Роза для Сакуры

Сакура проснулась по будильнику, но продолжила лежать в кровати, прислушиваясь к звукам на кухне. Ее мама готовила завтрак. Можно было закрыть глаза и представить, что они все еще дома, в Конохе, что Сакуру ждут друзья и приключения, а папа сидит за столом и заполняет список покупок. На подоконник с той стороны окна вдруг села маленькая любопытная птица. Сакура машинально посмотрела в ее сторону, и иллюзия, которую она даже не успела себе додумать, испарилась. За окном высились горы. Сакура вздохнула и встала с кровати. Ее много чего ждало в этот день, как и в предыдущий, как и во все другие, которые только наступят. Обязанности, монотонная работа и недописанные письма. Сакура покосилась на стопку смятых листов. Вот уже два года, как она писала Саске, а он не отвечал. Два года отношений на расстоянии. Два года тишины. Сакура закрыла глаза, подождала несколько секунд и улыбнулась себе в отражении зеркала — пожелала хорошего дня. Война изменила все. Почти не осталось семей, в которых никто не погиб. И даже если все оказались чудом живы, война все равно растоптала их, просто по-другому. Вечное Цукиеми стало личным проклятием семьи Харуно. Оно было предназначено для того, чтобы люди не сопротивлялись, чтобы жили в своих мечтах. Оно исполнило то, чего в реальности не существовало. И оказалось, что не все смогли согласиться с вернувшейся реальностью. Отец Сакуры вдруг заявил, что вспомнил, о чем мечтал в юности. Мебуки сначала посмеялась, не обратив внимания. А когда Кизаши вдруг закрыл лавку, много лет дающую доход семье, и начал распродавать имущество, она испугалась и возмутилась. Кизаши просто собрал свои вещи и ушел. Как потом узнала Сакура, он уехал куда-то на север. И даже не попрощался. Мебуки сожгла все, что он оставил. Сама Сакура даже не сразу поняла, что происходит. Ее, как медика и героя войны, постоянно требовали то в больницу, то на встречи представителей соседних деревень ниндзя, то отправляли на длительные миссии для обучения ирьенинов. Она уходила из дома рано, а приходила поздно, иногда уезжая на несколько недель. И уход отца свалился на нее настолько внезапно, что она еще несколько дней не могла поверить в случившееся. Только придя домой однажды и застав мать сидящей на полу в окружении рассыпанных таблеток, она вдруг полностью осознала — это случилось, и это было крайне серьезно. Мебуки гордо возмутилась, сказав, что она ничего не собиралась делать, но потом расплакалась и призналась, что думала об этом. Не собиралась, но думала. Сакура испугалась. Она на войне так не боялась — чтобы не за себя или не за тех, кто сражается рядом. А за родителей, за мать, которая, вроде как, всегда была и являлась настолько непреложным фактом, что лишиться ее оказалось — как лишиться ног и рук одновременно. Немыслимо. Поэтому, когда Пятая отправила ее в очередную миссию по обучению медицинским техникам, она просто взяла мать с собой. Проветриться. И вот оказалось, что они путешествовали вместе уже больше года. Городок, в котором они жили последние несколько недель, находился на отшибе страны Земли. Горная местность не позволяла наладить нормальное сообщение с более крупными и развитыми областями страны, поэтому прогресс здесь причудливо мешался с древними повозками, запряженными мулами, а высокоточный анализатор крови соседствовал со счетами, которыми пользовались явно чаще. Несмотря на эти странности, городок Сакуре нравился. Горы открывали прекрасный вид, дома имели, порой причудливую форму, за которую цеплялся глаз, а еще тут повсюду стояли статуи. Музыкант играл на каменной лютне в фонтане. Две каменные девушки махали руками у входа в больницу. Каменные самураи в полном боевом облачении охраняли по кругу главную площадь. Даже внутри зданий можно было встретить скульптуры, они буквально заполонили все пространство, причем выглядели так искусно, что Сакура нередко вглядывалась в застывшие лица, ожидая, что они пошевелятся. В этот раз ей не удалось поглазеть на новую статую, появившуюся буквально за ночь — кто-то установил у регистратуры в больнице монаха, перебирающего четки, пока никого не было, — пришлось срочно спешить на вызов. Парнишка не больше десяти лет со сложным переломом голени плакал на руках у перепуганной матери. — Я ведь запрещала тебе ходить туда! — повторяла несчастная женщина. — Запрещала! А если бы я тебя не нашла?! Запрещала ведь ходить! Сакура