего рабочего инструмента, того самого, единственного и неповторимого. Меня пожирают сальным взглядом взрослые мужики: чьи-то мужья, отцы. Есть ли мне до этого дело? Нет. Ведь я продаю себя за любовь. Танцуя в вип ложе я могу рассчитывать на анонимность, а значит, никто за пределами клуба не узнает о моей маленькой тайне и некотором договоре с директором этого самого заведения. Он — моя опора и защита. Я — его маленькая шалость и хороший чек каждый вечер, что я танцую. — Кэт, — слышу голос Доминика и оборачиваюсь, — он велел зайти в кабинет. Лёгким кивком прошу Лори встать вместо меня и схожу с подиума. — Иду, — улыбаюсь своему другу и провожу кончиком ногтя по его груди, — уже бегу. Доминик тяжело вздыхает и провожает меня тяжёлым взглядом. — Кэтрин, — я останавливаюсь, вновь услышав его голос, — моё предложение всё ещё в силе. Я выкуплю тебя у Ходжа, погашу долг и поверь, никак не буду претендовать на твоё тело. Только если ты захочешь… — Дом, — оборачиваюсь к мужчине и улыбаюсь, — ты один из самых светлых людей в моей жизни, но… как ты думаешь, если бы я действительно хотела воспользоваться этим шансом на нормальную жизнь, стала бы всячески отнекиваться? Думаешь, мне всего лишь неловко воспользоваться твоим предложением? Нет, все гораздо сложнее и глубже. Не дожидаясь ответа, спешу в кабинет Ходжа, чтобы вновь ощутить его горячее дыхание на своей шее. Я слепо надеялась что он влюбится в меня, старалась стать преданной тенью и музой. И ведь знала на что иду, мне сказали что Ходж однолюб и уже любил однажды. Кажется до сих пор любит. В клубе уже никто и не удивляется девушке, идущей по тёмному коридору лишь в одной маске и тонких трусиках. По коже пробегают мурашки от холода, который в помещение нагоняют многочисленные кондиционеры и, я жалею что не накинула хотя бы халатик. Кто я? Его любимая игрушка или лишь способ спустить пар? Тело, которое он имеет без задней мысли или та, которая все же заставляет его сердце слегка трепетать? Его манера поведения в постели меня всегда смущала. Он властный, требовательный, но одновременно с этим нежный, чуткий. Ходж не позволяет себе лишнего, но и не сдерживает себя в порыве страсти. Страсть… Это ведь влечение? Может… Я отгоняю от себя лишние мысли, чтобы в очередной раз не разочароваться в самой себе. Останавливаюсь у двери в кабинет владельца клуба и негромко стучу. Бейкер старший сам открывает мне и пропускает внутрь. На контрасте с холодными коридорами клуба, кабинет кажется мне уютным, как дом в канун рождества: тепло, пахнет деревом и имбирем. — Кэтрин, — его бархатный голос мёдом звучит в моих ушах и я оборачиваюсь к нему, — ты ведь знаешь как я не люблю, когда ты приходишь ко мне совсем голой. У тебя было время чтобы накинуть на плечи хоть что нибудь. — Я не раздета, — кротко произношу я и снимаю маску, — трусики… — Не играй со мной, Хилл. Я молча ступаю по ковру и стук высоких каблуков тонет в длинном ворсе ковра. Не спуская глаз с человека, один лишь взгляд которого вытягивает из меня все жизненные силы, подхожу вплотную к его рабочему столу и жду указаний. — Ты как всегда проницательна, Кэтрин. — Ухмыляется мужчина, пальцы которого прямо сейчас умело орудуют с пуговицами его рубашки. — Буду откровенен, последние полчаса я мечтал о тебе. Его голос становится ниже, а я невольно свожу ноги от нахлынувшей волны возбуждения. — Мистер Бейкер, — слегка запинаясь произношу я, — чего вы на самом деле хотите? — Ходж, — его взгляд темнеет, — меня зовут Ходж. Я уже не раз просил оставить фамильярность за дверью. Молча киваю и опускаюсь на колени перед столом. Преданно смотрю ему в глаза и жду дальнейших указаний. — Честно говоря, я устал, — он обходит стол и садится в кресло слева от меня, — мне не хочется даже двигаться лишний раз. — Я вас… тебя услышала, — хитро ухмыляюсь и, развернувшись в его сторону, тянусь руками к ширинке брюк, — расслабься. Он приподнимает таз, помогая мне стянуть с него брюки и боксеры, а я, жадно ухмыльнувшись, рассматриваю его член. Дотрагиваюсь кончиками пальцев до головки, размазываю капельку выступившей смазки. Придвигаюсь ещё ближе и, растворяюсь в моменте. Мягко ласкаю губами головку, а рукой обхватываю основание члена. Дыхание мужчины становится тяжёлым, тягучим. Выпускаю член из рта и провожу языком от основания до уздечки, сильно надавливая на него. Ходж жадно хватает воздух ртом, а я вновь засасываю головку и синхронно, вместе с рукой, делаю плавные движения вверх-вниз. Пальчиками свободной руки ласкаю бедро Ходжа: сжимаю его, едва касаясь провожу кончиками ногтей по чувствительной внутренней поверхности. Хриплым голосом он просит ускориться, а кто я такая, чтобы отказывать? Плотно обхватываю губами член и плотно засасываю его, создавая эффект вакуума. Ритмично двигаясь вверх и вниз, поднимаю взгляд на Ходжа и встречаюсь с пронзительным взором его глаз. Зрительный контакт лишь больше распаляет, добавляет азарта и похоти. Мужчина не долго выдерживает такого напора и, протяжно застонав кончает. Выпускаю член из рта, сглатываю его семя и улыбаюсь расслабившемуся мужчине. — Знаешь, — он нежно проводит пальцами по моему подбородку, — ты по-настоящему прекрасна прямо сейчас. Твоя смена на сегодня окончена, спустись за своими вещами. Доминик отвезёт тебя ко мне. Молча киваю и уже собираюсь выходить из кабинета, как Ходж окликает меня. На мои плечи опускается плотная ткань пиджака, приятно пахнущего парфюмом его хозяина, уютно согревая успевшее замерзнуть тело. Я люблю. Быть может слишком ярко. Меня не любят, но я мечтаю об этой самой любви от этого человека. И моя расплата за любовь — дно, на которое я опускаюсь.