Почему ты бросила меня, мама?

      В воздухе тонкой ноткой рассеивается сладковатый аромат цветущих деревьев. Солнце, перекатываясь в волнах заката, тепло обливает оранжевым светом. В местных лавках распродают последние закуски. Жители готовятся к ночной жизни.       Из ресторанов веет горячим запахом пёченого мяса и тушёных овощей перед вечерним приходом посетителей. Но даже такой заманчивый позыв мало интересует проходящего мимо паренька. Его внешний вид стоил бы того, чтобы зацепиться взглядом, но даже в сумерках все заняты суетой.       Охрана кидает еле заметные неодобрительные взгляды на парня с крупной шляпой, который исподлобья смотрит на статую Электро Архонта. Зоркий прищуренный взгляд источает презрение, что не мог бы себе позволить ни один житель Инадзумы.       Два стража переговариваются с решением допросить данную личность, но к тому времени его там уже не оказывается.       На небе сгустились мрачные клубы туч, и под вспышки молний капли скатывались по воздуху. Вдалеке слышались задорные крики детей, забегающих в дом от дождя.       Шелест кустов, заглушенный раскатом грома и скрип по деревянному полу. Главное здание всей страны. Покои самого Сёгуна.       Скрип задвигающейся двери. Пустое, но обширное пространство, в центре которого сидит девушка. Фиолетовые волосы сияют от света ближайших фонарей, а длинная коса, словно змея, распластана подле неё.       Он подходит ближе. Это поза лотоса. Может, она медитирует?       — Я хочу задать вопрос. — не дожидаясь ответа, парень протягивает руку, держа между пальцами небольшой предмет.       — Сердце Бога.. то есть твоё сердце. Однажды, я понял, что мне необходимо его заполучить.       Я желал достичь чувств и жизни, которое могло подарить мне сердце. Я хотел избавиться от страданий, но почему? Почему оно не работает?!       Сознание окутывал туман молчания, который только сильнее сгущался. Его развеял раскат молнии, что стрелой порезал слух.       Несколько секунд. Архонт встала, ни разу не пошатнувшись. Коса сразу повисла вдоль тела. Обернувшись, она настигающим видом приблизилась к недовольному мальчишке.       — Как ты посмел вернуться сюда? — голос был стальной, резкий. Не растягивал даже гласные больше нужного.       — Ответь на вопрос. Мне больше ничего от тебя не нужно. Твоё сердце — единственное, что может мне помочь.       Если ты хоть немного стараешься стать лучше после того, как чуть не разрушила свою страну и оставила меня в том подземелье, то ты расскажешь мне всё, что требуется. — в голосе слышалась гадкая насмешка.       Холодная рука схватила озлобленное лицо за подбородок, заставляя смотреть его в глаза. Бездушные, пустые глаза. Пальцы сжимали так сильно и грубо, что вот-вот и челюсть сдавит, и она сломается. Сёгун смотрела на его скривившееся то ли от боли, то ли от чистой ненависти лицо.       — Не в твоих правах оскорблять достоинство Архонта. Как высокомерно говорить о себе в третьем лице. Или же это?..       — Эи? — тон был грубым и призывающим. Он не ожидал, что увидит куклу.       Хватка руки ослабла, взгляд смягчился.       — Куникудзуси? Это ты? Что же стало с твоими волосами? — слова, словно бархат, окутывали мысли. Было так странно слышать эту перемену в тоне.       — Не называй меня так! Я Скарамучча! — он вырвался из уже ослабленной хватки Эи и заметно отстранился. Райден стояла в замешательстве, но почти сразу пришла в себя.       — Так, тебя интересует, почему сердце Бога тебе не помогло?       — Именно. Оно должно было сделать меня человеком. Я должен был стать счастливым! А вместо этого мне стало только хуже! Словно оно источает не жизнь, а ещё большую боль!       — Боги тоже бывают несчастны. И это сердце тебе не поможет.       — Но тогда почему..? Если даже Боги могут понять мою участь. Почему ты сделала это?       — Я сделала много вещей, мне трудно понять. — Эи склонилась, пытаясь найти ответы.       — Почему ты бросила меня, мама?!       На лице Эи читалось недоумение, и даже жалость проскользнула во взгляде.       — Я.. Макото лучше меня умела подбирать слова..       — А что скажешь ты? Это ты создала меня! Ты кинула меня в подземелье, когда я оказался слишком слабым для тебя! Ты забыла обо..       Медленно руки опустились на хрупкое тельце, заключая его в объятия. Одна ладонь лежала на тёмно-синей макушке, а другая неумело поглаживала спину. Так глупо, неуместно, не вовремя, но так желанно.       — Прости меня.