осмотрела рану и кивнула Аяко, своей лучшей ученице в этой больнице. Девушка прикусила губу и протянула руки, окрашенные зеленой чакрой. Мальчик перестал всхлипывать и задышал без натуги. — Где ты поранился? — спросила Сакура, следя за действиями Аяко. Пока что все шло правильно. Мальчик виновато нахохлился. — В каменоломнях! — воскликнула его мать, прижимая к себе сына. — Я ведь запрещала! — Я не ходил! — буркнул он. — А что случилось? — вежливо уточнила Сакура, скорее пытаясь отвлечь мальчишку, чем поддержать разговор. — Друзья уговорили? — Меня утащил слон, — шепотом поведал мальчик. Все посмотрели на него удивленно. Мать даже забыла о переживаниях, так ее возмутила эта отговорка. А вот Сакура нахмурилась. За последние дни уже несколько ребят получили ранения разной степени тяжести, «прогуливаясь» около каменоломен. И один из них тоже говорил про слона. Странно. Сакура покосилась на часы, думая, сможет ли она уйти сегодня пораньше, чтобы тоже поискать слона в каменоломнях? *** Сакура знала, что этот городок долгое время жил как раз за счет каменоломни, снабжая рудой все крупные города. Единственная торговая дорога через горы была построена именно для перевозки таких товаров и только в летнее время, поскольку зимой ее полностью заметало снегом. Поспрашивав учениц в больнице, Сакура обнаружила, что каменоломней владела семья шиноби Камня. Но на войне погиб последний наследник, и с тех пор каменоломня стояла заброшенной. Понятно, что местные дети не могли пройти мимо и постоянно забирались в шахты. Пару раз туда собирали поисковые отряды, чтобы найти заблудившихся ребят. Что странно, взрослые говорили о каменоломне напряженно. Сакура заметила, что абсолютно все старались не упоминать ее в разговорах и переводили темы. «Опасное место», «гиблые шахты», «живым там делать нечего»! Сакура сначала просто хотела прогуляться в окрестностях, но после таких эпитетов твердо решила заглянуть внутрь. На пустом месте подобное отношение не возникало. Каменоломня хранила какую-то тайну, и Сакура собиралась ее узнать. Вечер наступал незаметно. Вроде бы только что светило солнце, и вот уже между деревьев затаился сумрак. Сакура пробиралась по небольшому лесу, растущему сразу за чертой города. Его во все стороны пересекали тропинки, жители явно знали его и не считали опасным. Но вот за оврагом тропинки исчезли. Даже лес стал каким-то напряженным и мрачным, вглядываясь в незваную гостью невидимыми глазами. Сакура хмыкнула, осторожно пробираясь между низких веток. Она зашла за огромный камень, словно брошенный в лес с горы когда-то давно, и едва не вскрикнула. За камнем стоял слон. Самый настоящий слон, с повисшими ушами, четырьмя грузными лапами и хоботом, что-то держащим у рта. На втором вдохе Сакура справилась с неожиданностью и даже подошла ближе. Слон был каменным, но настолько детально проработанным, что хотелось восхититься работой мастера. На каменной коже виднелись черточки-складки, одно ухо оказалось порванным, а задние лапы напряженно подогнулись — словно Сакура застала слона врасплох, и он собирался уйти. Девушка хмыкнула, вот какой слон «утащил» мальчика. Вполне могло случиться так, что он увидел каменное животное, испугался и оступился. Вот и вся странная история. Сакура огляделась и увидела чуть ниже по склону вход в шахты. Мальчишка, может, и не собирался туда, просто скатился и сломал ногу, а от боли ему могло померещиться что угодно. Бросив последний взгляд на слона, Сакура вздрогнула. Каменный хобот крепко держал обрывок ткани. Нахмурившись, Сакура с трудом вытянула трофей — очень похожий на обрывок штанов раненого мальчишки. Сакура подозрительно уставилась на слона. Тот продолжал стоять неподвижно. Девушка убрала кусок ткани себе в сумку и решительно отправилась вниз — в каменоломню. У входа стояли каменные самураи. Видимо, хозяин шахты умел создавать скульптуры, продавал их, а после его смерти они так и остались стоять тут, никому не нужные. На вечной страже пустоты. Ей даже стало их немного жаль. От самого входа внутрь лежал деревянный настил. Рядом с ним шли рельсы, по которым вывозили руду наружу в тележках. В одной такой, стоящей поодаль, лежала целая охапка факелов. Сакура выбрала себе один и зажгла. Она не собиралась надолго тут задерживаться, к тому же, она надеялась найти внутри еще какой-нибудь источник света. Не могли же рабочие добывать руду в темноте?! Она двинулась вперед. Иногда на стенах попадались крепления для факелов, чаще всего пустые, но Сакура поджигала все, которые нашла. Потому что идти в темноте оказалось крайне неуютно, ведь на пути девушки постоянно встречались статуи. Не все они были проработанные. Какие-то просто слегка походили на людей, какие-то словно застыли посреди действия. Кто-то держал тележку, кто-то замахивался киркой, кто-то тянулся поднять что-то с пола. Эти незаконченные движения и неверный свет факела заставляли вглядываться в каждую статую. Сакуре стало казаться, что они шевелились. Этого не могло быть. Девушка сглотнула и обернулась назад. По спине пробежали ледяные мурашки. Статуя с киркой больше не замахивалась, она держала инструмент положенным на плечо и словно с интересом наблюдала за девушкой, посмевшей нарушить ее покой. Сакура упрямо сжала зубы и пошла дальше. Коридор ветвился, но Сакура не сворачивала, лишь заглядывала в открывающиеся помещения. По стенам там высились колонны, а потолок нередко поддерживали деревянные брусья. Сакура зажгла очередной факел и заглянула в помещение справа. Там стоял слон. Сакура отшатнулась, прижимаясь спиной к каменной стене. Ее не покидало ощущение, что это был тот самый слон. Только сейчас он грозно наклонил голову, чуть приподняв кончик хобота — принюхивался. Разорванное ухо топорщилось, а пустые каменные глаза сурово сверлили невидимым взглядом. Сакура сглотнула и сжала кулак, полный чакры. Статуи определенно были не нормальными! Впереди по туннелю послышался шорох. Девушка вздрогнула и осторожно двинулась на звук. Кулак она держала сжатым и готовилась к неизбежному нападению. Чувство опасности просто кричало внутри нее. Деревянный настил сменился каменной тропой, зато по стенам и потолку появилось больше деревянных укреплений. Видимо, здесь случались обвалы. Ксо. Сакура чуть сбавила темп, прикусив губу. Она совсем не подумала, что от ее удара чакрой вся шахта может оказаться разрушенной. И похоронить ее вместе со статуями. Девушка обернулась. Одна из статуй повернула к ней голову. Сакура нервно выдохнула. Рядом с ней статуя протянула руку, хватая каменными пальцами за ремень сумки. Сакура ударила противника, не раздумывая. На пол обрушились каменные осколки. Остальные статуи перестали сдерживаться и двинулись в ее сторону. Сакура отпрыгнула. За ее спиной мелькнуло движение — она перекувыркнулась, уворачиваясь от удара, пробежала по стене и приземлилась в свободном от статуй пространстве. Она выставила вперед руку с факелом и начала медленно отступать, пока не уперлась в стену. Придется прорываться с боем. Сакура сосредоточилась, планируя, как лучше пробивать себе путь. По крайней мере, неживые противники позволяли не сдерживать силу ударов. Надо было только следить, чтобы случайно не попасть по стене шахты. Слева внезапно зажегся факел! Сакура повернула голову и встретилась взглядом с Какаши-сенсеем! — Бежим! — он схватил ее за руку и дернул за собой. Сакура успела увидеть, как из каменной стены в том месте, где она стояла, высунулись руки. Значит, не только статуи делали каменоломню опасной! Сама каменоломня была чем-то жутким. Какаши на ходу перерезал молнией одну из подпорок для потолка и на каменную погоню посыпались куски породы, полностью перекрывая ход. — Сюда! — Какаши одним прыжком затащил девушку на деревянный подъемник и быстро закрутил механизм. На них попытались прыгнуть каменные монстры из других тоннелей, но Сакура легко отбила их, не позволив даже коснуться. — Это устройство для подъема руды, — пояснил Какаши, улыбнувшись ей одними глазами. — Скоро выберемся. — Что вы тут делаете?! — пораженно воскликнула Сакура, слушая свое слишком быстрое сердцебиение. Неожиданный бой пронесся по крови электрическим зарядом. И она не могла сказать, что ей это не понравилось. Наоборот, она впервые за последние два года вдруг почувствовала себя снова живой. — Лучше скажи, что ты тут делаешь? — посмотрел на нее Какаши. — Не переводите тему! — Сакура обличительно ткнула в него пальцем. — Мы прибыли, — Какаши в последний раз повернул колесо механизма, и Сакура прикрыла глаза от закатного солнца. Все небо сияло разлитой краснотой, а деревья шелестели от порывов ветра. Сакура глубоко вдохнула воздух, только осознав, как давила шахта: темнотой, теснотой и тишиной. — Вы не ответили, — она повернулась к бывшему учителю. — А разве должен? — усмехнулся он. Сакура поджала губы. — Тебе лучше поскорее вернуться домой, — Какаши привычно потрепал ее по волосам и тут же серьезно посмотрел на вход в шахту. — А мне надо с этим разобраться. — Я могу помочь, — предложила Сакура, делая шаг вперед. Ее сердце забилось быстрее от предвкушения еще одного боя. — Ты уже помогла, — покачал головой Какаши. — Дальше я сам. Сакура с досадой прикусила губу, чувствуя, что ее «помощь» больше напоминала путанье под ногами. Какаши не стал дожидаться ее ответа и просто исчез. Через пару минут прогремел мощный взрыв. Каменоломни больше не существовало. Сакура еще долго стояла, глядя на обломки, пораженная, восхищенная и раздосадованная одновременно. *** У дома, где жили Сакура с матерью, образовалась толпа. Как оказалось, Мебуки, услышав про взрыв, практически собрала отряд на поиски дочери. Но жители, похоже, больше склонялись к версии, что это сама Сакура устроила взрыв. — Шахта взорвалась после моего ухода, — покачала головой Сакура, отвечая на вопросы собравшихся. — Я не знаю, что послужило причиной взрыва, но никто не пострадал. Она очень надеялась, что действительно никто. Какаши как появился внезапно, так и исчез без следа. В обломках после взрыва она его не видела. Зато все статуи точно были разрушены. — Ты могла погибнуть! — Мебуки переставляла тарелки с места на место, не слишком обращая внимания на то, что делает. — Шахта взорвалась именно в то время, когда ты была там! — Мама, я шиноби, — устало вздохнула Сакура. Она надеялась, что эти разговоры уже давно прошли, что ее перестали считать ребенком, не способным за себя постоять. — Ты медик, — тихо выдохнула Мебуки, застыв над очередным блюдом. Сакура стиснула зубы, чтобы не взорваться. — Я шиноби-медик, мама! — отчеканила она. — Это все равно значит, что я шиноби! Мебуки не ответила, и по всему выходило, что мнения она не поменяла. — Я не голодна, пойду посплю, — бросила Сакура, поспешно выходя из кухни. Ругаться с матерью она не хотела, а внутри все бушевало и болело, требуя выхода. Уже не в первый раз Сакура подумала, что пора ей отправляться в поездки одной. Присутствие Мебуки постоянно заставляло ее чувствовать себя снова той девочкой, которая соперничала с Ино и отращивала длинные волосы. Но та Сакура уже выросла. Может, пора было и Мебуки сделать шаг вперед? Отшвырнув в угол сумку, Сакура вдруг обнаружила, что на ремне повис обломок каменной руки. Видимо, одна из статуй, которых она разбила, успела схватиться. Отцепив с некоторым трудом каменные пальцы, Сакура повертела кисть в руках, но не нашла ничего интересного. Как же они двигались? Что приводило их в действие? Это чья-то техника? Кто ими руководил? Все вопросы так и остались без ответа, а единственный, кто мог на них хоть что-то сказать, пропал, не собираясь возвращаться. Какаши-сенсей явно знал, что тут творится. Сакура рухнула на кровать, уставившись в потолок. Оказывается, она очень скучала по миссиям, в которых приходилось сражаться и находить ответы. Она скучала по дальним путешествиям. И опасности. Да, она скучала по опасности. То, что она стала лучшим медиком в мире, грело ее душу, но она никогда не предполагала, что это звание запрет ее в стенах больниц, завалив стопками отчетности. Каменоломня словно напомнила, какой она была раньше. Сакура прикусила губу. Раз Какаши не собирался ей ничего рассказывать, то она сама разберется, что в этом городе не так. Утром Сакура решительно отправилась в городской архив, оставив смену в больнице на своих учениц. Должны же они сами научиться принимать решения, ведь она скоро завершит здесь миссию и вернется в Коноху. Информации о каменоломне оказалось невероятно мало. Только имена владельцев и суммы дохода в год. Никаких данных о рабочих, даже акты о несчастных случаях не заполнялись. Как будто в шахтах никто никогда и не работал. Даже в тот год, когда погиб последний хозяин, а каменоломня оказалась закрыта, ничего не изменилось. Не увеличилось количество безработных, не переехали в другие регионы семьи, утратившие единственный доход. Ничего. Шахты словно так и возникли: полные пустых коридоров. И статуй. Сакура задумчиво прикусила ноготь на большом пальце. Отсутствие информации — тоже информация. Раз людей в каменоломне никогда не было, то кто же тогда там работал? Она решила не сдаваться и сходить в гости к Канае-сан, распорядителю городка. Нестарый еще мужчина с постоянно несчастными глазами уставился на гостью, как будто она собралась потребовать оплату за обучение медиков в двойном размере и прямо сейчас. — Я хотела поговорить по поводу шахты, — начала Сакура. — Ах, шахта, — меланхолично вздохнул Канае, моргнув грустными глазами. — У нас больше нет шахты. — У вас ее давно нет, — отрезала Сакура. — С тех пор, как погиб на войне последний владелец. — Мы собирались освободить ее от статуй и продолжить заниматься добычей, — снова вздохнул Канае. — Но теперь уже не получится, город больше никогда не сможет процветать благодаря своему промыслу. — Ваш город процветает не благодаря шахте, — покачала головой Сакура. — Люди в ней не работали! У вас даже специалистов по камню здесь нет! — Но могли же появиться! — совсем погрустнел Канае. — А теперь все пропало. — Я шахту не взрывала! — скрипнула зубами Сакура, понимая, на что намекает распорядитель. — Вас никто не обвиняет, — вздохнул Канае, хлюпнув носом. — Мы не посмеем обвинить гостью из Конохи. — Шахта взорвалась сама! — отчеканила Сакура, сжимая кулаки. — И она была опасна! — Как скажете, госпожа медик! — кивнул Канае, несчастно скуксившись. — Значит, люди в шахте не работали, — скрипнув зубами, подвела итог Сакура. — И уже не будут, — согласно вздохнул Канае. — Вы как-то могли управлять статуями? — внимательно уставилась на него Сакура. — А я похож на шиноби? — поднял брови Канае и тут же обиженно скривился. — Простым людям приходится только мириться с опасным соседством. — Статуи вас защищали, — напомнила Сакура, задумавшись, кто тогда управлял статуями, раз не распорядитель. — И больше их нет, — всхлипнул Канае, склонив голову набок. — Где жил тот шиноби? — В его доме ничего не осталось, — Канае наклонил голову в другую сторону, не забывая страдальчески дернуть бровями. — Все оружие и все свитки забрали в Ивагакуре, чтобы жители не могли воспользоваться. — И чтобы не навредили себе, — поджала губы Сакура. — Точно все забрали? Потому что статуями кто-то управляет! — Возможно, что-то оставалось в шахте, — грустно моргнул Канае. — Но теперь уже никто не узнает. Сакура заскрипела зубами и попрощалась. Как с этим распорядителем спокойно разговаривала Цунаде-шишо, представить было сложно. Но если управление статуями осталось под завалом, то больше ничего страшного городу не грозило. Совершенно уставшая за день, Сакура зашла в свою комнату, мечтая просто упасть на кровать и проваляться до утра. В лицо внезапно бросилась каменная рука. Сакура отклонилась на рефлексах, и кулак статуи разбил зеркало у входа в комнату. Перепрыгнув через кровать — рука вонзилась в подушку, разбросав пух по комнате, — Сакура тут же развернулась и встретила летящий в лицо снаряд ударом чакры. Рука рассыпалась мелким каменным крошевом. Сакура опасно сверкнула глазами. У нее появилось множество вопросов к Какаши, и он больше не сможет от нее скрыться. Даже на тайной миссии. Еще ничего не закончилось! *** Убираясь в комнате после короткого боя с рукой, Сакура скрипнула зубами. Ей очень хотелось найти бывшего сенсея и вытрясти из него все ответы, но она прекрасно понимала, что не получится. Если он не хотел, чтобы его нашли, то даже она не сможет. Разве что в следующий раз снова окажется в эпицентре событий. Закончилась ли у него миссия на разрушении шахты? Или дело о движущихся статуях еще продолжается? Как они двигались? Кто ими управлял? И самое важное, если ничего не закончилось, то чего ожидать? Где эпицентр случится в следующий раз? Сакура вздохнула и села за письмо. Она уже давно ничего не отправляла Саске, и теперь ей хотелось о многом рассказать. Можно было даже помечтать, что Саске ее утешит в ответ. Хотя даже в такую фантазию верилось с трудом. Сакура привычно потянулась к сумке — достать фото. Это было единственное изображение Саске, которое ей удалось найти. Она буквально ограбила архив Конохи, чтобы забрать изображение последнего из клана Учиха. Архив охраняли АНБУ, но Сакура специально проследила, чтобы на ночь оставили только тех, кого она могла обойти. Доступ к медицинским картам шиноби всех уровней делал ее просто невероятно влиятельной. Всего пара записей — и вот грозные шиноби вместо боевых миссий стоят на посту у архива, строго по часам выпивая прописанное лекарство. Сакура закономерно гордилась этой операцией. Она незамеченной пробралась внутрь и получила заслуженную награду — небольшое фото хмурого Саске с начавшими отрастать волосами и обрубком руки, спрятанным под плотным плащом. На мгновение Сакура подумала — а не заглянуть ли в дело Какаши-сенсея? Раз уж она все равно в архиве и может это сделать! Но время поджимало, и она выскользнула на улицу, крепко держа в руке драгоценное фото. Но в сумке его не было. Вздохнув, Сакура решила, что не пойдет в больницу искать пропажу. Даже облик Саске не мог заставить ее отправиться на поиски. К тому же, она давно запомнила наизусть каждую черточку знакомого лица. Стоило просто закрыть глаза — и в мыслях он легко появлялся. Сакура временами надеялась, что сможет поговорить с ним во сне. Но даже мысленный Учиха занимался своими делами, не отвечая на призывы. Зато ночью Сакуре приснился Какаши. Он с кем-то сражался, а потом схватил ее за руку, уводя за собой. Во сне Сакура знала ответы и легко бежала рядом. Утром она могла только вздохнуть у стены, где больше не висело разбитое зеркало. Успокоившаяся Мебуки собрала ей бенто и пожелала больше не забивать себе голову шахтой. Сакура сжала кулаки. О шахте она не забывала. Фото Саске не нашлось в кабинете, его не было ни в процедурной, ни в операционной. Оставив на дежурстве учениц, Сакура снова заглянула в архив и прошлась знакомой дорогой до дома. Фото пропало. Сакура перерыла всю комнату. Безрезультатно. И вот тогда вспомнилась каменная рука, повисшая на ремне сумки. Ксо. Наверняка, во время боя в шахте она и выронила фото. Или его вытянули каменные пальцы. Бросив взгляд на послеобеденное небо, Сакура решительно отправилась в разрушенную каменоломню. Все опасное Какаши там уже уничтожил, она успеет вернуться до темноты. Валяющиеся по склону осколки вызывали гнетущее чувство. Сакура осторожно шла по своему прошлому пути. Затаив дыхание, она заглянула за знакомый валун, но слон там больше не стоял. Все действительно закончилось. Девушка двинулась дальше, вглядываясь под ноги. Интересно, что за миссию выполнял Какаши? Как он выбрался? Вдруг в лесу ей почудилось движение. Сакура моментально остановилась, сканируя окружающее пространство на предмет злого намерения. Ничего. Она двинулась вперед, используя чакру, и легко спряталась за ближайшим стволом дерева. Тишина. Еще пара незаметных для простого человека перемещений, и Сакура застыла среди ветвей, забыв дышать. По лесу шел Саске. Не может быть! Саске медленно шел вперед, не скрываясь и не обращая внимания на ветви деревьев, цепляющихся за плащ. Сакуру он то ли не заметил, то ли имел важные причины не привлекать к ней внимание. Он что, занят той же миссией, что и Какаши?! Сакура бесшумно двинулась следом. Отросшие черные волосы, плащ, скрывающий обрубок руки, плавные движения, — все это до холодной боли в сердце напоминали бывшего нукенина. Сакура прикусила губу и выскочила из своего убежища прямо перед ним. И поняла, что это был не Саске. Каменное лицо, лишь отдаленно напоминающее человеческое, медленно повернулось в ее сторону. Рука под каменным плащом неотвратимо потянулась вперед. И тут грудь ненастоящего Учихи пронзила рука в молниях. От разряда каменная голова слетела с плеч, Сакура машинально ее подхватила. Какаши, высвободивший руку, продолжил бой с обезглавленным телом, которое широкими взмахами пыталось вслепую до него добраться. Во все стороны брызнули щепки и мелкие камни, попавшие под удары. Голова в руках Сакуры внезапно ожила, распахнула глаза и раззявила рот, пытаясь укусить. Девушка вскрикнула, запустив головой Саске в ближайший валун. Какаши сумел подобраться к свирепо крушащему все подряд телу и дернул воротник плаща. На обломке каменной шеи обнаружилась странная Печать. Молнии пронзили ее, и Саске рассыпался. Сакура уставилась в глаза Какаши. — Вы мне сейчас все расскажете! Он вздохнул. — Нет-нет, — покачала головой девушка. — Расскажете и не будете ничего утаивать! Я только что держала в руках голову Саске! Кто-то в городе делает каменные копии людей? — Делал, — снова вздохнул Какаши, присев у осколков тела. От Печати не осталось и следа. — Здесь жил клан ниндзя, которые умели управлять каменными големами. Они выполняли тяжелую работу, охраняли семью и защищали город при необходимости. Сакура сложила руки на груди. — Но сейчас кто-то из них решил стать злодеем? — выгнула она бровь. — Нет. Какаши поднялся и посмотрел ей в глаза. — На войне погиб последний представитель клана. Больше никто не приказывал статуям, никто ими не руководил. — Но… они же двигались! — Сакура бросила испуганный взгляд на остатки Саске. — Видимо, остался какой-то источник питания, — пожал плечами Какаши. — Возможно, ниндзя клана оставляли статуям какое-то указание на время отсутствия. Защищать жилище и город. И даже после смерти хозяина они продолжают нести свою вахту. — Только не понимают, что делают, — прошептала Сакура. — И страдают местные жители. — Да, — кивнул Какаши. Сакура помолчала. — А вы на миссии? — Каге всех скрытых деревень договорились, что будет создан отряд по ликвидации последствий войны. От каждой деревни выбрали нескольких АНБУ, отправившихся на эту миссию. Каменные големы не единственный такой случай. — И Пятая выбрала вас, — протянула Сакура. Если представить, сколько шиноби погибло на войне и сколько опасного они оставили после себя… Миссия выходила невероятно длинной. — Что вы будете делать? — Попытаюсь найти источник, — нахмурился Какаши. — Я уже был в доме этого клана, но ничего не нашел. В каменоломне — тоже. — У этого клана была еще лаборатория, — вспомнила Сакура. — Я заходила в архив, по документам у них была еще лаборатория, которая имела прямой вход в больницу. Какаши удивленно посмотрел на нее. — Они же ниндзя, их часто ранили, — пожала плечами Сакура, сдерживая улыбку. — Проводить? — Проводи, — Какаши улыбнулся ей одними глазами. *** Вход в лабораторию находился в подвале больницы напротив морга. Он скрывался за круглой нишей, в которой стояло два каменных самурая. Какаши придержал Сакуру за плечо и пронзил охрану райкири. — Вряд ли нас там ждут, — пожал он плечами, расчищая место у ниши. Она казалась абсолютно ровной, словно создавалась только для статуй. — Думаю, тут нужна медицинская чакра, — протиснулась вперед Сакура. — Этот вход предназначен для медиков. Какаши посторонился, внимательно оглядываясь по сторонам. Статуи, конечно, не чувствовали злое намеренье, но их создатели могли устроить ловушки для незваных гостей. Сакура аккуратно приложила ладонь к стене и пустила по ней зеленую медицинскую чакру. Ниша дрогнула и раскрылась, пуская в туннель с лестницей. Ступени спускались в темноту, обещая еще много опасностей на пути. — Я пойду вперед, — Какаши сдвинул в сторону Сакуру и медленно двинулся вниз. Сакура поджала губы за его плечом, но согласилась, что ее сокрушающий удар в тесном туннеле может нанести больше вреда, чем пользы. Идти пришлось недалеко. Лестница закончилась комнатой с несколькими больничными койками и набором медицинских приборов. А еще с иссушенным скелетом, обтянутым кожей, который сидел в кресле, как на троне. Из груди скелета тянулись во все стороны тонкие красные нити, заканчивающиеся в печатях, приколотых к стенам. — Это похоже на технику Сасори, — прошептала Сакура, осторожно подходя ближе к охране скелета. Вдоль стен стояли неподвижные каменные самураи, они смотрели на нарушителей спокойствия пустыми глазами. — Надо уничтожить все печати, — решительно кивнул Какаши. — Тогда техника прервется. Он шагнул к ближайшей бумаге с рисунком и сорвал его. Тут же статуи пришли в движение, ощетинившись мечами и копьями. Сакура едва успела увернуться от удара каменного наконечника и тут же распылила чакрой голову другого самурая, набросившегося на нее со спины. — Они двигаются, пока не сломаешь на них печать! — крикнул Какаши, сражаясь сразу с шестью противниками. Сакура сверкнула глазами и пробежалась по стене, сорвав очередную печать и разломав руку очередной статуе. Ей приходилось строго контролировать свои силы, чтобы не устроить обвал, но и не позволить к себе прикоснуться. Какаши бил молнией, прорубая себе путь к печатям, но врагов было слишком много, чтобы со всеми справиться. И сокращение количества печатей не делало их меньше. Кстати, почему? Неужели нити шли куда-то еще?! — Эти печати контролируют статуи наверху! — воскликнула Сакура, разбивая каменный доспех. — Нужно как можно скорее с этим покончить! — напряженно бросил Какаши, отскакивая в сторону и складывая печати. Он глубоко вдохнул воздух и выдохнул огонь, облизавший почти все статуи в комнате. Заполыхали кровати и ширмы, треснули экраны приборов, с шипением испарилось содержимое капельниц. Статуи, не получив никакого урона, синхронно обернулись и шагнули к нему. — Я их отвлек, уничтожь все печати! Скорее! — Какаши ринулся в бой, оттянув на себя практически все каменное войско. Сакура, стиснув зубы, расколола ближайших противников и ринулась к меткам. Сорвав и уничтожив не меньше пяти листов, она вдруг обнаружила, что некоторые нити уходят в сами стены. Прикусив губу, она попыталась разрезать поток чакры, но нить восстановилась. В отчаянье Сакура огляделась и заметила, что таких нитей становится все больше! В городе сейчас статуи нападали на жителей! На тех, кто не мог дать отпор! На больных и медиков! На мать Сакуры! От последней мысли сердце сжалось. Она оглянулась. Какаши окружили. Он легко уходил от смертельных ударов, разрушая противников, но их было слишком много. Вот одна каменная рука расцарапала ему висок, вот отлетевший камень ударил в плечо. Он справится, обязательно справится, даже с целой армией, но наверху сейчас обезумевшие статуи убивали жителей! И Сакура ничего не могла с этим поделать! Взгляд уперся в скелет. Нити шли от его грудной клетки. Она видела нечто подобное во время боя с Сасори! Он ведь не был живым в привычном понимании! Он всего лишь запечатал в своем сердце чакру! Может, и здесь скрывалось что-то подобное? Сакура одним прыжком оказалась у скелета и разорвала хрупкую кожу. Ей в лицо пахнуло трухой, скелет дернулся, словно в конвульсиях. Внутри его грудной клетки находился небольшой цилиндр с печатью, похожей на те, что висели на стенах. Сакура без раздумий схватила цилиндр и сжала, вонзая пальцы. Скелет дернулся, нити чакры мигнули и погасли, а звуки боя за спиной прекратились. Обернувшись, Сакура посмотрела в глаза Какаши, стоящего посреди обломков. — Он сохранил чакру, но не разум, — выдохнула она, выпуская из руки цилиндр. — Видимо, потомки управляли статуями, потому что были его родней. Чакра их признавала и слушала приказы. — А потом все умерли, но последний приказ остался, — кивнул Какаши. — А поскольку все ждали войны и нападения, статуи не просто защищали город, они себя воспроизводили и реагировали на малейшую угрозу, даже если это были просто дети, заглянувшие в шахту. — Мама! — вздрогнула Сакура, ринувшись наверх. Она пролетела ступени и просто выбила каменную преграду, закрывавшую вход в лабораторию. В больнице творился хаос. Вот главврач бил треногой капельницы по замахнувшемуся каменному самураю, навечно застывшему в угрожающей позе. Вот две медсестры тащили парня с разбитой головой до ближайшей койки. Вот плакал ребенок, усыпанный каменной пылью. Вокруг кричали, звали, плакали и возмущались. Но медики работали. Сакура кинулась к ближайшему раненому и занялась привычными действиями. Рядом присела Аяко, сосредоточенно собирая в ладонях чакру. Они слаженно организовали работу оставшихся в живых медиков. Кто-то сортировал поступавших больных, кто-то оказывал на месте первую помощь, кто-то проводил экстренные операции. Статуи ожили буквально везде, в каждом доме. Некоторые жители успели сбежать, некоторые заперлись в подвалах, некоторые отважно сражались, защищая близких. За всем этим безумием, Сакура едва успевала поднять голову, зашивая, сканируя, запуская регенерацию тканей. — С ней все в порядке, — шепнул кто-то над ухом. Сакура вскинула глаза и увидела свою мать, сидящей на скамейке у стены. Ее волосы растрепались, и она неловко держалась за колено, но совершенно точно выглядела живой. — Ударилась коленом, когда сбегала от статуи в окно, — пояснил Какаши. — Спасибо! — от всей души выдохнула Сакура, возвращаясь к пациентам. К утру основной поток травм иссяк. В некоторых местах еще разгребали завалы, но большинство пострадавших уже получило помощь. Сакура устало вытерла лоб предплечьем и прислонилась спиной к стене. — Может, присядешь? — тихо спросил Какаши, прислоняясь рядом. Сакура обожгла его зеленым взглядом. — Ваша миссия благополучно завершилась? — прищурилась она. — Да, осталось только отправить отчет Хокаге, — спокойно пожал он плечами. — И указать на твою неоценимую помощь. Сакура раскрыла рот, уставившись на него. — Знаешь, миссии моего уровня требуют поддержки ирьенина в команде, — медленно произнес Какаши. — Вы… вы предлагаете мне отправиться с вами?! — поразилась Сакура. — Если ты хочешь, — улыбнулся Какаши и протянул ей каменную розу, срезанную со статуи молнией. — Держи на память. Сакура повертела в пальцах бутон, не отрывая глаз от тонких загнутых лепестков. — Это всегда так опасно? — тихо спросила она. — Всегда, — подтвердил Какаши. — Тогда мне нужно попрощаться с мамой, — улыбнулась Сакура. Впереди ее ждало много интересного.